Глава 9

Осенний солнечный день казался Джаннат невыносимо жарким. Она отчаянно отмахивалась тетрадью и не могла сосредоточиться на лекции, которую вёл седовласый мужчина, неустанно жестикулирующий, вдохновлённый темой:

— …мозговой атаки, или «мозгового штурма» характерны коллективная генерация идей и творческое решение проблем.

Джаннат потёрла лоб безымянным пальцем, сопровождая жест уставшим выдохом. С каждым новым заданием, которые сыпались на них, казалось, что её мысли начали путаться, а мотивация улетучивалась.

Али, в свою очередь, был поглощён, его внимание было сосредоточено на каждой детали и словах преподавателя. Он словно впитывал информацию, искренне стараясь понять и запомнить все.

Ближе к концу пары, когда преподаватель огорчённо причитал из-за быстротечности времени, Али с задором обратился к Джаннат:

— Тут недалеко делают тайское мороженое. Сходим? Я угощаю.

— Если я откажусь, это будет выглядеть странно?

— Не то слово. Это же мороженое!

— Тогда веди.

— Пойдём, — сказал он, вставая и протягивая ладонь.

Она приняла его жест, и в этот момент ей стало тепло и приятно от не наигранной заботы друга. Они вышли из аудитории, и гул студентов слился с их смехом.

— Ничего себе, пока нет Азарии, ты решила ещё и к ботанику пристроиться? — Элла звучала насмешливо. — Что ты за шлюха такая? Хочешь всех парней в универе перепробовать до своего отъезда?

Слова Эллы обожгли кожу едкой краской стыда, но Джаннат давно научилась не показывать вида. Ей приходилось примерять маску безрассудной и доступной — все ради мести. К сожалению, Эмир, Алия, Арман были её частью, хоть она и признавала, что они ей нравятся.

— Не завидуй, — отправив Элле воздушный поцелуй, Джаннат подтолкнула Али к выходу.

— Я все расскажу Эмиру! Он ещё не знает, какая ты!

— Дерзай.

— Так-то она имеет право злиться, — подметил Али, ведя её через университетский парк.

— Пусть злится, но я не заставляла Эмира расставаться с ней.

Улица обрушилась на них оглушительной какофонией. Слепящие огни вывесок больно резали глаза, привыкшие к тусклому свету аудиторий. А воздух, густой от запахов масла, карри и чего-то приторно-сладкого, настойчиво напоминал о голоде.

— Да, но случилось это из-за тебя.

— С твоих уст звучит как приговор. Все-таки я не такая хорошая, да?

— Минусы определённо есть, но пока не понимаю, нравится мне такая Джаннат или нет.

Дойдя до маленького постоялого двора, Джаннат поймала себя на том, что ей весело.

— А ничего, что я радуюсь больше, чем стоило бы?

— Иногда просто нужно забыть обо всем и насладиться моментом. — Али остановился у прилавка и нажал на звонок. — Если тебе весело, значит, это важно.

— Дама выбирает первой. — Из распахнутых деревянных окон выглянула женщина с высокой причёской. — Какое тебе, милая?

— Вишню в шоколаде.

— Отличный выбор. А молодому человеку?

— Мне тоже самое.

Сев на старую, немного скрипящую лавочку под пышным деревом, Али продолжал слушать Джаннат, которая казалась ему странно разговорчивой. Он разглядывал её, примечая, что со дня приезда сейчас она ощущается свободной, искренне радостной и по-детски забавной. Знай он, что простое мороженое так расположит её к общению, первым местом, которое они посетили, был бы двор «Ризанд» позади университета.

— …и, кстати, очень вкусно, — подытожила она. — Спасибо.

— Пожалуйста. Рад, что поднял тебе настроение. — Али откинул голову назад, позволяя солцу обжечь лицо, в то время как десерт оставлял приятный холодок на ладонях, выравнивая температуру тела. — Давно не было так хорошо и удивительно спокойно.

— Намекаешь на Сару? Не говори, что устал от неё за неделю? Не мог хотя бы месяц продержаться? Ты слабак, Лахор.

— Я её с первого курса терплю, а ты через пять минут разговора начинаешь на неё наезжать. Представь, каково мне оставаться спокойным?

— Сара не виновата, что мы с тобой две зануды.

— Точно. Только Сара должна понимать и принимать, что нельзя нарушать личные границы даже самого близкого человека. А у неё тормоза не срабатывают, когда это действительно нужно.

— Так и скажи, что не справляешься с ней.

— Почему же? Сару можно усмирить, и этот способ очень приятен, — издал он смешок. — А можно личный вопрос?

Джаннат промычала.

— А почему ты носишь линзы? Та девочка, о которой говорил дядя Захир, это ведь ты, да?

Вопрос Али ударил неожиданно и точно в цель. Джаннат закашлялась — не столько от мороженого, попавшего не в то горло, сколько от необходимости срочно что-то придумать.

— Осторожнее, мисс Кханна!

Выхватив протянутую бутылку из рук Гупты, она сделала несколько жадных глотков. Вода была тёплой и не спасала. Смахнув предательскую слезу, она подняла взгляд на мужчину, и в эту секунду ненавидела его почти так же сильно, как и свой внезапный провал.

— Никогда бы не подумал, что мороженое может быть опасным, — негодовал он, забирая у Али стакан и следом вкладывая в его опустевшие руки конверт. — Эти лекции нужно отвезти молодому человеку с вашего курса.

Гупта старательно пытался не замечать, как его ученик надулся, словно маленький мальчик, у которого отняли конфетку.

— Для этого и придумали электронную почту, чтобы облегчить нам жизнь. — Али потянулся, чтобы забрать своё, но Гупта отвернулся. — Теперь у бедных студентов еду отбирают. Просто прекрасно!

— Вообще, я с ним согласна, — вторила Джаннат. — Насчёт почты. Мы можем помочь, если у вас не получается.

— На секундочку, — Аджай положил пластмассовую ложку в бумажную посуду от мороженого, которую успел опустошить, — я преподаватель компьютерной грамотности. У меня разве косят глаза или выгляжу таким старым, что не могу знать, что такое электронная почта и как она работает?

— Ну, конечно же, нет. — Бросила взгляд на его пузо, затем на лысину на затылке. — Вы бы видели с каким интересом на вас заглядываются студентки, когда проходят мимо.

— Что верно, то верно! Но не будем о том, что и так всем известно. Конверт нужно отдать Эмиру. Этот паршивец игнорирует мои сообщения!

— А почему мы должны этим заниматься?

Джаннат сжала стакан, стараясь сохранить равнодушие.

— Потому что с группы здесь только вы вдвоём. Хорошо же? Прогуляетесь и заодно поболтаете по дороге.

— Я на это не подписывалась.

— А я и подавно, — проворчал Али. — Перекладываете на нас вашу работу? Разве что за три порции мороженого — за доставку плюс моральный ущерб.

— Я похож на идиота? — показал зубы Аджай. — Нет!

— Слышите? — Али поднял палец. Все нахмурились, вслушиваясь в тишину. — Кажется, мой телефон звонит. Видимо у прилавка оставил. Пойду, заберу.

Али убежал, оставив Джаннат, которая уже не могла вырваться из рук Гупты.

— Лично Эмиру! — потребовал он. — Это правда срочно. Не будь это обязательным, я бы не настаивал. Тут не только лекции, но и важные документы. Господин Яхья звонил несколько раз по поводу них. Не хочу с ним ссориться, понимаешь?

— При чём здесь я? Сами разбирайтесь со своими проблемами.

— Это не мои проблемы. От этого зависит дальнейшее будущее Эмира.

***

Арман опустил веки, но и под ними видел одно: испуганные глаза брата в день его девятнадцатилетия четыре года назад. Он сглотнул ком в горле. Эта картинка была его вечной спутницей, тенью, которая удлинялась с каждым отъездом. Даже сейчас, стоя на пороге дома, он машинально сжал ручку чемодана, будто пытаясь удержать то, что все равно ускользало. Каждый раз, когда ему сообщали о предстоящей поездке, в груди появлялось быстрое тяжёлое биение, уже зная, что опять совпадёт с днём рождения Эмира. Арман понимал, что от работы отказаться нельзя. Если не уедет он, Яхье придётся улететь вместо него.

Выждав пару секунд, Арман переступил порог дома. Домочадцы тут же обступили его, весело переговариваясь. Эмир же оставался в стороне. Стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди.

— Где Алия? — спросил Арман, повернувшись к матери.

— В своей комнате.

— Мне стоит беспокоиться? — Он посмотрел на брата, замечая, как тот опускает глаза в пол, и бросил ему ключи от машины. — Знаю, что она тебе нравится. Забирай.

Эмир удивился. Мерседес семьдесят шестого года Арман купил сам на заработанные в кафе Захира деньги ещё на первом курсе. Этот автомобиль был ему верным другом, и за десять лет ни разу не захотел менять на навороченные модели, которые предлагал Яхья.

— Серьёзно? — спросил Эмир, когда Арман обнял его. — Ты говорил, что она приносит тебе удачу.

— Теперь будет приносить удачу тебе. Можешь прокатиться, но от серьёзного разговора не отделаешься. Опять накосячил?

— Возможно, я тебя разочарую, но все замечательно.

— Не пытайся меня обмануть. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Не всегда я плохо себя веду. Точнее сказать — очень редко, в отличие от тебя, брат.

Постучав Армана по плечу, Эмир побежал к машине.

— Он что-то натворил? — с беспокойством спросила Нейна, протягивая сыну халву.

— Понятия не имею. Позже обсудим. Я к Алие.

Дверь в комнату была приоткрыта. Арман прислонился к косяку, наблюдая за сестрой.

— Почему никто меня не слушает? — раздался её тихий голос. Девочка сидела на полу, укутанная в плед, и разговаривала с куклой в бежевой пижаме с затейливым чепчиком, из которого выглядывали завитые светлые пряди.

— Это потому, что я маленькая, и все считают меня глупой?

— Ну что ты, глупышка, конечно, нет! — хохотнул Арман и присел на корточки.

— Братик Арман?

Алия широко открыла рот и, расчувствовавшись, бросилась к нему.

— Я тоже соскучился, принцесса. Ну? Расскажешь мне, что случилось?

Арман нахмурился, услышав всхлипы, и отстранился.

— Она не ви-но-ва-та. Она хо-ро-шая, — протараторила она.

— Так, подожди. Давай ты сначала успокоишься, а потом расскажешь, что произошло, ладно?

— Мама у-дарила Диди.

— Это твоя большая подруга? И в чем она провинилась?

— Она ничего не делала. Не делала!

— Хочешь сказать, что мама была несправедлива?

Алия кивнула, надув губы.

— Диди хорошая.

— Раз ты так говоришь, значит, так и есть, красавица! Только не плачь, принцесса. Я постараюсь все исправить.

Вдруг из холла донеслись женские крики:

— Как у тебя наглости хватило?! Я не так сильно тебя ударила, чтобы ты поняла, что тебе здесь не рады? Хочешь ещё?

Джаннат молча стояла на пороге. Где-то внутри кольнуло знакомое детское чувство стыда. Но она давно построила крепость вокруг той маленькой девочки, и никому не позволяла пробить её стены. Тем более Нейна не была для неё авторитетом.

— Тебе не хватило унижений? У тебя хотя бы капля гордости есть?

— Что тут происходит?

Джаннат оглянулась на Эмира, который зашёл в дом, шурша пакетом.

— Почему ты кричишь, мам?

— Слава Всевышнему, ты здесь. Выпроводи эту девушку. Иначе, я за себя не ручаюсь.

Отдав матери покупки, словно это могло разрядить обстановку, Эмир закрыл Джаннат собой.

— Отнеси пакеты на кухню, ладно? Я разберусь.

— Нечего с ней возиться. Пусть сейчас же уйдёт, — настаивала Нейна.

— Мам, прошу тебя. Оставь нас.

— Ладно, но я вернусь, и чтобы её здесь не было!

Когда Нейна ушла, Джаннат хмыкнула, показывая раздражение и недовольство. Эмира это только позабавило.

— Прежде, чем ты что-то скажешь, хочу прояснить. То, что сказала Алия, это не совсем правда. То есть, ты немного не так понял. Я действительно купила для тебя подарок, но это ничего не значит. Это просто презент на день рождения, который я отдала Алие, потому что ей было нужнее. Будь это важно для меня, я бы отдала его сама.

— Понятно. И, раз ты заговорила об этом, хочу, чтобы ты знала, для меня, ты такая же, как те девушки, которые пытаются заслужить моё внимание любым доступным способом.

— Извини? Ты считаешь, что я бегаю за тобой?

— Зачем тогда пришла несмотря на то, что тебя унизили, и выставили отсюда?

— Я принесла лекции и какие-то документы. Гупта сказал, что они нужны твоему отцу и что они важны для тебя, — произнесла Джаннат. — Это всё.

Уголок рта Эмира дрогнул в сухом, беззвучном подобии смеха. Этого было достаточно, чтобы она поняла — он не верит ни единому её слову.

— А чего ты хотела добиться, когда вызвалась принести их? Привыкла исполнять роль служанки? Пытаешься подлизаться? Твои дешёвые способы привлечь моё внимание говорят сами за себя. Уходи отсюда, иначе твоё самоуважение, которое и так под сомнением, окажется на коленях рядом с той клумбой у подножья лестницы. Те лилии стоят немало денег, так что тебе должно быть лестно оказаться с ними на одном уровне.

— Всё сказал? А теперь запоминай, мало ли опять себе что-то надумаешь. Мне глубоко плевать на тебя, твои доводы и тем более успеваемость. Но если надеешься получить работу в компании отца, следует иногда и на это внимание обращать. Вряд ли папаше Эллы нужен зять, с которого взять нечего. А если даже такой человек, как Мэтти, не захочет принимать тебя, стоит задуматься.

Её глаза, как и при их первой встрече, сверкали безразличием. От неё веяло холодом, от которого хотелось укрыться. Эмиру стало не по себе. От чего-то сердце настойчиво застучало, заставив его отступить и промолчать.

— Диди!

Алия прижалась к Джаннат, вновь готовая заплакать. Её маленький подбородок с ямочкой затрясся.

— Ты вся опухла, Алия. Ты весь день проплакала?

— Не уходи, Диди. Братик Арман знает, что ты ничего не делала. Он хороший.

— Милая, послушай, Эмир ведь тоже все знает, и он заступился за тебя в тот вечер. Разве нет?

— Он сказал маме, что виновата ты.

— Он защищал Эллу, — объяснила Джаннат, укоризненно посмотрев на Эмира. — Элла его невеста, и это нормально.

— Но она плохая. Если братик её защищает, он тоже плохой.

— Но ты ведь так не думаешь? У меня тоже есть младший брат, и мне было бы обидно, если бы он сказал, что я плохая. Ты же согласна со мной?

Алия кивнула.

— Эмир хороший брат. Он любит тебя, поэтому в знак извинений купил пирожные из того кафе у школы. Твоя мама отнесла их на кухню. Беги к ней, а нам с Эмиром надо поговорить.

— Он тебе ещё нравится? — спросила девочка, остановившись на полпути. — Когда ты ушла, Элла сказала, что ты хочешь с ним спать. Я вот сплю с Камиллой, потому что она моя любимая кукла. А ты любишь моего братика?

— А что ещё она сказала?

— Что ты собиралась поцеловать братика. Мама тоже слышала. Ты ещё хочешь его поцеловать?

Джаннат сглотнула в замешательстве, ощутив, как жар приливает к щекам, и вздрогнула, когда Эмир наклонился к ней.

— Ответь ребёнку. Они в этом возрасте очень любопытны.

— Да, нравится. — Мягко коснувшись пальцев Эмира, Джаннат опустила его ладонь, игравшую в её волосах, ненароком дотрагиваясь до себя: вниз по декольте и груди.

— Алия, иди к маме, — сказал Эмир, следя за полным подтекста жестом.

— Подожди, милая, я не закончила. — Опустилась на корточки. — Послушай, Алия, мне нравится и Арман тоже, потому что он хороший. Но это не значит, что я хочу поцеловать его и уж тем более спать с ним, как сказала Элла.

— Но ты же хотела поцеловать братика Эмира? — наклонила голову набок.

— Я не хотела его целовать, а поцеловала. В щеку, когда поздравляла. А вот тебя я целую в твои пухлые щёчки, потому что люблю тебя, а Эмира нет.

— А почему ты не любишь братика?

— Потому что я его не знаю настолько хорошо, чтобы любить. Понимаешь?

— Сейчас ты бы его не поцеловала?

— Нет. Не поцеловала бы. Исчерпывающе? А теперь, иди, пока вкусняшки не разобрали.

— Почему ты это делаешь? -негодовал Эмир. — Почему бы тебе не сказать прямо, что думаешь? Незачем строить из себя правильную. Это не работает.

— Не работает? Это я не учла. Может сразу на тебя залезть, чтоб наверняка? По-моему, отличный вариант. Ты так не считаешь?

— Ты чокнутая, Джаннат. Правда, чокнутая!

— Судя по улыбке, ты вовсе не против. Но извини, у этой чокнутой очень много дел, а тебя в моем списке нет.

Эмир улыбнулся, но на этот раз улыбка была другой — без привычной насмешки. Её слова задели его за живое, и это странное, новое чувство заставляло провоцировать её дальше, хотя он и сам не до конца понимал, чего хочет добиться.

— Значит, пора это исправить. Будем честны, если бы не Элла мы бы в тот вечер поцеловались.

— Ты слишком правильный для спонтанных поцелуев, Эмир. Ты был так напуган из-за поцелуя в щеку, что поцелуй я тебя в губы, ты бы сгорел.

— А ты попробуй. — Повисло молчание. Воздух наполнился напряжением. — Кажется, твоя смелость поубавилась?

— Это уже не смелость, а безрассудство.

— Так давай побудем немного безрассудными, Джаннат.

— Ты опять здесь? И опять жмёшься с моим парнем! — голос Эллы визгливо взлетел, разрезая тишину холла.

Джаннат медленно обернулась, будто только заметила её присутствие.

— Ниннелла. Ты, как всегда, вовремя.

— Я Элла! Что ты тут забыла? Отвечай!

— Пришла закончить начатое. И задержись ты на пару секунд, могла бы стать свидетелем кое-чего интересного, — подразнила Джаннат. — А ты? Я точно помню, как тебя вежливо послали.

— Я тебе покажу, что я здесь забыла, — Элла быстро печатала на телефоне, не отрываясь от экрана. — Ты ещё пожалеешь, что связалась со мной.

— Если тебе есть что сказать, говори. Только чётко и по делу, а то мне не нравится та песня, как там? Ах, да! Мой отец может это, мой отец может то. Не могу себе позволить тратить на это время.

— Мне не о чем говорить с оборванкой вроде тебя. Но я тебя проучу! Будешь знать, как лезть к моему жениху!

— А долго ждать?

— Что случилось, мисс Мэтти? — Мужчина в полицейской форме, сравнялся с Эллой и остановился. На нашивке на груди было написано «Инспектор Раджендра Хатхи». — Мы были недалеко, поэтому быстро сориентировались.

Хатхи стучал дубинкой о левую ладонь, опустив солнечные очки на кончик носа. Возможно, чтобы выглядеть устрашающе. Однако с жевательной резинкой, которую он интенсивно жевал, выглядело больше комично.

— Арестуйте эту девчонку! — потребовала Элла. — Пусть проведёт эту ночь за решёткой. Не хочу видеть её ни секунды в этом доме. Пусть вообще не приближается к особняку! И к Эмиру!

— А в чем собственно дело? — поинтересовалась Джаннат. — На каких это основаниях они должны меня арестовывать? Целоваться запрещено законом? Даже если и так, из-за тебя я не смогла его нарушить.

— Ты все ещё об этом? — Элла гордо выпрямила осанку. — Инспектор, она подняла руку на Алию Шейкх и унизила меня Эллу Мэтти перед сотнями людей. Ещё и не удосужилась извиниться. Сегодня эта девчонка посмела угрожать Эмиру. Я слышала это собственными ушами.

— По-твоему Эмир маленький мальчик, который не может заступиться за себя? Уж точно не у тебя ему искать помощи.

— Из-ви-няй‐ся! И я тебя прощу. Может быть.

— Девушка, извинитесь во избежание проблем. — Раджендра поправил дубинкой очки. — Иначе, мы будем вынуждены задержать вас на двадцать четыре часа.

— Ладно. Нет проблем. Раз все хотят, чтобы я извинилась, я это сделаю. Извини, что испортила тебе праздник, Эмир. Не хотела в такой день портить тебе настроение, но так уж получилось. И знай тогда, что все так выйдет, я бы не стала размениваться на поцелуи в щеку, когда могла зайти немного дальше.

— Как же ты бесишь! Ты просто маньячка! Открыто лезешь в штаны моего парня и даже не стесняешься.

— Бывшего парня, — напомнила Джаннат, — и я не договорила. И вы простите, Миссис Шейкх. — Обратилась она к Нейне, которая не желала смотреть в её сторону. — Мне правда очень жаль за то недоразумение. Я бы никогда не позволила себе обидеть ребёнка. И ты, Элла, извини…

— Мне можно и погромче.

— Конечно, можно, — неожиданно согласилась Джаннат, и на её лице заиграла опасная, дразнящая улыбка. — Слова — это слишком абстрактно. Давай сделаем твои извинения… осязаемыми.

Она медленно, с вызовом подошла к Элле так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Ты хочешь, чтобы я испытывала стыд? Унижение? — прошептала она так, что слышали только они двое. — Но чтобы это почувствовать, надо хотя бы немного себя уважать. А я смотрю на тебя и понимаю — тебе нечем меня тронуть. Ни умом, ни силой духа, ни даже его любовью.

Джаннат мягко, почти ласково, провела пальцем по рукаву Эллы.

— Ну же, Элла. Покажи, на что ты способна без папочки и без его шавок в форме. Докажи, что в тебе есть хоть что-то настоящее. Хотя бы злость.

Элла взмахнула рукой, чтобы ударить. Джаннат не отпрянула. Она лишь приподняла подбородок, подставляясь под удар, и её взгляд был полон торжествующего ожидания.

Руку Эллы в последний момент перехватил Эмир.

— Хватит! Этого достаточно. Ты только что доказала все, что она сказала.

Джаннат посмотрела на неё с таким безразличием, словно та была пятном на стене. Затем она медленно, с королевским спокойствием, повернулась спиной к Элле, к инспектору, ко всей этой нелепой сцене и направилась к выходу, к стоящему на улице фургону.

— Эй! Куда это?! — крикнул инспектор.

Джаннат остановилась на пороге, полуобернулась. Её профиль на фоне яркого уличного света был подобен изображению на древней камее — бесстрастный и вечный.

— Вы же собирались меня арестовать? — она звучала почти удивлённо. — Документы я отдала. Делать мне здесь больше нечего. Поэтому экономлю ваше время. И своё. У меня он слишком ценен, чтобы тратить его на это цирковое представление.

— Ты сильно пожалеешь об этом! — заскрежетала Элла зубами, на что Джаннат ответила короткое: «Буду ждать».

— Всевышний, что за девушка? — вырвалось у Нейны, присаживаясь в кресло. Она схватилась за голову, немного сдавливая виски в надежде прекратить головную боль. — Одни проблемы от неё. Слышали, как она разговаривала? Ужас какой. Ни манер, ни воспитания.

— А ты бы себя как повела, окажись в такой ситуации? — Эмир устроился на диване, а Элла прильнула к нему, ласкаясь, будто кошка. — Джаннат права, мама.

— Я не понимаю, сынок. Ты сам сказал, что ей нельзя верить.

— Я ошибся, ладно?

Эмир был подавлен. Он с лёгкостью мог помочь ей. Но вот нуждалась ли она в помощи? Он не знал, но не мог не размышлять о том, что её жизнь может осложниться из-за этой ситуации. Из-за его бездействия.

— Эмир, ты вообще меня слышишь? — окликнула его Элла. — Каждый раз эта мерзавка портит мне настроение. Ещё и припёрлась сюда.

— А ты почему здесь? — спросил Эмир. — Ты не поняла меня или до тебя долго доходит?

— Это ведь несерьёзно, Эмир, кто так делает?

— Я с тобой точно с ума сойду. Все кончено, Элла. Кончено! Хватит появляться здесь, когда тебе вздумается!

— Но, Эмир?

— Я все сказал. Перестань ходить за мной.

Эмир направился к лестнице, откуда, надевая куртку, спускался Арман.

— Брат?

— Я скоро вернусь, — бросил он.

— Куда ты, ты же только вернулся? — вопрошала Нейна, но Арман уже не слышал.