17 глава

Не знаю, как долго я стояла и просто молча смотрела на него, хлопая ресницами и выглядя при этом, должно быть, очень глупо. Чон тоже молчал, разглядывая меня и, очевидно, ожидая какой-то реакции.— Не понимаю, — наконец призналась я. — Как такое может быть?— Довольно просто, — поморщившись, пробормотал он.Чон отвернулся и поднял с пола покрывало, снова спрятал под ним зеркало, как будто теперь избегая встречаться со мной взглядом.— Мы все рождаемся с Силой, вы это знаете, — принялся объяснять он, чрезмерно внимательно расправляя складки грубой ткани. — Старшие дети в семьях наших верховных жрецов тоже становятся верховными. Как и у вас, вхождение в Силу начинается в юношеском возрасте. У мужчин это происходит в основном лет в восемнадцать. Иногда раньше, иногда позже. Скажем так, в период от шестнадцати до двадцати. У женщин это зависит не столько от возраста, сколько от того... когда, собственно, девушка становится женщиной.Он выразительно покосился на меня, словно проверяя, правильно ли я его поняла. Я, конечно, отвела взгляд, чувствуя, как слегка загорелись щеки.— Поэтому, кстати, у нас на севере нет культа женской невинности, как у вас на юге, — продолжил Чон неудобную для меня тему. — Мы воспринимаем это просто как этап взросления, момент расцвета девушки, перехода в новое состояние, обретения Силы для тех, в ком она заложена.Я неловко кашлянула. Общаясь в школе, я, конечно, более или менее привыкла к тому, что здесь спокойно обсуждают такие вещи, но говорить об этом с Чоном точно была не готова. Возможно, потому, что понимала: рано или поздно он может стать моим супругом, и мне придется спать с ним. Я с трудом могла себе это представить.Шед то ли наконец заметил мое смущение, то ли просто решил, что с меня довольно, и продолжил:

— Пика Силы, ее полного расцвета мы все достигаем одинаково — ровно в тридцать три года. Полагаю, с жрецами других Богов дела обстоят так же, но вы не обращаете на это никакого внимания. Мы обращаем, потому что к этому моменту давление Силы Некроса становится невыносимым. Вы ведь сразу заметили, что я выгляжу старше. Это потому что у меня до сих пор нет детей.Все, что он говорил, по-прежнему оставалось для меня непонятным.— Как именно дети могут помочь?— Сила переходит от родителей к детям. Когда на свет появляется новый верховный, ты делишь ношу с ним. Или с ней. И живешь дальше. Если этого не происходит, ровно в тридцать три года ты умираешь.Это откровение шокировало меня. Настолько, что голова слегка закружилась от осознания того, чем грозит моя задумка Чону. Ведь если я буду молчать о своих намерениях, а потом все же сниму диадему и разорву помолвку, получится, что все это время он потерял зря.А если не буду молчать, то он, скорее всего, отменит траур и женится на мне, пока я не могу отказаться.Мне стало по-настоящему нехорошо: сердце забилось как сумасшедшее, дышать стало тяжело, а в животе что-то неприятно заныло. Я нашла взглядом ближайший стул и почти упала на него, не разбирая, насколько он чистый.Но хотя после этого заявления в голове у меня царил сумбур, что-то не сходилось в рассказе Чона. Как будто не хватало какой-то маленькой, но очень важной детали.— Если все так, то логично жениться и производить наследника как можно раньше. Зачем Юбин тянул? Я понимаю вашу ситуацию, но...— Это не только моя ситуация, — перебил Чон.Он нашел еще один стул, подтащил его к моему и сел прямо напротив меня, тоже не особо заботясь, пострадает ли его одежда. Сел настолько близко, что наши колени соприкасались бы, если бы мои не были плотно сжаты, а его — широко расставлены.— Это то, что я до сих пор скрывал от вас и пытался скрыть от Лилии. Передача силы происходит не в момент зачатия, а в момент рождения. Когда ребенок рождается у верховной жрицы, она ничем не рискует. Когда младенец покидает утробу матери, ее сила просто частично переходит к нему. Мужчины лишены прямого контакта со своими детьми, поэтому мать становится... своего рода проводником нашей Силы. К сожалению, далеко не все женщины способны пережить это. Даже младшие жрицы Некроса порой оказываются недостаточно сильны. И тогда...— Мать и ребенок погибают, — немеющими губами прошептала я.Теперь вся ситуация выглядела для меня иначе, его чувство вины стало понятнее. Линн умерла не потому, что во время родов что-то пошло не так. Ее убила Сила, которую должен был получить его сын. Потому что она сама ею не обладала? Чон говорил, что у Лилии была врожденная Сила. Поэтому он ее выбрал? И именно это, видимо, она узнала в день своей смерти. Не то, что он женился на ней ради наследника. А то, что он подвергнет ее жизнь опасности, чтобы спасти свою.И меня ждет то же самое. Видимо, среди учениц школы другой достаточно одаренной девушки не нашлось, и Чон был вынужден искать невесту среди дочерей жрецов. Он считает, что моей Силы хватит, чтобы противостоять его? Но с чего бы? Я хоть и старший ребенок, но мой отец младший жрец. И вообще у нас это так не работает! Сила жрецов переходит от отца к сыну, а у меня ее не намного больше, чем у его первой жены.— Почему же вы женились на Линн, если знали о том, что ей грозит?— Потому что был молодым и глупым, — признал Чон, глядя на свои сцепленные в замок руки. — Мы с ней тогда верили, что любовь способна преодолеть все. Многие верховные так заблуждались. Думали, что для них Некрос сделает исключение. А потом хоронили любимых женщин и себя вместе с ними. Некоторые вовсе больше не пытались вступать в брак и заводить детей, просто ждали конца. Другие делали еще одну попытку уже с более подходящей невестой. На третью решались единицы. Мы ведь тоже не железные. А гарантия того, что жена выживет, рожая первенца, может быть только в союзе двух верховных. Вот так от века к веку нас почти и не осталось.— Бред какой-то, — вырвалось у меня. Я не хотела верить в его слова. Слишком страшно и безысходно они звучали. — Какой Некросу прок так поступать с собственными жрецами? Это ведь... истребление!Он поднял на меня взгляд и почти улыбнулся. Сейчас это было не только выражением глаз, губы тоже дрогнули.— Знаете, Лиса, вы задаете очень верные вопросы. Я уже почти восхищаюсь вами. Вы правы, в этом нет смысла. Как нет смысла в том, что Некрос не услышал молитвы своего последнего верховного жреца, которые я возносил с самого дня согласия Линн на брак. Каждый день я просилего дать ей сил выносить и родить моего ребенка. Он остался глух. Это заставляет задаться вопросом: «Почему?» Ему нет до нас дела? Он недостаточно велик? А может быть, его и вовсе нет? Как и других так называемых Богов.

Его последние слова заставили меня поежиться от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Я вспомнила, как он сказал, что потерял веру. Но в тот момент я не восприняла его признание так буквально.— Что вы такое говорите, шед? Вы же не сомневаетесь...— Нет, я не сомневаюсь в существовании Богов, — уверенно и довольно спокойно перебил он. — Я почти уверен в том, что их нет. И никогда не было.— Но как же... Как же наша Сила? Откуда она тогда, если не от них? И с кем общаются другие верховные жрецы? Мой отец, хотя бы.— В лучшем случае, с собственным воображением, — язвительно отозвался Чон и поднялся со стула, нервно прошелся по комнате, на этот раз задевая некоторые предметы мебели, но даже не замечая этого. — Я понимаю ваше недоверие, Лиса. Но я изучал этот вопрос с тех пор, как потерял Линн. Изучал древние легенды, альтернативные писания. Все то, что Совет Жрецов называет ересью и хулой. И пришел к выводу, что те, кого мы сейчас называем Богами, были всего лишь другой расой. Возможно, пришедшей к нам откуда-то.Такое не стоило не то что говорить, а даже слушать. И уж тем более не следовало поддерживать эту беседу, чтобы не навлечь на себя гнев Богов, но я все равно не удержалась от вопроса:— Откуда?— Кто знает? — он пожал плечами и развел руками. — А откуда приходят приходящие с туманом? Не удивлюсь, если оттуда же. Эти... люди, или, правильнее сказать, существа, смешались с нами. Об этом говорят легенды, вроде истории о Невесте Смерти. У нас считается, что жрецы пошли именно от союза Бога и смертной женщины. Но что если Некрос не был Богом? Просто был другим. Как Вита, и Раж, и Ласка. Их союзы с людьми породили новый вид — жрецов. Людей, обладающих Силой. И самые предприимчивые из нас со временем поняли, что это можно использовать для управления другими. Они объявили своих могущественных предков Богами, а себя — их наместниками. В то время как на самом деле в нас течет чуждая этому миру кровь. И потомкам Некроса повезло меньше всего: его кровь и его Сила подобны яду.— Перестаньте! — я тоже вскочила со своего места, наконец опомнившись. — Это богохульство. Я понимаю, что после пережитого вы потеряли веру, но нельзя же так!Я думала, он разозлится, но он снова скрестил руки на груди и насмешливо посмотрел на меня, едва заметно кивая каким-то своим мыслям.— Вот и Совет Жрецов так сказал, когда я изложил им эту теорию.— Вы заявили об этом на Совете Жрецов? — не поверила я.Одно дело говорить такое в собственном доме и совсем другое — официально заявлять на Совете. Конечно, Чоны богаты, влиятельны и в родстве с королевской семьей, но другие жрецы едва ли простят такое вольнодумство.— Да, это было глупо, согласен, — шед недовольно поморщился. — Я не собирался этого говорить. Я пытался убедить их возводить в ранг жрецов всех, кто обладает Силой, обеспечивать им соответствующую подготовку. Ведь по сути это означает, что в их жилах течет кровь тех, кого мы называем Богами, просто они не относятся к официальным родословным жрецов. Побочные дети и их потомки. Конечно, верховных среди них уже нет, но это хоть немного решило бы проблему в Северных землях.Теперь я наконец поняла, зачем нам преподают обряды.— Вы для этого открыли свою школу? Собираете и обучаете тех, кто может выполнять обязанности жрецов?— Да, именно. Если Силу не развивать, она угасает от поколения к поколению. Если магии обучать и постоянно практиковать ее, Сила может расти. Но мои возможности ограничены. Я уж не говорю о том, что без официального одобрения Совета ученики школы так и останутся в глазах населения просто магами. А это совсем другой статус. И другой уровень доверия. Но Совет на такое не пошел. Они уперлись в свою божественную избранность и твердили мне о ней. Вот я и не сдержался. Я бываю вспыльчив.— О, мне это хорошо известно, — не удержалась я от едкого замечания.К счастью, его это не задело. Напротив, мне показалось, что он смутился.— В общем, мои аргументы они объявили богохульством и пригрозили мне божественной карой.Я с пониманием кивнула.— В Южных землях даже официальным жрецам тесно, — припомнила я слова Кима. — Если признавать жрецами всех побочных детей, конкуренция станет в разы больше. В других землях та же ситуация, как я понимаю, глядя на господина Мина.— Я просил за свои земли, но полагаю, что мне отказали именно по этой причине.— Либо жрецы, входящие в Совет, искренне верят в свои учения, — осторожновозразила я. — В собственную избранность Богами. То, что вы потеряли веру, еще не означает, что другие не несут ее в своих сердцах.

Он посмотрел на меня, сначала недобро прищурившись, а потом уголки его губ снова едва заметно приподнялись.— Знаете, когда вы только появились в Фолкноре, мне в голову не могло прийти, что мы будем вести с вами подобные беседы. Но мне это нравится, — торопливо добавил он, наверное, заметив, как я напряглась.Его заявление вдохновило меня задать еще один вопрос, на который я едва ли решилась бы при других обстоятельствах:— Если в одних местах жрецов много, а у вас их почти нет, почему не пустить на свою территорию жрецов других богов? Если вы все равно в них больше не верите, то какая вам разница, кому будут возносить молитвы местные жители: Некросу, Вите, Ражу или Ласке?— Ничего не имею против других Богов, — фыркнул Чон. — Но их жадные жрецы, привыкшие доить население, принесут сюда свои надуманные запреты и высосанные из пальца обряды. Народу Северных земель нужна реальная помощь, а не нахлебники, привыкшие брать плату за любое «благословление Богов». У нас тут суровые погодные условия, болезни, приходящие с туманом и другие твари. Нужно то за урожай биться, то останавливать снежные бураны, то истреблять кровососов, то варить и активировать зелья. Кто даст гарантию, что они будут этим заниматься? Что вообще южные, например, жрецы могут знать о том, как остановить снежный буран? Пока я жив... Пока жив хотя бы один верховный жрец Некроса, ноги чужих жрецов не будет на этой земле. И именно поэтому я должен жить. Хотя бы до тех пор, пока не буду знать, кто и как будет выполнять мою работу, когда меня не станет.Я потерла лоб, пытаясь привести в порядок мысли. Всего было слишком много. Верховный жрец, который не верит в собственного Бога. Он действительно так предан этим землям и считает, что другие жрецы принесут только вред? Или он просто держится за жизнь и ищет себе оправдания? А еще Совет Жрецов, который он настроил против себя...Останусь с ним — могу умереть или во время родов, или от рук подосланного, скорее всего, Советом шпиона. Сбегу — вероятно, обреку на смерть или его, или другую девушку, которую он найдет вместо меня. И как мне из этого всего выпутаться с минимальными потерями для себя и своей совести? Была бы рядом Розэ, она бы наверняка что-нибудь придумала. А что могу я?— Почему вы думаете, что со мной все получится? — я снова пытливо посмотрела на него. Уж если он вдруг так разоткровенничался, то объяснит и это. — Мой отец — младший жрец, а я вообще могу не так много.— Вы можете лечить себя, а это уже не так мало, — возразил он. — И потом, я наводил справки. Ваша мать была единственной дочерью верховного жреца. Вы ее старший ребенок. Великая Сила должна была передаться вам.— Но тут-то вы и заблуждаетесь! — я позволила эмоциям прорваться в голосе. Передо мной забрезжила надежда, что сейчас я объясню ему это недоразумение — и он меня отпустит. — У нас женщинам Великая Сила не передается!— Нет, Лиса, это вы заблуждаетесь, — он шагнул ко мне, снова оказавшись так близко, что я почувствовала тот запах, который всегда исходил от него и слегка дурманил. — И вас вводят в заблуждение ваши же жрецы. Конечно, им не нужна конкуренция еще и со стороны женщин. Отсюда эти лицемерные рассуждения о «чистоте», запрет на брак до восемнадцати и необходимость делать выбор между диадемой и ножницами в шестнадцать. Боги милосердные, в шестнадцать! Хоть одному мужчине в ваших краях в шестнадцать сказали: или ты теперь сам по себе, или будь послушным до конца жизни? Неужели вы не видите, что ваши жрецы делают все, чтобы ни одна из вас не почувствовала в себе истинной Силы? Никакая Богиня ничего не решает, Лиса. Ваша Сила переходит к вам по наследству. И у вашей матери она тоже была.Забрезжившая надежда испарилась. Чон настолько уверовал в собственную теорию, что не услышит моих аргументов. Пока я не умру во время родов.— Я вижу, что вы мне не верите, — уже не так эмоционально заметил он.— Потому что не чувствую в себе никакой Великой Силы! — упрямо повторила я, с трудом борясь с желанием заплакать от бессилия.— Полагаю, вы начнете входить в Силу, лишь став женщиной, — по его губам скользнула усмешка. — Я бы предложил вам переспать со мной до свадьбы, но вы едва ли согласитесь.Я бросила на него мрачный взгляд исподлобья, давая понять, что считаю такое предложение оскорбительным. Он тут же примирительно вскинул руки. А потом вдруг потянулся к моей диадеме и выдернул ее из прически. Я ойкнула, потому что он случайно вырвал пару волосков, которые за нее зацепились.— Тогда начните хотя бы с того, чтобы отказаться от ношения этой мерзости, — он помахал диадемой в воздухе, и я перехватила ее. — Уверен, очень скоро вы почувствуете, что ваша Сила куда больше, чем вам кажется.

Я все еще недоверчиво смотрела на него, но решила, что это я сделать вполне могу. Хоть на мою диадему и перестали пялиться, я все равно чувствовала себя в ней не очень уютно. А если мой официальный жених требует ее снять — я ведь должна послушаться, так?— Почему вы рассказали мне все это? — спросила я, крутя диадему в руках и разглядывая так, словно видела первый раз в жизни. — Вы ведь не собирались. Собирались использовать меня вслепую, как Лилию.— Да, не собирался, — согласно кивнул он. — Но... Сам не знаю. Вы начали задавать вопросы, очень правильные вопросы, и мне захотелось вам объяснить. Мне кажется, вы достаточно умны, чтобы со временем понять: я не чудовище. Да, я поступил чудовищно с Линн. И Лилии мне не стоило врать. И, конечно, остается вероятность того, что я ошибаюсь насчет вас. Я могу вас погубить, но у меня нет выбора. Есть моя природа — ядовитая, смертоносная — и есть мой долг перед народом этих земель. Все просто, мои желания и чувства не в счет.Я снова подняла на него взгляд. Он спокойно посмотрел в мои глаза, и мне показалось, что ему действительно важно, чтобы я поверила ему. Вот только я не понимала, почему это может быть важным для него.— Какая вам разница, считаю я вас чудовищем или нет?На его лице появилась растерянность. Это выражение очень плохо сочеталось с суровыми чертами, а от того было особенно заметным.— Не знаю, — тихо и отчего-то хрипло повторил он. — Почему-то сегодня это стало важным.Мне казалось, что он искренен, но от этого не становилось легче. Напротив, начинала бить нервная дрожь, хотелось закричать, заплакать и рассмеяться одновременно. Говорят, так начинается истерика, но я поняла, что у меня сейчас нет сил даже на нее. Я обхватила себя за плечи, чтобы унять дрожь.— Боюсь, что не могу утешить вас, шед Чон, — призналась я, не отводя взгляда. — Правы вы в своих расчетах или нет, сути это не меняет. Вы собираетесь рискнуть моей жизнью ради спасения своей. И вы не спрашиваете моего мнения, вы сами все решили. Это чудовищно, на мой взгляд. Нельзя поступать чудовищно и не быть при этом чудовищем. Выбор есть всегда, просто вы свой сделали. Возможно, однажды я пойму его, но не сейчас.— Что ж, по крайней мере, это честно, — кивнул он. — И между нами не осталось тайн.Я все же опустила глаза. Моя главная тайна — то, ради чего я приехала в его школу, — пока осталась при мне. И теперь я собиралась охранять ее особенно тщательно.