ДЕТИ ДОМА

Первым друзьям и нашим (не)детским играм.

Мы выросли в Доме, что на изнанке; что точкой отсчёта зовут и концом.Мы не могли проснуться из этой хватки, нам та сторона и матерью была, и отцом.Окна Дома – слепые глазницы, в них часами глядели мы в ожидании весны.Знали немного: Дом стоит на границе, той, что делит реальность и сны.

Просто четыре стены.

Дверей было в Доме больше, чем окон – любого цвета и на любой рост:За каждой – улица, библиотека, тихий сквер, берег моря или погост,Из стали, дерева, каменных блоков, из матового стекла,Не коридор, а музей – залюбуешься ненароком; но ни одна из них в весну не вела.

Весна приходила сама.

Весной пролеска стелилась синим, а солнце светило, как тысяча ламп;Весной можно было и бегать, и прыгать – в своё удовольствие, а не от и из чьих-то лап.И лес такой добрый и свой, словно друг – сам всегда был нам рад подыграть,И мы лезли по зелёным обрывам наверх, а после, конечно, во мглу – маленькая, храбрая рать.

Что с нас взять.

По ночам открывали запретные двери, тихонько, пока спал целый свет,Хотя, если честно, мы же вольные звери, вот и условились, что запреты лишь в голове.Ночь идеальна, чтобы спрятаться и закрыться: спящие ничего не просят и не создают проблем,Пусть в своих снах смотрят хоть небо Аустерлица, ну а наша работа – закрыть глаза и открыть их на той стороне.

Что дальше?Не приснится в обычном сне.(Всё равно никто не поверит).

Но вышло время, а мы – на волю, на воле – четыре тропы.Москва, Петербург – лишь ничтожная доля, всей географии не охватить,Бросили кости, обнялись на прощание, и каждый выбрал одну;Аэропорты, вокзалы, шоссе, магистрали, но неизменно у изнанки в плену.

Ты её не забудешь, если хоть раз нырнул.

Дороги путаются, извиваются, и мы гнёмся, бросаем вызов, меняем курс,Начинаем войны, подписываем мировую, теряемся, пробуем порох и сталь на вкус,Герои своих историй, где-то томимся за кадром, где-то в сгораем дотла в софитах,Всё те же дети Дома; отдаём сердца почти даром, порой собственные, порой чьи-то.

Сами себе полицейские и бандиты.

Но хоть в чём-то на невидимом фронте обошлось без внеплановых перемен:По ночам мы всё так же открываем глаза не в темноте съёмных комнат, а как прежде – на той стороне.И пусть бьёт нас под дых, мы пока что в эфире, и под веками неизменная сотня миров.Ну что вы, мои нездешние? Три-четыре! Свет, камера и-и-и мотор!

Хочешь не хочешь – а будь готов.

Одни держались подальше, мол, чертовщина, не стоит лезть – недолго и огрести.Другие – хм, какой экземпляр, не женщина и не мужчина, вот бы в коллекцию такое завести.Третьи: остепенись ты уже, ну к чему эти игры, впрягайся и неси обязательства;И всё б ничего, но есть одно ма-а-аленькое обстоятельство:

Детям Дома никогда не исполнится больше семнадцати.