43

- Не горбись, - попросил Мирон, присаживаясь около Ники на кровать. - Тебе не жарко? Вся красная сидишь.

Девушка помотала головой, вздохнув. Ей было слишком тепло, но снять мастерку агент не могла: не хотела в очередной раз показывать свои шрамы мужчине. Да, сотрудница не боялась его: знала, что не ударит туда же, но почему-то не хотела снова обнажать зарубцевавшуюся кожу.

- Сними ты верхнюю одежду, - сказал Федоров. - Или что-то случилось?

- Людей всегда пугали мои шрамы, - ответила Клокова. - А если кто-то этого страшится, то это не стоит показывать.

- У всех есть недостатки, - начал рэпер, сев напротив нее. - У каждого из нас. У кого-то они видны - у кого-то спрятаны глубоко под кожей. Вот здесь.

Янович взял ее ладонь, прислонив к своему сердцу. Сомнения, комплексы, внутренние демоны, сверхидеи прятались именно там, выползая иногда в душу и начиная там свой убийственный шабаш, который заканчивался приступом биполярного расстройства. Когда брюнетка была рядом, они разрывали его сердце на куски, стараясь уместиться в нем. Да, ощущение не из приятных, но это намного лучше, чем лежать на диване, слыша, как по венам курсирует кровь, а где-то внутри глухо смеется Биполярочка.

- Твой недостаток - твое уязвимое место, - продолжил Окси, не отпуская ее руку. - И если ты не рассказываешь о нем никому, то, рано или поздно, ударят именно, потому что будут знать: это больная мозоль.

Самая простая истина в жизни: хочешь спрятать - положи на видное место. Хочешь казаться непробиваемым? Выставь свои уязвимые точки на всеобщий суд, создав впечатление, будто тебе все равно. Мирона практически невозможно было задеть, наверное, потому что о нем известно не так уж и много и все его косяки видно, все просчеты известны многим. У него нет ничего, в чем бы его можно было упрекнуть прилюдно, вызвав сенсацию.

- А какое оно у тебя? - спросила Ника.

Мужчина посмотрел на девушку, вздохнув. Его главная слабость находится за пределами его сердца, за границей души: она сидит напротив, всегда рядом с ним, как покорная тень, которая делается неведимой с наступлением темноты. И если большинство из её собратьев ночью готовятся нанести удар, то эта будет защищать своего хозяина до последнего. Никогда не покажет кинжалы в спине, предназначенные ему, пряча их за своей улыбкой, никогда не бросит в самый неподходящий момент, как делали это многие.

- Это ты, - произнес Федоров, отпустив ее руку.

Удаленный доступ. Обидят агента - заденут рэпера. Только, опять же, трудно менять, что сотрудницу кто-то увидел из-за широкой улыбки и защитных фраз об усталости. Это ее покров, который редко отпадает от гниющей из-за грусти и детской, да, именно детской злости кожи. Знаете, когда дети топают ногами и начинают плакать? Вот это было такое негодование. Не потому, что она не выросла - потому что была слишком наивной и доброй. Нарывы, раны, всякие инфекции процветают под её броней, которую Клокова никому не позволяет снимать. Если Мирон полностью обнажен перед ней, то на её теле все еще висят куски панциря.

- А твой недостаток равносильный слабому месту, - проговорил Янович. - Шрамы.

Окси спустил с её плеча мастерку, взглянув на изрезанное место. В глазах брюнетки читался один вопрос:"И тебя это не пугает?". Он продвинулся ближе к ней, проводя кончиками пальцев по её коже. А если бы можно было прикоснуться к тому, что под хитиновым покровом? Федоров полез руками в этот гной, отработал бы каждый шрам, перебинтовал их и ждал бы, пока заживет. Мужчина коснулся губами ее плеча, снимая верхнюю одежду и откидывая в сторону. Ника даже не пыталась его оттолкнуть, наслаждаясь моментом.

- Иметь то, что может сделать тебя уязвимым - не так страшно, как прятаться всю жизнь за масками, - прошептал он. - Это твоя роль в спектакле - никто не сыграет ее лучше, чем ты. Притворство, вуали, грим... Это не нужно. Тебе это не нужно.

Рэпер всегда был настоящим, всегда говорил все прямо, вступал в конфликты - делал то, что считал нужным - девушка всю жизнь прожила в сомнениях, стеснениях, какой-то травле со стороны не только сверстников, но и всего мира. Такое ощущение, будто её судьба превратилась в задиру из старшей школы, который глумится над всеми, кто младше и слабее. Куда это маленькой девочке против него?

- Ты такая одна, - произнес Мирон, глядя ей в глаза. - Таких больше нет. Будь просто собой. Шрамы? Плевать. Разные глаза? Все равно. Кривые пальцы? Не беда. Каждый из нас имеет право быть таким, каким он родился. Я - еврей, и мне абсолютно по барабану, что об этом думают, понимаешь? Ты красивая, умная, добрая. Лучшая девушка из всех, которых я видел. Перестань стыдиться того, что делает тебя такой, какая ты есть. Прошлое - часть тебя. От него никуда не деться.

Как у него получалось говорить так убедительно, так правильно и так... Красиво? Видимо, годы, проведенные в Оксфорде, давали о себе знать. Федоров смотрел на сосредоточеное лицо агента, которая не могла ничего сказать, понимая: любые ее слова будут опровергнуты. Рэпер просто крепко обнял ее, попытавшись доказать: он любит ее любой и всегда будет любить. Со шрамами, со слезами, со улыбкой на устах, со всеми ее проблемами. Только ее. Больше всего на этом свете, потому что она - его жизнь.