19. Там, где должно быть пусто

Последние пару дней были… другими. Не плохими, не хорошими — просто не такими, как раньше.

Гави вернулся к тренировкам, пусть ещё не в полную силу. Он снова смеялся с ребятами, отвечал шутками на подколы Фермина, иногда бросал короткие взгляды в сторону Элианы. Но между ними будто бы стоял тонкий стеклянный экран: почти незаметный, но ощутимый.

Элиана сидела на трибуне, держа в руках термос с кофе, хотя почти не пила. Она смотрела, как он двигается по полю, как отводит взгляд, как делает вид, что всё в порядке.

Она тоже делала вид.

С тех пор как он получил травму, всё внутри неё перевернулось. Тогда, в тот момент, когда он упал, она почувствовала, что не может дышать. А теперь он был перед ней, живой, целый — и от этого становилось только тяжелее. Потому что всё, что она не хотела признавать, стало до боли очевидным.

Но говорить — страшно. Признать — значит обнажить себя полностью. А вдруг он не чувствует того же?

---

Вечером Фермин предложил им всем собраться в кафе неподалёку от базы.— Потусуем немного, выдохнем. Гави уже бегает, значит можно, — усмехнулся он, хлопнув друга по плечу.

Компания была почти та же: несколько ребят из команды, знакомая официантка, что уже знала их заказы, Элиана — чуть в стороне, с телефоном в руках, хотя экран был выключен.

— Ты в порядке? — спросил Гави, когда сел рядом. Его голос был спокойным, но в нём проскальзывало то самое «не всё равно».

— Конечно, — она откинулась на спинку кресла, натянуто улыбаясь. — А ты?

— Норм. Уже почти не болит.

Они замолчали.

Между ними повисла пауза. Неуютная.Элиана почувствовала, как внутри зарождается раздражение. Не на него — на себя. За то, что ей вдруг стало важно, как он смотрит. За то, что каждое молчание теперь казалось наполненным.

— Ты что-то хочешь сказать? — вырвалось у неё.— Нет. А ты?

Она отвернулась.— Забей.

---

На следующий день они почти не разговаривали.

Он снова был на тренировке. Она снова была на трибуне.

Но теперь он не смотрел в её сторону. Ни разу.

И почему-то это стало заметнее всего, что он мог бы сказать.

---

После тренировки Гави задержался в раздевалке. У него было странное чувство: будто он делает что-то не так. Будто она обиделась. Или ждала чего-то.

Фермин подошёл, хлопнув его по плечу:— Ты чего такой хмурый?

— Просто устал.

Фермин прищурился.— Или просто кое-кто сидел весь день с каменным лицом, а ты не знаешь, как это понимать?

Гави посмотрел на него.— Думаешь, я что-то упустил?

— Думаю, вы оба уже давно упускаете. Но, как знаешь. Только потом не жалуйся.

---

Вечером Элиана сидела в комнате, перебирая какие-то фото в телефоне. На одном из них — тренировка. Он в центре кадра, засмеявшийся, с запутанными волосами и солнцем в глазах. Тогда она просто щёлкнула снимок. Сейчас — не могла оторвать взгляд.

Появилось уведомление.Сообщение от Гави:«Ты злишься?»

Она долго не отвечала. Потом просто написала:«Нет. Просто думаю.»

— О чём?» — пришёл ответ почти сразу.Она стерла: О тебе. Написала:«О жизни.»

Ответ не пришёл. Она выключила телефон.

---

А утром снова была тренировка. Он снова бегал, она снова смотрела.

И вдруг рядом кто-то сел. Не он. Другой игрок — Икер. Тот самый, который всегда смеялся слишком громко. Он что-то сказал, она рассмеялась — от нервов.

И тогда Гави посмотрел. Долго, пристально. Слишком долго.

Элиана почувствовала этот взгляд даже кожей.

И вот в этот момент — впервые — между ними больше не было стены. Была тонкая нить. Натянутая до предела.

---

После тренировки он догнал её у ворот.

— Икер, значит, теперь рядом, да? — без злобы, но с резкостью.

Она замерла.

— А тебе не всё равно? — почти шёпотом.

— Нет, — так же тихо.— Тогда скажи это нормально.

Он молчал.

— Вот и всё, — сказала она и пошла вперёд.

А он остался стоять. Потому что внутри него впервые не было ответов — только туман, гул в голове и слишком сильное сердцебиение.