Ты обещал

        для меня важно               чтобы вы оставляли                 звезды и комментарии,                  этим вы помогаете продвигать                    историю, и мне от этого                        безумно приятно, спасибо❤️____________________________________

Саша

Прошло два дня. Два дня с того момента, как Валера зашёл в палату с охапкой цветов и зелёными яблоками, и исчез. Просто... пропал. Ни звонка. Ни весточки. Ни намёка, где он и с кем.

Я лежала на белой подушке и смотрела в окно.Палата была пугающе тихой, слышно было только, как под потолком тихонько щёлкает лампа, а где-то в коридоре глухо перекатываются колёса каталок. Я держала в руке тот самый зелёный яблоко. Уже чуть потемнело сбоку, но я его берегла. Как будто с ним — он ещё рядом.

Я не находила себе места. Спросила Винта утром, где Валера. Он как обычно стоял в тени у двери и, не глядя мне в глаза, ответил:— С ним всё хорошо. Он... работает. Решает. Делами занят.

Я зло закусила губу.— А почему не отвечает? Почему не приходит?

— Он велел передать, что ты в безопасности, а это главное.

Безопасность.

Да как можно быть в безопасности, когда его нет рядом? Когда я не знаю, где он, жив ли, ест ли, спит ли вообще.

Я села, одеяло соскользнуло с плеч, и я прижала подушку к животу. Сердце колотилось, как будто предчувствовало что-то. Внутри всё тревожно дрожало.

И тут — глухой стук. Раз. Потом — второй.

Дверь приоткрылась. В палату вошли сразу четверо. Два впереди, два сзади. Все — из охраны. Высокие, в чёрном, молчаливые. И за ними — Винт. Он был как всегда собранный, в длинном тёмном пальто, аккуратной рубашке, глаза — напряжённые. Закрыл за собой дверь и обернулся ко мне.

— Саша, собирайся.

Я подняла голову.— Что?

Он не говорил резко, но в голосе было нечто тревожное.— Надо ехать.

— Куда ехать?!— Я почти вскочила, сердце ушло в пятки.

— Мы покидаем город. Немедленно.

— Почему? Где Валера? Что случилось?

— Он... он в деле. И ты должна быть подальше. Пока это всё не закончится.

Я уже догадывалась.Что-то началось. Что-то важное. Страшное.

Я медленно поднялась с кровати. Одеяло соскользнуло на пол, я босиком подошла к нему и, глядя в упор:— Я никуда не поеду.

— Саша...

— Нет! Я не поеду.

— Это небезопасно.

— А он по-твоему в безопасности?!— Я вся дрожала от злости.— Вы просите меня уехать в тот момент, когда ему хуже всего?!— Я встала прямо перед ним.— Я рядом с ним буду. Всегда. Понял? И если нужно — умру рядом. Но я не оставлю его одного. Ни за что.

— Это не обсуждается.

— Ты плохо меня знаешь, Винт. У меня не отнимешь его. Никто не отнимет.

Он замолчал. Вся охрана молчала. В палате стояла жуткая, удушающая тишина.

— Даже если он сам попросит тебя уехать? — спросил он вдруг.

Я задержала дыхание.— Он не попросит. Он знает, что без меня — у него ничего не получится.

Винт вздохнул. Потом переглянулся с охраной и шагнул назад.— Ладно. Ты остаёшься.

— Спасибо, — я прошептала. — Хоть кто-то понял.

Он ещё раз посмотрел на меня.— Мы за тобой следим. В палату никого не пускать. Еду тебе принесут. Не выходи без разрешения.

Я кивнула.

Когда они ушли, я осталась одна. Ноги подкашивались от напряжения, я опустилась на стул и уткнулась в ладони. Слёзы подступали, но я не плакала. Я буду ждать. Как бы ни было страшно. Как бы ни было тяжело.

Валера — мой человек. Я его не отдам.

Я сидела на подоконнике, подтянув колени к груди. Тело ныло, особенно низ живота — не острая боль, а такая, будто внутри тяжёлая галька, которую невозможно вытряхнуть. Воздух за окном был серым и вязким. Пасмурный день. Мокрые крыши домов, редкие прохожие, снующие под зонтами.

Я глядела на эту унылую улицу уже второй час подряд. И всё в ней, в каждой капле, каждом огрызке ветра — было про него. Про Валеру.Про то, что он ушёл, а я осталась здесь.

Почему? Почему он ничего не сказал?Почему не предупредил? Не позвонил?Даже Винт, и тот отвечает уклончиво. «Занят... решает... дела... опасно...»

Я стиснула кулаки. Да мне плевать, опасно или нет.Я не из тех, кто прячется за чьей-то спиной, когда начинается буря.

Я хотела быть рядом с ним. Я должна быть рядом с ним. Он мой. И я — его.

Я раз за разом думала сбежать отсюда.Знала, что в коридоре охрана. Что меня не выпустят. Да и шрам на животе саднил при каждом неловком движении, как будто напоминал: "Ты пока не железная, Саша. Пока — нет."

Я всё равно бы пошла. Ползком бы пошла, если бы знала, куда. Но не знала. А это самое ужасное. Не знать. Не чувствовать. Не касаться.

Я откинулась на стекло, прижалась щекой к прохладному оконному стеклу и зажмурилась.Хочется выть. Всё бы отдала, чтобы он просто зашёл. Просто сказал: "Я здесь, Красивая."Даже не обнимал бы — просто сказал.

В дверь постучали. Тихо. Аккуратно.

Я не ответила, но она и не ждала.

Зашла медсестра — та самая, что всё время ходила ко мне с капельницами, перевязками и словами утешения. Молодая, но с глазами женщины, которая всё понимает без слов.

Сначала улыбнулась, потом шагнула ближе и мягко сказала:— Капельница. Надо. Не спорь, Саш.

Я молча кивнула. Слезла с подоконника, села на край кровати. Она принесла штатив, пакет с раствором, аккуратно подвесила, начала возиться с моим запястьем.

— Ты сильная, знаешь? — вдруг сказала она, голос у неё был мягкий, как у мамы. — Не каждая бы встала после такого.

Я ничего не ответила. Только смотрела в сторону.

Она проколола вену, закрепила всё, поправила иглу.

— Потерпи чуть-чуть. Это скоро всё позади. А потом — на воздух, к людям, домой. И к тем, кто ждёт.

Я повернула голову, медленно посмотрела на неё.— А если он не ждёт?

Медсестра чуть приподняла бровь.— Такие, как он... — она слабо улыбнулась. — Они ждут молча.

— А если забыли?

— Нет. Не забыли. Просто ты не представляешь, какие войны они ведут у себя в голове.

Я вздохнула.— Мне бы только знать, что он жив.

— Он не просто жив, Саш, — сказала она уже уходя, — он, скорее всего, делает всё это, чтобы ты была в порядке.

Когда дверь за ней закрылась, я ещё долго сидела на краю кровати, ощущая, как капельница стекает мне в вену — прохладная, как дождь. И с каждым каплям будто возвращались силы. Не только телесные.

Психологические. Внутренние. Те, что нужны, чтобы выстоять.

Я подняла глаза к потолку, где от капельницы мягко покачивалась трубка. И тихо прошептала в пустоту палаты:— Валера...

Я сидела в тишине, слышала, как капельница капает в вену. Окно по-прежнему было открыто — совсем чуть-чуть, узкой полоской, но этого хватало, чтобы в палату просачивался воздух. Я поёжилась, потянула на себя плед.

И вдруг — щелчок. Не громкий, но такой, что у меня внутри что-то обвалилось. Дверь приоткрылась без стука, и я повернула голову.

На пороге стояла мама.

Я замерла. Она тоже. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я не видела её... давно. И сейчас она выглядела так, будто прошла сквозь весь город, сквозь грозу, сквозь страх — чтобы попасть ко мне.

— Мама? — голос вышел хриплым.

Она быстро шагнула внутрь, и за ней закрылась дверь. На её лице — не злость, не обида. Шок. Настоящий, глубокий, как удар.

— Господи, — прошептала она, подойдя ближе. — Саша... Саша, доченька...

Я едва не расплакалась, но только сглотнула и опустила глаза.

Она опустилась рядом, на край кровати, взяла мою ладонь в свои тёплые пальцы. Я чувствовала, как она дрожит.

— Почему? Почему ты мне не сказала? — голос её сорвался. — Я же с ума сходила. Я ничего не знала. Марат... он... он только сегодня рассказал...

Я сжала её пальцы.— Я не хотела, чтобы ты волновалась.

— Ты чуть не умерла, Саша! — прошептала она сквозь слёзы. — Как мне не волноваться?

Я не знала, что ответить. Вместо этого просто посмотрела ей в глаза.— Я люблю его, мам.

— Я знаю, — она погладила мои волосы, — я это давно знаю. Я это видела.

— Ради него... ради него я сделаю всё.

— Даже такое? — она кивнула на шрам, едва заметный под повязкой.

Я кивнула.

Она медленно вздохнула, как будто переваривая всю эту боль, всю эту реальность.— Ты всегда была упрямой. Но и сильной тоже.

Я улыбнулась уголком губ.— Он стоит того.

— Он тебя любит. Это видно.

— Очень, — шепнула я. — Только он сам не всегда это понимает.

Мы замолчали. Она держала меня за руку, я смотрела в окно. В больничной тишине было удивительно спокойно. Как будто всё наконец улеглось.

Но... тело всё же сдавало. Капельница делала своё. Глаза слипались, веки тяжелели.

— Мам, — прошептала я. — Спасибо, что пришла.

— Я всегда рядом.

— Мне... нужно чуть-чуть... отдохнуть.

Она мягко кивнула и встала.— Спи, родная. Завтра поговорим ещё.

Я сжала её пальцы на прощание, и она вышла.Дверь мягко закрылась.

Я прижалась щекой к подушке и погрузилась в сон._____

Я не сразу поняла, что проснулась.Сначала — пустота. Темнота за веками, шум где-то внутри, и тупая боль в животе, как будто меня ударили кулаком изнутри. Я моргнула. Один раз. Второй. Мир качнулся. Потолок — не белый. Потолок — серый. С металлическими ребрами. Пульсирующий свет.

Я открыла глаза шире. Я лежу, на сиденье в микроавтобусе.

— Крис? — голос сорвался в шёпот, горло было сухое.

Слева — движение. Она сидела напротив. Прямо. Скрестив руки на груди, губы сжаты в тонкую линию, глаза узкие, недовольные, злые.

— Ну, проснулась, наконец-то, — выдохнула она, не поворачивая головы.

— Где я? Что... что происходит?..

Я приподнялась. Медленно, опираясь на локти, чувствуя, как тянет шов, как кожа ноет, будто режет изнутри. В глазах плыло. Дыхание участилось. Я осторожно уселась, поёжилась, дёрнула пледом.

— Мы в машине. Везут хер знает куда. Нас украли, Саша, — процедила Крис сквозь зубы.

— Что? — Я замерла, вцепившись в край сиденья. — Кто украл?!

В этот момент водитель — я его сразу узнала — обернулся. Винт. Его лицо было напряжённым, но спокойным. Как будто он не вёз нас в никуда, а просто катил по обычному маршруту.

— О, проснулась, — хмыкнул он. — Не дёргайся. Всё в порядке.

— Какое в порядке?! — я почти закричала. — Что происходит? Почему я не в больнице? Куда вы меня везёте?

Он вздохнул.— Приказ Валеры. Срочно покинуть город. Очень опасно. Мы не успели тебе всё объяснить — медики дали капельницу с препаратом. Уснула — и всё.

— Он это знал?! Он?!

Винт кивнул.— Он и отдал приказ. Времени не было.

— Почему он сам не сказал? Почему я не с ним?! — я уже почти рыдала. Не от страха. От боли, обиды и ярости.

Крис отвернулась к окну.— Я говорила тебе, что нас могут убрать, — бросила она. — Он нас спас. Пусть даже так.

Я уставилась в одну точку. Словно меня вырвали из мира, который я знала. Я чувствовала себя заложницей, но хуже — брошенной. Он даже не позвонил, даже не написал, просто отдал приказ. Как будто я — не человек. А коробка, которую надо спрятать.

Я молча отвернулась, вцепилась в ремень, будто в него можно было вцепиться вместо реальности.Мысли метались. Глухо болело в груди. А в животе — всё тянуло, ныли мышцы. Я опустила голову и прошептала себе под нос:— А я... хотела быть рядом..._____

Я не говорила, вообще. Молча сидела, опираясь плечом о прохладное стекло. За окном — голые деревья, сплошной лес, редкие фонари. Ветви, будто когти, тянулись к нам, скребли по стеклу, исчезали в темноте. Машина гудела, покачивалась, и внутри меня тоже всё покачивалось — вверх-вниз, пусто, бессильно.

Молчит Крис. Молчу я. А внутри — воюет всё.

Я чувствовала себя не спасённой, а оставленной. Как чемодан, который мешал, который надо было упаковать и убрать подальше, пока идут настоящие дела. Пока он... там. Один.

Я разжала пальцы, до этого почти незаметно сжав кулак. Сквозь боль в животе, сквозь всё это состояние — я выдохнула:— Сколько мы уже едем?

Тишина. Потом звук рычага поворотника, как будто он подумал, прежде чем ответить.— Часа три, может чуть больше.

— Куда мы вообще?..

Он повернул голову чуть назад, но не полностью, а просто скосил взгляд в зеркало.— В Гарь.

— ...Где? — Я нахмурилась.

— Село такое. Глухомань полная. Там хрен нас кто найдёт. Ни связи, ни асфальта. Только тени.

— А почему туда? — почти шепотом.

— Так надо. Приказ.

Он снова сосредоточился на дороге. Машина прыгнула на кочке, я вздрогнула и машинально прижала ладонь к животу. Шов немного тянул, но не рвался. Всё было нормально. Снаружи — мрак, изредка мелькали знаки, но ничего узнаваемого. Как будто весь мир от нас отвернулся.

Я кивнула и замолчала снова. В горле — ком.В голове — Валера. Его голос, глаза, руки. Его "Красивая", его тёплое дыхание. Его — не рядом.Его "всё хорошо", которое он не сказал. А я бы поверила. Даже вранью. Пусть бы только сам сказал.

Я зажмурилась, чтобы не расплакаться.Снаружи потемнело ещё сильнее. Машина скользила по пустой трассе, как будто мы ехали в никуда. Я не хотела сюда. Я хотела к нему. Даже если бы рядом с ним взрывались гранаты.

Но он решил по-другому.

Я ещё раз вдохнула. Протянула руку к капюшону худи, натянула на голову, закрываясь от мира.Я его пойму. Потом. Но не сейчас._____

Когда машина, наконец, свернула с трассы, колёса зашуршали по чему-то неровному — по грязи, щебёнке, по хрустящему, замёрзшему снегу.Винт резко выкрутил руль и вырулил на какую-то проселочную дорожку. Деревья встали плотной стеной, будто нас глотала тишина. Тишина настоящей глуши.

— Приехали, — сказал он просто.

Я не сразу пошевелилась. Сидела, вглядываясь в лобовое. Дом. Маленький, почти сросшийся с землёй. Серый, деревянный. Навес над входом. Потемневшие от времени доски. У окна — покосившаяся лавочка. Всё это не говорило "безопасно", не говорило "уютно". Это просто было вне мира. Место, которое никто не ищет, потому что и не вспомнит.

Крис толкнула плечом дверь и выбралась наружу. Я осторожно за ней. Ноги, едва ступившие на землю, подгибались — не от слабости, а от... ощущения неуместности. Как будто нас высадили не в дом, а в чужую жизнь.

Винт обошёл машину, хлопнул багажником, и, вытаскивая пакеты, махнул в сторону крыльца:— Всё, королевы, это ваш дворец. Живите, как в сказке.

— Угу, особенно с мухами, — буркнула Крис, и мы с ней переглянулись.

Улыбнулись криво. Устало.

Мы поднялись по деревянным ступеням. Скрип под ногами был такой громкий, что даже птицы в лесу, казалось, вздрогнули. Я толкнула дверь, и она открылась с тихим скрипом.

Первое, что я почувствовала — запах дерева и печки. Второе — движение внутри. Тихие, едва заметные силуэты. Люди.

Я встала как вкопанная. Внутри дома было пять человек. Мужчины. Чёрные худи. Молча. Стояли. Смотрели. Один из них — с повязкой на глазу, второй — с узким лицом и острым взглядом, третий — массивный, как шкаф. Они не двигались к нам. Просто стояли, будто проверяли. Чью-то волю выполняли.

— Добрый день, — вдруг сказал один из них.Голос был низкий, спокойный.— Охрана. От господина.

Господина. Я вздрогнула.Они имели в виду — его.

Я попыталась что-то сказать, но в горле пересохло.Крис уже стояла за спиной, и вдруг протянула мне руку, аккуратно подтолкнула вперёд.

— Всё нормально, пошли, — шепнула она.

— А они?..

— Нас охраняют, Саш. Чего ты хотела? На поле высадиться?

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё. Охрана, не говоря ни слова больше, выскользнула из дома, словно тени. Один за одним. Просто исчезли. Оставили за собой только ощущение присутствия.Будто стены теперь слушают.

— Пиздец, конечно, — буркнула я, оглядываясь.

Крис плюхнулась на старый диван, обхватила себя руками:— Добро пожаловать в наш отпуск.

Я прошлась по комнате. Одна. Осторожно. Внутри было чисто, но по-своему сурово. Два дивана, маленький деревянный стол, окна без штор, старый буфет в углу. Комнаты — узкие. Потолок — низкий. Никакой роскоши, зато безопасно.

Я присела на стул, руки всё ещё дрожали. Почему всё было не так? Не так, как я хотела. Я хотела быть рядом с ним. Хотела держать его за руку, когда он идёт на что-то страшное. Хотела говорить: "я рядом", а не "я далеко, потому что ты так решил".

Я тихо выдохнула. Он приказал.Значит — он решил, что это правильно.

Но почему тогда в груди так больно?

Первым делом мы разложили всё, что Винт вытащил из багажника. Сумки глухо шлёпались об пол. Крис недовольно фыркала:— Нам что, тут полгода зимовать?

Продукты, одежда, медикаменты. Даже мои духи и щётка для волос. Винт, не моргнув, пояснил:— Валера сказал, чтобы вы чувствовали себя как дома. Всё, что понадобилось — собрали.

Он протянул мне большой белый пакет. Я узнала свою куртку, мягкий домашний костюм, тёплые носки, пару книг. У меня защипало в глазах.Заботливо. Но не лично.

— А где он? — тихо спросила я, не поднимая глаз.

Винт замер на секунду. Потом снова задвигался: встал у печки, подкинул полено, прикрыл заслонку.— Всё по плану, Саша. Он... работает.

— Ты ничего не скажешь, да?

— Ты же сама всё понимаешь, — выдохнул он. — Скоро всё будет хорошо.

Я сжала губы. Скоро. А сейчас?

Я молча кивнула. Он отвёл глаза. И вышел.С глухим щелчком за ним закрылась дверь.

Мы с Крис остались в доме. Она что-то бормотала под нос, разбирала еду и одежду, но я её почти не слышала. Какой-то звон стоял у меня в голове.Такой, что заглушал всё остальное.

Через полчаса я вышла. Просто вышла на улицу, потому что не могла больше быть внутри.

Один из охранников — невысокий, в серой куртке и с повязкой на запястье — тут же выпрямился у стены, словно слился с ней. Я кинула на него взгляд, короткий. Он двинулся за мной.

— Без комментариев, — буркнула я.Он не ответил. Просто шагнул следом.

Я брела по снегу, что уже начал слегка подтаивать. Под ногами похрустывало. Лёгкий ветер трепал волосы. Сигарета сама оказалась в пальцах. Я подкурила. Сделала долгую затяжку. Горечь во рту. Тепло в груди. Пустота в голове.

Как он мог? Как можно вот так?

После всего, через что мы прошли. После того, как я буквально вытащила его из мрака. Сделала невозможное. Вернула. А он...Он просто исчез.

Да, я понимаю. Опасно.Да, я понимаю. Он — лидер Монолита.Да, я знаю. Он может погибнуть каждую секунду.

Но я не кукла. Не девочка в чулках. Я его женщина. Я была с ним, когда ему было больнее всего. Я осталась, когда другие ушли. Я готова была умереть за него.

А он? Он отправил меня в глушь.

— Тебе повезло, что я не могу убить тебя сейчас, — пробормотала я в пространство, выпуская дым.Слова исчезли в холоде, будто не были сказаны вовсе.

Охранник шел следом, на шаг сзади. Молчал.

А мне хотелось кричать.

Я остановилась у старого дерева, облокотилась на него спиной. Небо было серым, без движения. Снег под ногами — жёлтым от старой травы. Пахло берёзовой корой и чем-то... чужим.Неправильным.

— Скажи честно, — выдохнула я, не оборачиваясь.

— Ммм? — подал голос охранник.

— Он меня защитить пытается или спрятать?

Тишина. Долгая. Он не ответил. Правильно сделал. Лучше не знать.

Я выкинула окурок, постояла ещё и задрала голову к небу.

— Всё нормально, Саша. — Я сама себе говорила. — Он делает, как умеет. А я сделаю, как надо.

Я вернулась домой, уже дрожа от холода. Куртка на мне была тонкая — специально так оделась, чтобы прочувствовать каждый нерв. Каждый миллиметр кожи, как будто он был бы рядом и смотрел, как мне зябко. А его не было.

Охранник открыл дверь первым, будто заранее знал, что я не полезу за ключом. Я кивнула ему молча и зашла внутрь. Сразу ударил запах — печка всё ещё топилась. Тепло окутало, но сердце внутри всё равно было лёд.

Крис лежала на кровати, завернувшись в плед, читала какой-то старый журнал.— Ты где пропала? — беззлобно кинула она.

— Проветриться.— Я скинула обувь, стянула куртку, прошла на кухню, налила воды. Стакан дрожал в руках. Я выдохнула.

— Он бы всё равно тебя не взял с собой, Саш, — вдруг сказала она. — Ты же знаешь.

Я посмотрела на неё.— Он даже не дал мне сказать «будь осторожен». Просто исчез.— Голос сел, стал грубым.

Крис отложила журнал.— Он тебя бережёт. Он такой.

— А если он не вернётся?

— Не говори так. Это Валера.

Я медленно прошла в спальню. Легла на кровать, не раздеваясь, просто уткнулась лбом в подушку.Из окна было видно деревья, тёмные, чёрные в ночи. Где-то вдалеке выл ветер. Где-то в другом мире был мой Валера.

Я закрыла глаза. Сколько времени прошло с тех пор, как он ушёл?

Два дня. Шесть часов. Тринадцать минут.

Я знала. Я считала.

Тело болело. Шов тянул, пульсировал, но не это болело сильнее. Боль была в груди. От того, что я ничего не знала.

Что, если он снова потеряет память?

Что, если он...

Нет. Нет. Нет.

Я резко перевернулась на спину. Потолок — как белая пустота. Я вспомнила, как он меня целовал в палате. Как прижимал к себе, как будто боялся отпустить хоть на секунду. Как зарывался носом в шею, как будто пытался запомнить запах моей кожи.

— Ты обещал, — прошептала я в темноту. — Обещал, что больше не оставишь...

Из соседней комнаты доносилось, как Крис листает журнал. Мир был спокойным.А внутри меня — нет.

Я встала, прошлась босиком по скрипучему полу. Взяла сигарету, вышла на веранду. Охранника не было — значит, где-то рядом.

Я стояла в полумраке, курила и молчала.

И вдруг, не сдержавшись, произнесла вслух:— Где ты, Валера?..

Сигарета догорела. Я выкинула её в сугроб.Задержала дыхание, будто услышу ответ.

Но была только тишина.

Я развернулась, вошла обратно. Залезла под одеяло. И, устав от всего, просто уснула.                                   __________ ТГК: Пишу и читаю🖤 оставляйте звезды и комментарии ⭐️