Глава 11

Эмир старался успокоить себя, разглядывая семейные портреты, развешанные вдоль стены, и размеренно шёл по освещённому коридору. Он боялся, что счастье, застывшее на лицах любимых людей, разрушат и причиной может стать Джаннат. Та, к кому сейчас направлялся по наставлению брата.

Остановившись у комнаты, он сделал три глубоких вдоха перед тем, как толкнуть приоткрытую дверь. Кровать была застелена, и его взгляд невольно скользнул к электронным часам: время чуть больше семи.

Подойдя к развевающимся белоснежным шторам, он замер. Там, на фоне утреннего неба, стояла она. Лёгкое платье в мелкий цветочек облегало стройную фигуру, тонкие резинки рукавов врезались в плечи. Копна волос была зачёсана на один бок, открывая линию шеи и лопаток.

— …звёздочка растёт. Гордостью семьи давно уж стала! И дорогу ей не перекрыть.

Эмир прислонился к косяку. Его тянуло к этой странной умиротворённости, что витала вокруг неё, как дымка.

— Проходи, Эмир. Хочешь кофе? Он ещё горячий.

На ротанговом столике стояли две турецкие чашки, от которых поднимался манящий пар. Эмир поднял одну, ощутив тепло фарфора, и покрутил, словно взвешивая что-то.

— Не откажусь, — сделал он глоток, — если посвятишь в свои планы.

— О твоём убийстве я пока не думала, — парировала Джаннат, глядя в даль.

— Охотно верю. Я же тебе нужен?

— Не настолько, как ты, видимо, надеешься.

Эмир изучал её. Точность линий на том клочке бумаги из скетчбука поражал — он уловил её суть. Сейчас же его завораживало другое: редкие взмахи длинных, тёмных ресниц на фоне ослепительного солнца. Они, словно кисточки художника, украшали её взор, делая его ещё более загадочным и притягательным.

— Знаешь, Джаннат? — начал он.

— Можешь не переживать, я здесь не задержусь.

— Дело не в этом.

— Если ты пришёл извиняться из-за наставлений брата, лучше не стоит.

— Может, выслушаешь сначала? — Эмир пригубил кофе. — С чего ты вообще взяла, что Арман мне что-то сказал?

— То есть, ты пришёл, чтобы справиться о моем самочувствии, а не упрекнуть в проникновении в дом гнусным способом, используя маленькую девочку и любящего брата, который не хочет видеть её слез? Особенно после того, что ты мне наговорил вчера?

Она била точно в цель. Её слова напоминали ловкий фехтовальный приём, призванный сбить с толку, заставить защищаться.

— Однако я не говорила, что это не так.

Неожиданно Эмир заливисто засмеялся.

— Мне правда жаль за случай на вечеринке. И вчера я перешёл границы, за что прошу прощения. Не знаю, что на меня нашло.

— Принимается. Прощаю. — Джаннат повернулась и прислонилась поясницей к поручню. — Хочешь сказать что-то ещё? Или цель визита достигнута?

— Я слышал ваш с мамой разговор.

— Подслушивать нехорошо.

— И все-таки ты бы хотела остаться на пару дней?

— Нет. Я бы и эту ночь здесь не провела, но за мной должок, благодаря твоей милой девушке.

Эмир отодвинул чашку в сторону и, достав из кармана спортивных брюк теннисный мячик, начал его крутить.

— Она не моя девушка, — неуверенно произнёс он. — Уже нет.

— Звучит не убедительно, если учесть, что вы везде зажимаетесь.

— Только не надо преувеличивать.

— Газета с вашей фотографией в обнимку, с заголовком «Завидный жених Эмир Шейкх в непристойном танце с невестой» тоже преувеличивает?

— Пресса — не показатель, им нужно увеличивать продажи.

— А ты им помогаешь? Не знала, что ты подрабатываешь. А то, что вчера она пришла к тебе и встала в стойку передо мной, тоже, видимо, ничего не значит?

Эмир неожиданно швырнул мячик в её сторону. Он отскочил от ключицы, пролетел мимо плеча и с глухим стуком упал куда-то вниз, за балкон.

— Эй!

— Много говоришь, — прошипел Эмир, за короткий шаг преодолевая расстояние между ними. Его руки схватились за холодный металл перил по обе стороны от её бёдер, запирая её. — Я ведь могу подумать, что ты ревнуешь?

Сантиметры между их лицами сократились до опасного минимума.

— Может, и ревную, — отчётливо сказала она.

— Не играй со мной, Джаннат! — его голос был низким, хриплым от нахлынувших эмоций. — Я терпеть не могу, когда чего-то не понимаю. А тебя я понять не могу. Не могу понять твоих намерений. Ты хоть раз была честна в разговоре со мной?

— Я сказала, что мне плевать. Это было правдой.

— Почему тогда сказала Алие, что нравлюсь тебе?

— Потому что это тоже правда. Но я уже объясняла: это не то, что ты думаешь. Не то, чего ты так жаждешь, да?

— Вчера, — он наклонился ещё ближе, его губы были в миллиметре от её уха, — мне так не показалось. «Знай я, что так выйдет, я бы не стала размениваться на поцелуи в щеку, когда могла зайти немного дальше». Вроде твои слова.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Ты поцеловала меня.

— В щеку, Эмир. Без какого-либо подтекста. Если ты начал думать иначе из-за пары дурацких, брошенных на эмоциях слов, то спешу огорчить.

— Ты слишком изящна и страстна для поцелуев без подтекста. Тебя понимают неправильно.

Джаннат рассмеялась. Его взгляд упал на её подкрашенные блеском губы, из-за чего они казались пухлее и придавали улыбке соблазнительную чувственность.

— Возможно, только я впервые в такой ситуации. До тебя все понимали меня правильно.

— И сколько таких «все» было?

— Забавно. Мы поменялись ролями? Теперь ревнуешь ты?

— Может, и ревную. — Его дыхание смешалось с её. Он поднял руку, едва дотрагиваясь до её шеи, ощущая тот тёплый, пьянящий аромат вишни и чего-то неуловимого — только её. — Ты не отворачиваешься, Джаннат. И ты не представляешь, насколько сильно я хочу поцеловать тебя прямо сейчас.

— Только ты не станешь этого делать.

— С чего ты взяла?

— Эмир, давай проясним… — Джаннат запнулась на полуслове, когда Эмир провёл большим пальцем вверх по её горлу к подбородку и поцеловал в уголок губ. Она часто задышала. Сердце неугомонно колотилось. Джаннат не могла не думать о том, позволит ли ему зайти дальше, но он сам не спешил, и она отвела голову, поймав взгляд его зелёных, как недозрелое яблоко, глаз.

— Я понял. Тебе плевать, а это так был дружеский поцелуй, который я понял неправильно. Как сейчас, когда ты смотришь на меня, ожидая большего.

Эмир отступил, и она почувствовала, как проворный ветер окутывает её прохладой, и мурашки пробегают по телу.

— И, кстати, — задержался он в дверном проёме, — мне нравятся наши разговоры. Буду только рад познакомиться поближе. С тобой настоящей. Когда захочешь её показать.

***

Джаннат размышляла обо всем, что произошло со дня приезда в Мумбаи. Первая встреча с Али и Сарой, стычка с Рэмом, а потом и с Эллой, лишний час за решёткой, знакомство с братьями и маленькой девочкой: все шло своим чередом; однако пребывание в особняке было явно лишним, как и разговоры с Эмиром, которые ему так нравились, а её саму лишь забавляли.

Она направлялась в другую часть дома, где находились кабинет, супружеская комната Нейны и Яхьи и спальня Алии. Погруженная в мысли, она ничего не замечала, мечтая поскорее оказаться в пустой квартире, плюхнуться на заштопанный выцветший диван и смотреть на часы на болотной стене, считая секунды до следующего дня. Хотела окунуться в работу, разобрать сотни ненужных бумаг, чтобы найти что-то стоящее внимания. Быть рядом с теми, кто понимает истину её действий, и не притворяться глупой кокетливой девчонкой хотя бы пару часов.

— Ты меня слышишь? Девочка, ты так покалечишь себя.

Подняв голову, Джаннат увидела перед собой главу семьи. Яхья смотрел на неё сверкающими зеленью глазами из-под редких, но заросших бровей, опустившимися вместе с нависшими веками. Из-за этого он выглядел уныло, но излучал тошнотворную доброту, улыбаясь стянутыми в ниточку губами.

— Я зову тебя довольно долго. — Мужчина нахмурился, и на лбу лесенкой показались морщинки. — Ты в порядке?

— Простите, я вас не заметила. — Девушка судорожно сложила ладони, приветствуя старшего.

— Ничего страшного. — Яхья завёл руки за спину. — Моя дорогая Нейна сказала, что ты отказала ей погостить у нас. Тебе не удобно рядом с Эмиром?

— Нет, он тут совсем не причём. В этом просто нет смысла. Мне есть где жить. Да и вам, скорее всего, будет неудобно, ведь мы даже не знакомы. Не будем доставлять друг другу дискомфорт.

— Яхья Шейкх. — Мужчина протянул руку. — Можно дядя Яхья. Я, наоборот, буду рад хотя бы потому, что Алия будет счастлива.

— Джаннат. — ответила она на его жест.— С Алией мы можем видеться и вне этих стен.

— Джаннат? А как твоя фамилия?

— Кханна, — ухмыльнулась Джаннат, зная, что и её имя, и даже названная фамилия у него откликается. — А что?

— Да так, ничего особенного, — прочистил горло. — Показалось.

— Как скажете.

— Так теперь ты согласна? Уважь мою жену своим присутствием. Только Всевышний знает, сколько дней она будет припоминать мне, если я тебя не уговорю.

— Простите, но я не могу.

— Хоть прими моё приглашение на ужин. Нам ведь надо искупить вину? Мы не так плохи, как тебе могло показаться.

— Я вовсе не думаю, что вы плохие. Это было простое недопонимание.

— Тогда тем более мне бы очень хотелось, чтобы ты пришла. Не обижай старика.

Джаннат коротко кивнула.

— Ладно. Так и быть. А теперь я все-таки продолжу искать комнату Алии.

— Так вот же она, — Яхья показал на молочную дверь, у которой они стояли. — Я тоже шёл сюда, чтобы взглянуть на мою маленькую принцессу. У меня такой утренний ритуал, потому что другого шанса может и не быть. С работой никак не получается проводить с ней время. Может, мне следует уйти на покой?

Джаннат смотрела на него — и к своему ужасу, ощущала колючую искру жалости. Этот могучий человек в дорогом шервани, больше похожий на затворника в своём дворце, был пойман в ловушку собственного успеха. Он — отец, который упустил взросление старших сыновей, и теперь пытался наверстать упущенное с Алией. Двери к сердцам Армана и Эмира давно были закрыты — их захватили друзья, девчонки, тусовки, все, что угодно, только не скучный отец с его запоздалыми попытками близости. Он был богат, влиятелен, но одинок в своей семье.

— Знаете, я хотела принести Алие молока с куркумой перед завтраком, — стремительно сообразила Джаннат, желая вырваться из ловушки его откровенности и собственной непрошеной жалости. — Поэтому пойду сначала на кухню, если вы не против?

— Конечно, конечно! Кухня внизу, справа. Ты найдёшь.

— Да, я знаю.

На кухне, дыша прохладой мрамора и стали, Джаннат не только подогрела молоко с куркумой, но и сварила крепкий кофе и приготовила тарелку французских тостов — с золотистой корочкой, посыпанных сахарной пудрой. Это был жест не для Яхьи. А для Алии. Чтобы подарить девочке хотя бы один нормальный, тёплый момент перед уходом. Чтобы задержать её отца подольше. «Пусть увидит её счастливой», — подумала она, и сразу же с железной волей задавила этот порыв. Стоя у плиты, она произнесла в пустоту:

— Я делаю это в первый и последний раз, мистер Раза Шейкх. Ничто не заставит меня усомниться в своей цели и уж тем более оправдать вас.

Поставив поднос с завтраком на журнальный стол в холле, окружённый двумя диванами и четырьмя креслами в стиле барокко, Джаннат поспешила в детскую спальню.

— Алия? Солнышко? — как можно ласковее позвала она, ставя стакан с тёплым молоком на тумбочку в форме зайца. — Пора вставать.

Подойдя к окну, она раздвинула шторы, впуская струи утреннего солнца, и обернулась. Девочка заворчала, нырнув под розовое одеяло.

— А Камилла утверждает, что ты очень по мне скучала, — с игровой строгостью сказала Джаннат. — Но раз так, ладно, я пошла домой.

— Диди?! — Из-под одеяла мгновенно вынырнула растрёпанная голова. Алия села, несколько секунд смотрела на нежданную гостью недоверчиво. Потом, с детской деловитостью, спросила:— Будешь жить с нами?

— Нет, маленькая госпожа. Я пришла тебя проведать. — Джаннат присела на край кровати, замечая припухшие веки девочки. — Ты опять плакала? Разве мы не договаривались?

— Я больше не буду! — Алия ухватилась за неё маленькими ладошками. — Честно-честно! Если ты останешься с нами. Ты же останешься?

— Я не могу, Алия. Я не смогу здесь жить. Только не с ним.

***

Солнце уже стояло высоко, когда Джаннат, все ещё чувствуя на губах призрачное, но жгучее прикосновение, а в ушах — низкий голос Эмира, вышла из подъезда. Воздух снаружи действительно был прекрасен, прозрачный и напоенный ароматом цветущих садов, но внутри неё все ещё бушевала буря.

Этот миг настигал её снова и снова, как навязчивый, сладкий припев. Не сам поцелуй, а его мимолётность, та почти случайная, украденная нежность — всего лишь лёгкое, едва ощутимое прикосновение к уголку её губ. От этого по спине бежали мурашки, а сердце сжималось в странном, то ли болезненном, то ли восхитительном спазме. Она ловила себя на том, что кончик языка невольно касался того самого места, будто пытаясь оживить, удержать ускользающее ощущение.

Ей было стыдно от этой навязчивой мысли, но стыд странным образом лишь подливал масла в огонь. Это было похоже на головокружительную мелодию, которую нельзя забыть, на вкус чего-то запретного и сладкого, что тает во рту, оставляя после себя лишь щемящую пустоту и жажду. Мир вокруг плыл и расплывался, как мираж в зное, а та единственная секунда в памяти оставалась кристально чёткой, выжженной в каждом нерве. Она пыталась глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь в коленях, но даже воздух, такой свежий и прекрасный, казался ей теперь иным — пропущенным сквозь призму того мгновения, наполненным его электромагнитным напряжением.

— Так вот, что ты чувствовал, после моего поцелуя, Эмир.

Джаннат не спеша прогуливалась по парку, мысленно возвращаясь к их разговору. Она ловила себя на том, что их взаимодействие уже не просто цель. Она с ним не играла, а действительно хотела быть игровой и лёгкой рядом с ним.

— Джану? — окликнула её запыхавшаяся Сара. — Привет. Почему-то я постоянно тебя догоняю, Джану.

— Привет, — кивнула Джаннат. — Я бы так не сказала, мы в последнее время редко встречаемся. Потому что кто-то редко появляется на учёбе, а иногда даже сбегает с неё.

— Я же не говорила тебе, я нашла работу. Продаю билеты в кино в «R City Mall» с одиннадцати до одиннадцати. Пока не понимаю, как совмещать с учёбой и с Али, но я поговорю с начальством и устроюсь на полставки. Буду работать полдня, если это будет возможным. Сегодня у меня долгожданный выходной, поэтому решили прогуляться с Али.

— Поздравляю. Надеюсь, у тебя все получится.

— Спасибо, — засмущалась Сара. — Тоже решила прогуляться? Давай с нами?

— Нет, меня отец Эмира пригласил на ужин. Сяду здесь на рикшу и поеду.

— Ты согласилась?

— Да, а что?

Джаннат огляделась и, не найдя Али, уставилась на подругу.

Сара уселась на лавочку рядом с будкой сладостей. Продавец подзывал к себе людей быстрыми слоганами, что придумывал на ходу.

— Девушки, не хотите попробовать сладостей из Лакхнау? — Мужчина расправил плечи, натянув улыбку. — Самые вкусные в этом городе.

— В нашей жизни и так сейчас достаточно сладко. Правда, Джану?

— Не соглашусь. — Джаннат подошла к расписанной разноцветными красками грузовой машине и, покопавшись в рюкзаке, протянула продавцу пару купюр. — Упакуйте бурфи, педа и ладду.

— Кстати, ты была права, — продолжила Сара. — Али просто невероятный. Я и не ожидала. Он такой внимательный и чуткий. А ещё он заступился за тебя перед Эллой. Кстати, об этом, — вскочила она, ставя руки в боки. — Это правда, что тебя арестовали?

— Да что же ей не уймётся?

— Не говори, что ты опять сцепилась с ней?

— Ты уж извини, Сара, но я не буду терпеть чьи-то бессмысленные выходки. Даже твои.

— Мэтти ведь рано или поздно узнает о тебе. Я же за тебя переживаю, как ты не понимаешь?

— Думаю, с этим я разберусь сама. И если Мэтти вдруг решит навестить меня, просто держись подальше, потому что о тебе он точно знает, и уже давно.

— Это совсем другое, Джану. Ты же открыто нарываешься на неприятности. Осталось два месяца, потом ты уедешь. Не создавай себе проблем на ровном месте!

— А может, я этого и хочу? Может, мне нужны эти проблемы? Тебе откуда знать?

— Всевышний, Джаннат! По-твоему, это шутки? Ты не знаешь, на что он способен. Любого здесь останови и спроси о Мэтти, все скажут, что он безжалостный человек.

— Неужели? Конкретно тебе, что он сделал? Сара, ты даже не понимаешь, о чем говоришь, а пытаешься учить меня. Лучше бы ты была настолько осознанной насчёт Рэмрана, возможно, не латала бы разбитое сердце, пользуясь Али. А он точно не заслуживает того, чтобы ему разбивали сердце.

Заметив слезы на глазах Сары, в груди Джаннат снова рос комок злости, который она старалась сломать, дыша быстро и глубоко.

— Привет, Джаннат! — Али непринуждённо поцеловал её в щеку и протянул бутылку воды Саре. — Я не нашёл ту, со странным названием, которое я не запомнил, но продавщица сказала, что эта тоже неплохая. На самом деле, я даже не понимаю, какая разница? — Он переминулся с ноги на ногу. — Я что-то пропустил?

— Дай всем твоё терпение, Али! Ещё увидимся. — Джаннат похлопала друга по лопатке и направилась к будке забрать покупки. — Спасибо.

Имя Мэтти вызывало лишь волну тошноты, сменяемую желанием вылить на него горячее масло, чтобы смотреть, как Кир будет извиваться в муках. Сейчас ей меньше всего хотелось очернять мысли, думая об этом человеке, но разум не хотел отпускать его, продолжая давить на воспоминания.

Миновав парк, Джаннат попала на оживлённую улицу. Люди сновали по проезжей части, словно это не главная дорога, а тротуар. Машины гудели, водители ругались, пешеходы возмущались. В этом городе всегда было так: общество не признавало многих законов и попросту их игнорировало, выдвигая собственные правила. Это ещё одна причина, почему Джаннат не нравилось находиться в Мумбаи.

До особняка она добралась к ужину. Нейна и Яхья сидели в обеденной зоне, увлечённо разговаривая друг с другом, пока слуги кружились вокруг стола, расставляя все необходимое. Рядом с ними стоял дворецкий Нил, приглядывая за подчинёнными и раздавая им указания.

Пытаясь пройти незаметной, Джаннат направилась прямиком на кухню, но, вновь услышав ненавистное имя, остановилась.

— Мэтти приедет завтра, ближе к обеду, — оповещал жену Яхья.

— Это действительно необходимо? — Нейна выглядела обеспокоенной. — Я бы не хотела, чтобы мы имели с ним малейшее дело. Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу даже эту девчонку, Эллу. Ума не приложу, что Эмир в ней нашёл?

— Нейна, я не могу отказаться от контракта. От него зависит положение «Shaikh Corp», — объяснял Яхья. — Ты же знаешь, что оно у нас шаткое в данный период. Я не хочу понести огромные убытки из-за неприязни к Киру. Бизнес и семья — разные вещи.

— Не по душе мне это, — твердила Нейна, перебирая костяшки пальцев.

Джаннат заметила, как Яхья избегает взгляда жены. Он явно что-то не договаривал. Однако не это было сейчас важно. Судьба преподносила ей шанс, который она не собиралась упускать. Поэтому, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, усмирила бесконечное сопротивление сердца и подошла к супругам.

— Простите, что прерываю ваш разговор. Хотела сказать, что я согласна остаться у вас.