Глава 29 Теперь

Шелл и Лана стоят рядом в коридоре Морского спасательного центра.– Значит, раньше ты считала смерть Жозефа несчастным случаем. Что-то изменилось?– Я не уверена... просто...– Ты упомянула Аарона, – пытается добиться от нее ответа Лана.– Не хочу плохо говорить о нем, – не решается Шелл.Лана понимает: нехорошо пятнать его имя, ведь Аарон по-прежнему числится пропавшим, но в то же время ей важно узнать новые факты, которые помогут раскрыть правду.– Прошу тебя, расскажи.Шелл убирает светлую прядь волос за ухо.– Помнишь, как утром, после исчезновения Жозефа, Аарон вышел на палубу с раненым плечом? И сказал, что упал в душе. – Лана кивает. – Тогда это не показалось мне странным, ведь ночью Аарон напился, так что вполне мог поскользнуться и порезаться. Через пару месяцев, когда мы снова были в переходе, Аарон начал наезжать на Генриха за то, что тот тратит воду на купание. И тогда я вспомнила – Аарон не принимает душ во время перехода. Он не стал бы зря тратить воду. – Шелл покачивает головой. – Конечно, может, это просто мелочь, может, Аарон и правда был в душе той ночью. Но его слова все никак не идут у меня из головы.Лана вспоминает то утро. Когда Аарон вышел на палубу, вид у него был изможденный, на лице густая щетина, а под налитыми кровью глазами залегли темные круги. Смутно помнится, что от Аарона шел затхлый, несвежий запах, и Лана отошла в сторону.– Пятно крови, которое я нашла на палубе, – вдруг говорит Лана. – Аарон сказал, что это из пореза на его плече. Но если он поранился в душе, то кровь смыло бы водой, а потом он заклеил рану пластырем. Так откуда взялась кровь на палубе?Судя по взгляду Шелл, она тоже об этом думала.– Может, вовсе не из плеча Аарона, – говорит она.– Я много думала о том голосовании, – продолжает Шелл. – Вы с Денни были правы, нам следовало сообщить о смерти Жозефа. Теперь я понимаю, что все боялись потерять «Лазурную»... боялись возвращаться к своей прежней жизни. – Она замолкает. – Я вот боялась.Это серьезное признание. Для многих членов команды «Лазурная» стала своего рода домом, убежищем, и мысль о том, что они могли потерять дом, ужасала.– Нас всех мучило чувство вины. Ты в курсе, что мы больше не брали новых людей в команду? – спрашивает Шелл, глядя на Лану.– Утром я увидела список членов экипажа и была поражена – там по-прежнему все ваши имена. У Китти оставалось денег всего на несколько месяцев, а Генрих говорил, что протянет только до Палау.Шелл кивнула.– Китти взяла кредит, а у Генриха умер какой-то родственник, образовалось наследство. Я рада, что они оба остались. То плавание сплотило нас, и после случившегося мы не хотели больше никого брать в команду. – Шелл замолкает, смотрит на Лану. – Правда, мне жаль, что ты покинула «Лазурную». Китти очень тяжело переживала твой уход. Писала тебе электронные письма...– Я их не читала. – Объяснить бы, что после предательства Китти это было невыносимо, но слов Лана не находит. Сейчас, когда Китти, возможно, сражается за жизнь в открытом море, все это кажется несущественным.– Помнишь, я отправляла родителям открытки, почти с каждого острова? И ты волновалась из-за того, что они мне не отвечали?Лана кивает.– Оно того стоило, ведь я хоть что-то делала. Я пыталась. Вот так и Китти не теряла надежды.Лана представляет, как подруга сидит в полутемном зале интернет-кафе в отдаленном уголке мира, пытаясь передать в письме свои чувства, и к горлу у нее подкатывает комок.– Она очень сожалела, Лана. Что бы ни произошло, ты должна это знать.Комок в горле становится все больше.В дальней части коридора Генрих выходит из кабинета, где его осматривал врач.– Все в порядке? – спрашивает Шелл.– Да, – отвечает Генрих. Подойдя поближе, он шепотом добавляет: – Что вы решили насчет сестры Жозефа?– Давайте подождем – посмотрим, что скажут остальные, когда их вытащат.Лана и забыла, насколько оптимистична Шелл. Лане тоже хочется верить, что Китти и Аарон выживут. Она должна в это верить, однако время идет, и ее сомнения только растут.Шелл сжимает руку Ланы.– Мне надо возвращаться к родителям. В соседнем здании есть небольшая столовая – если не хочешь оставаться одна, встретимся там.Шелл и Генрих уходят по коридору. Генрих наклоняется к Шелл и что-то шепчет ей на ухо – так же близки они были когда-то на яхте, так же защищали друг друга.Зря Лана перестала доверять Шелл. На «Лазурной» Шелл хорошо относилась к ней, она была честна и открыта.Но может ли Лана быть уверена в Генрихе?