Глава 38. Тяжелая корона

Ранним утром из покоев короля и королевы доносились еле слышные поцелуи и стоны. Дверь не открыли ни служанке, которая хотела набрать им обоим ванны, ни фрейлинам Мечи, ни камердинеру Алессандро, которые хотели помочь им одеться к завтраку. Трапезу монархи благополучно пропустили. Они и сами не знали, что на них нашло, но Мерседес подорвалась среди ночи из-за страшных снов, которые её одолевали вместе с волнениями. Нарнийцы были здесь уже почти неделю, и друг с другом все были веселы и счастливы, но по одиночке не могли остановить тревожные мысли. Мечи пыталась не разбудить мужа, бредя по комнате и не в силах снова уснуть, но таки уронила не зажженную свечку, и Алессандро сам вскочил на кровати, переживая, что к ним кто-то пробрался. В своей привычной манере он поругался на нее и поворчал, но когда жена сказала ему, что из него выйдет отличный дед, он закатил глаза и спросил, почему она не спит. Говорили и рассуждали они долго, но потом вдруг Мерседес, в качестве благодарности за то, что он её выслушал, поцеловала его в губы, а Алессандро вошел во вкус и успокоил жену так, как он лучше всего это умеет.

— Давно мы с тобой на были наедине, — говорил он ей на ухо, почти равномерно вздыхая. Речь давалась ему с трудом, но он всё же решил озвучить мысли, которые урывками кружились у него в голове.

— Всего недели полторы, — Мерседес настойчиво откинула голову на подушку, подставляя шею специально для поцелуев. Алессандро только усмехнулся, но сию же секунду исполнил желание жены.

— Я, оказывается, так долго ждал... — Алессандро сделал один резкий и глубокий толчок, и Мерседес, громко вздохнув от удовольствия, посмотрела на него с прямым укором. — А это за то, что мы так долго не оставались наедине.

— Отстань от меня, не так уж и... А... ой... — Алессандро повторил свое действие, и Мечи выгнулась дугой. — А это-то за что?

— За то, что споришь, — Мерседес хотела начать ругаться, но муж вовремя заткнул её поцелуем и еще больше усилил напор, с каким-то садистским наслаждением слушая, как она стонет ему в губы, но не давая ей высвободить крики.

Всё продолжалось еще минут пять, пока Мечи насилу не оторвалась от губ мужа и не сказала ему о том, что она, кажется, скоро уже всё... и что он может продолжать всё делать только лишь для своего удовольствия. Он медленно кивнул, переставил ноги в удобное для него положение, и Мечи только и оставалось, что приподнимать бедра и наслаждаться его блаженным лицом, с которым он продолжает свое дело. «Кажется, я тоже уже скоро...» — произнес он, но вдруг в замке начал переворачиваться ключ; Алессандро, испугавшись, резко соскочил с жены, и они вдвоем легли под оделяло, накрывшись им по грудь.

— Пап! Срочно! — в покои родителей ворвался Алекто, а рядом с ним стояла Маргарет, скромно потупив взгляд в пол. — Мегги, я же говорил, что они только проснулись, поэтому их не было за завтраком, — Алессандро и Мерседес быстро переглянулись, а Маргарет пыталась утянуть его обратно.

— Пошли, они заняты... — шептала она ему, но Алекто отмахнулся.

— Пап, мы ждали-ждали, но уже не могли ждать. Хотели покататься на пони, но конюх сказал, что только если вы сами придете и скажете, что разрешаете. Сходите? — этот невинный тон был настолько милым, что Мечи растрогалась. И пока Алессандро не запретил сыну брать пони из-за мести за нарушенное удовольствие, пика которого он почти достиг, Мерседес поспешила вступиться.

— Конечно, солнце, я сейчас приду, — с улыбкой ответила она.

— Ты откуда взял ключ?! — досаде Алессандро не было предела.

— Так ты сам мне его дал, пап... — непонимающе промямлил Алекто. Алессандро хлопнул себя по лбу. Точно, он ведь сделал дубликаты некоторых ключей для сына и дочери на всякий случай, вдруг что случится.

— Ладно, спасибо, мы пойдем... — улыбнулась Маргарет и прикрыла дверь, повернув ключ в замке. — Алекто, ты что, не понимаешь, чем они занимались?.. — прошептала она новому другу.

— Только проснулись, — в полной уверенности ответил он.

— Нет, ты что! Они же... — Маргарет не знала, как это правильно сказать. — Ты что, не знаешь, откуда берутся дети? Мне вот всё уже рассказал Гарольд!

— Конечно, знаю. Когда мужчина и женщина целуются на свадьбе, появляется ребенок.

— Н-да? Ну тогда так взялась Диаспора, а ты как взялся? — Маргарет явно озадачила Алекто.

— Хм... об этом я как-то не думал... А откуда берутся дети?.. Расскажи!

— Не буду! Пойдем кататься!

Тем временем по ту сторону двери, как только ушли дети, Алессандро с досадой встал с кровати и пошел одеваться, чтобы попросить набрать ванную и подать завтрак в его кабинет. Они с Питером, Эдмундом и Каспианом, а также Сьюзен, Стэнли, Рилианом и Кэрол собирались обговаривать все насущные дела и уточнять план борьбы. Эйлерта думать о государственных и военных делах Люси пока не пускала, говорила, что ему нужно полностью восстановиться, хотя он и рвался участвовать в обсуждениях. Между бровями образовалась складка от того, что Алессандро хмурился, и Мечи оставалось только хохотать, прикрыв рот ладонями. Она думала, как ей лучше поступить, поэтому не приступала к одеванию.

— Ну чего ты дуешься, сорнячок мой? Ничего страшного ведь не случилось, — Мечи постаралась схватить его за руку, но Алессандро не поддался нежности.

— Тебе легко говорить, ты ведь получила полное удовольствие, — буркнул он и принялся обувать сапоги. Мерседес, по-прежнему голышом, босиком проскочила по прохладному полу и присела к нему на коленки. — Ну что тебе еще? — смягчился Алессандро, пока Мечи без лишних слов снимала с него рубашку. — Ой-ой-ой, началось... — она старалась не смеяться, стягивая штаны. — Это что мой скунсик делает? Ты же не любишь таким грязным делом заниматься, — он прекрасно понимал, что его ненаглядная женушка собралась творить.

— Ну нужно же тебя удовлетворить, а то потом ты всему дворцу испортишь настроение, — Мечи издевательски усмехнулась и опустилась на колени, думая, как бы половчее взяться за такое дело. Как только она приступила к нему, то Алессандро мгновенно застонал и нежно положил руку на её голову, как бы чуть подталкивая к действию, а потом накрыл её голые плечи одеялом, чтобы она не замерзла.

*****

— Пока не стало поздно, нам нужно переманить на свою сторону Теревинфию, — без колебаний произнес Эдмунд, передвинув зеленые флажки на территорию острова. Вчера Айдану пришло письмо от Агнии, где она писала, что выяснила, будто Тархистан решил медленно, но верно брать Гальму в кольцо, а для этого ему нужна Теревинфия и её развитый флот, которым она почти не пользовалась. Нарнийцам следует убедить королеву Розиту присоединиться к ним раньше. Айдан начинал переживать за Агнию всё больше. Ведь она совсем одна в этом дворце и в этой стране. У нее нет ни друзей, ни родственников, никого, кто мог бы помочь ей или заступиться, если что-то пойдет не так. — Нужно поехать небольшой группой туда и попытаться убедить Розиту, что с нами союз ей будет более выгоден и более безопасен.

— Ей мать, бывшая королева Амелия, не была дурой, поэтому, я думаю, Розита тоже поддержит нас. Я не знаю её, но если в ней есть хоть капля благоразумия матери, которая построила Теревинфии огромный флот, то она присоединится к нам, — Питер одобрительно кивнул, смотря на эти зеленые флажочки. — Пошлем им тайное письмо, проверим море. Ренат мог выставить слежку за нашими передвижениями, а нам не стоит подставляться.

— Думаешь, Ренат мог отправить русалок или птиц патрулировать море? — спросила Кэрол, облокотившись руками на стол.

— Возможно, он не добрался до русалок, но вот птицы есть наверняка. Безопаснее всего будет пробираться по воде, как Гарольд и Тефия, или же в трюме торгового судна. Ехать не так комфортно, но лучше всего так, — Стэнли высказал дельную мысль, и Кэрол с Питером одобрительно ему кивнули. — Надо дождаться Тефии, чтобы она обозначила нам примерную ситуацию под водой. От нее есть какие-то вести?

— Пока нет. Возможно, пока ничего интересного. Зато вот кое-кто письмо прислал, и, кажется, я узнаю почерк Клинта, — Эдмунд достал письмо, которое пришло ему сегодня утром. — Ренат назначил дату коронации, он переносит королевскую резиденцию в тельмаринский замок.

— Неудивительно для поклонника Мираза, — фыркнул Рилиан. Все, кроме Стэнли, смотрели неоднозначно. — Он говорил так в детстве, хотел быть похожим на Мираза. Эльза сказала об этом Джейсону, вот он к нему и присматривался, — Сьюзен приподняла брови, удивленная, что муж ничего ей не сказал при жизни. И всё же она понимала, почему он так поступил. — Мы все забыли, думали, что он перерос, но...

— Интересно, куда смотрели Пруна и Глозель, — покачал головой Каспиан. Он очень переживал о Прунапризмии и думал о том, на чьей она на самом деле стороне. Конечно, Ренат ничего плохо ей не сделает, она ведь всё же его мама, но если она окажется на его стороне... если не попытается хотя бы держать нейтралитет... Тогда Каспиан еще больше разочаруется в людях. И всё же стоит надеяться на лучшее. — Однако это уже неважно. Он будет праздновать коронацию, пусть веселится. Я думаю сейчас о другом... Кэрол, что с браслетом?

— Чем только ни пробовала снять, — пожала плечами Кэрол. К ней возвращались воинственность и бодрое расположение духа. — Стефани пробовала магией, но пока что ничего не получается. Будем пробовать подбирать заклинания, но не думаю, что всё будет так просто, чтоб сгорел Тахир со своим браслетом в объятьях Таш! Алька, у вас есть колдуны?

— При дворе не держим, Кэрчик, — ответил Алессандро так, что Кэрол аж побагровела от переизбытка уязвленных чувств. Так её никто еще не называл! Каспиан и Питер готовы были покатиться со смеху, зная теперь, как они будут её злить. — И всё же... Каспиан, хватит смеяться, я не так уж смешно пошутил! — но король продолжил хохотать пуще прежнего. — Что ты придумал?

— Так вот... — Каспиан попытался угомониться, но смешки так и просились наружу. Это продолжалось до тех пор, пока сама Кэрол его не треснула. — Ладно, ладно! Так вот, Кэрчик, — Созвездие мести сложила руки на груди, взглядом намекая на то, что можно и лысым остаться за такие слова, — мы забыли о том, что у нас есть Кориакин. Когда бывало такое, что он не находил нужных заклинаний и объяснений?

— Точно! Как мы сразу об этом не подумали?! — Питеру стало несколько стыдно за то, что он не дошел до такого очевидного решения своими мозгами. — Он наверняка найдет способ снять с тебя браслет или подскажет его нам. Только вот остров однотопов — сейчас фактически территория Нарнии. Нужно будет выдумать какой-то мудреный способ, чтобы туда пробраться.

— Придумаем, — в полной уверенности произнесла Кэрол. Она загорелась надеждой, хотя еще только недавно практически впала в отчаяние.

— Да, придумаем, — Питер поцеловал её руку, а Кэрол сказала Каспиану, что, так и быть, в благодарность за его идею она не будет на него обижаться за смех над прозвищем «Кэрчик», которое отчего-то всех насмешило, хотя ничего смешного в нем не было. А вот Алессандро уже ничего не спасет от праведного гнева.

*****

Несмотря на весьма дружескую атмосферу во дворце, кое-кому было одиноко. Мелоди уже дня три бродила в основном одна. Люси заботилась об Эйлерте, присутствовала на советах и рылась с Мечи и Джоном в библиотеках с надеждой отыскать информацию о магии Ровены, Маргарет как-то резко переключилась на Алекто. Сегодня они вдвоем, взяв с собой Доротею и Лили, поехали кататься, звали с собой и её, но Мелоди боялась оказаться там лишней. Дерек проводил с ней много времени поначалу, а потом свалил к своей противной принцессе, Миле и Орландо. Гальмианцы оттянули на себя всё внимание самых близких для Мелоди людей, и она только и ждала, пока кто-нибудь заметит, как ей плохо и одиноко. Однако пока что-то внимание на нее никто не обращал.

Мелоди гуляла одна и хмурилась, но вскоре услышала звон копыт, которые рыхлят легший тонким слоем снег. Это были лошади Доротеи и Лили, которые решили проехаться быстрой рысью. Им в волосы залетели снежинки, и они радостно смеялись. Следом за ними, стараясь не отставать, на пони скакали Алекто и Маргарет. Вскоре они все слезли со своих лошадок и принялись играть в снежки. Первой начала задираться Лили, а все остальные подключились к ней. Мелоди долго думала, стоит ли ей присоединиться, но предпочла остаться в стороне. Светило яркое холодное солнце, поэтому было вдвойне весело. Свежий снежок блестел и искрился, напоминая чистый лист, с которого можно всё начать.

Внезапно в Мелоди тоже прилетел снежок. Она было обрадовалась, что так её решили пригласить в игру, но Алекто извинился и сказал, что он случайно. Жемчужинка надулась пуще прежнего, пока к ней не подошла Доротея и не позвала к ним, но той пришлось отказаться из чувства гордости. Её подруге Маргарет весело и без нее, с новым другом. Пришлось сказать, что болит голова, но Мелоди ведь не знала, что теперь ей придется идти в замок и отдыхать, раз такое дело, по настоянию взрослых. И сейчас она только может наблюдать из окна за тем, как весело играют в снежки другие.

Правда, потом у Мелоди появилась отличная идея пойти к Дереку и побыть с ним. Но, приоткрыв дверь в его покои, она увидела сидящих на полу брата, Диаспору, Орландо и Милу, а также Яру, которая вилась вокруг них и мяукала. Они все вместе играли в какую-то затейливую игру в карты, и Мелоди поняла, что Дереку теперь с ней не так весело... Ну конечно! Он же у нас взрослый, а сестра его так, мешающая малявка... Да, Диаспора была младше нее, но выглядела она старше и общалась соответствующе! Этого Жемчужинка и боялась, провожая Дерека на корабль. Кажется, её опасения подтвердились.

Мелоди закрыла дверь и украдкой принялась вытирать слезы с лица. Принцессе не престало плакать.

*****

Снег летел и летел без остановки, да так, что бурей залетал в открытые окна. Небо утром тусклое, почти серое, навеивающее тоску. Но ничего, Ренату было полезно продрогнуть до костей, чтобы перестать чувствовать такую пустоту внутри. Разве он думал когда-нибудь, что исполнение его мечты будет иметь настолько безрадостный привкус? Он вообще хоть о чем-нибудь думал?.. Проклятый Джейсон ни разу не явился во сне с тех пор, когда вся его семья покинула Нарнию. Прошел месяц, а этот ублюдок даже не соизволил показаться. В ушах лишь постоянно шумел его громкий смех, а перед глазами стояла его издевательская улыбка. Ренат старался представить на месте Джейсона Эльзу, ведь внешне она всегда была похожа больше на мать, чем на отца, но из её черт оставались только черные глаза, кипящие от ненависти и презрения, да ухмылка тонких губ.

Сегодня был день коронации, и его никак нельзя было сорвать глупыми выходками или мыслями. И всё же Ренат, дрожа каждой косточкой у открытого окна и пытаясь представить себе образ ласковой Эльзы, снова случайно вообразил на её месте Джейсона и силой сжал стакан в своей руке. Тот лопнул, и осколки впились в его руку. Ренат поднял свою дрожащую ладонь перед глазами и, ужаснувшись тому, что из его руки течет кровь, прямо как у него во снах, начал немедленно обтирать ладонь о свои белые простыни и кричать. Маленькие осколки приникали всё больше больше в мышцы, но Ренат совсем не отдавал отчета тому, что делает. Он не чувствовал боль, его спутником был только страх.

Кровь текла водопадом, не останавливаясь, побежала по линии кости до локтя, и Ренат закричал еще громче. Он мимолетом взгляну в зеркало, и ему показалось, что он видит себя облезшим чудовищем. Злые слезы хлынули из глаз, а страх и ужас всё не унимались. Они шипели, посмеивались и шептали ему одно слово:

— Убийца... убийца... ты — убийца! Убийца! — Ренату казалось, что он слышит это слишком отчетливо, и шепот запульсировал в висках.

— Нет! Так надо! Так было надо! ЗАТКНИТЕСЬ! — заорал Ренат и упал на пол. — ЗАМОЛЧИТЕ! Я НЕ МОГУ ТАК БОЛЬШЕ! УМОЛЯЮ! НЕТ!

— Лекарь, лучше я! — уверено произнес чей-то беспокойный голос. Ренат и не заметил, как в его комнату кто-то зашел.

Рядом с Ренатом опустилась Пруна и крепко обняла его. Она видела кровавые простыни, видела осколки на подоконнике и лучше кого-либо слышала крик своего сына. Он ничего не мог произнести в ответ, лишь только слабые рыдания и протяжные болезненные стоны.

— М-матушка...

— Сынок, тебе нужен лекарь. Ничего страшного, ты лишь порезался, слышишь меня? — Пруна положила ладони ему на щеки и постаралась стереть ту кровь, что он оставил на лице. Она дрожала вместе с ним, и тоже от страха. — Сегодня ведь твоя коронация, что с тобой?.. Это не первый твой припадок. Сейчас придет лекарь, посмотрит твою руку, перевяжет, остановит кровь...

— Н-нет, м-мат-тушка, н-не остановит. Эт-то не с-смыть, эт-то не уйдет, эт-то... — он опустил голову и продолжал дрожать. Прунапризмия подскочила, закрыла окно и накинула на него одеяло. Силой она приподняла сына и усадила его на кровать. Никто не должен видеть эти припадки и никто не должен о них знать, иначе быть беде. Лекарь войдет, когда Ренат успокоится.

— Ну-ну, скоро, скоро всё будет хорошо. Сегодня ты станешь королем, мальчик мой, сделаешь то, чего не смог и не захотел сделать твой брат, — Пруна вытирала слезы и кровь с лица Рената. — А что здесь произошло, мы никому не скажем.

Молчание. Ренат перестал слушать мать и напряг слух, вертя по сторонам головой и пытаясь отыскать его источник.

— Что?..

— М-мама, ты слышишь эт-то? — Ренат перебил её и абсолютно успокоился. — С-слышишь?

Пруна прислушалась.

— Что я должна услышать? Что такое? — обеспокоено спросила она. В её душу всё больше пробиралась тревога.

— Они говорят, шепчут, терзают... — Ренат прищурился и посмотрел на мать. — Они повторяют одно слово — убийца... убийца...

— Ты не убийца, золото мое, — Пруна постаралась положить его голову к себе на грудь, но он только помотал головой. Больше нет сил носить это в себе; душа Рената настолько истощила себя страхами и подозрениями, что он, кажется, начал сходить с ума. Пруна ничего не слышит, значит, ему кажется.

— Мама... Это я, — прохрипел он. Прунапризмия напряглась и принялась ждать. — Это я убил Джейсона Кэмбела... кинжалом его дочери в спину... я — убийца...

Ренат с нетерпением ждал реакции матери, но не мог прочитать того, что она думает. Пруна так и обмякла на месте, остолбенев, не в силах пошевелить даже пальцами. Как же она не доглядела... как же они с Глозелем... Какая-то часть души Пруны отказывалась верить в сказанное сыном, но при таком раскладе всё вставало на свои места. Джейсон еще десять лет назад сказал, что они должны обратить на Рената внимание, что у него неправильные кумиры. Они стояли в коридоре, когда это случилось, друг напротив друга. Неужели Пруна была так слепа, что не заметила того, что происходит с её родным сыном, которого она очень любит? Неужели она не замечала ничего?

Пруна робко обняла Рената, положив его голову на свое плечо и позволив выплакаться. Её сын сходит с ума из-за содеянного, он тронулся умом, и теперь она просто обязана быть рядом с ним. Она не допустит, чтобы с Ренатом еще что-то случилось, а потому ей нужно тщательно оберегать его от всего. Вот только на какую сторону ей встать для этого?.. Что предпринять, что выбрать?

— Ты будешь рядом со мной на коронации? — спросил Ренат, начав, кажется, полностью приходить в себя. — Не отвернешься от меня после того, что ты узнала?

— Разумеется, я буду рядом с тобой, — Пруна ласково погладила его по волосам. — Это моя вина. Я всё исправлю, я тебе клянусь...

Ренат отпрянул на нее и поднял глаза, и Пруна поняла, что никогда еще не видела у сына такого взгляда.

— Если я узнаю, что ты сговорилась с нарнийцами... если узнаю, что ты покинула меня... Матушка, клянусь, я не прощу тебе ничего. Я не позволю тебе сделать мне больно еще раз. Ты меня поняла? — Ренат приподнял подбородок и прищурился, отчего его окровавленное лицо стало казаться воплощением ада. Пруна медленно кивнула и снова обняла его.

И всё же, что делать теперь?

*****

Первым указом Рената было перенесение королевской резиденции в тельмаринский замок. Для коронации была взята отнюдь не корона Питера, как это ожидалось, а корона Каспиана, которая когда-то принадлежала Миразу. Из сокровищницы достали его плащ и облачили в него Рената. Он смотрел на себя в зеркало, каждой клеточкой тела ощущая свое величие. Наконец-то на нем воистину великое одеяние, а скоро на голове будет не менее великая корона.

Массивные скрипучие двери в тронный зал открылись и заставили всех вздрогнуть. Ренат медленно и почти бесшумно, под торжественную музыку оркестра, шагал по плитке. Плащ с меховой обшивкой волочился за ним и оставлял шлейф из запаха своей победы. Никакие идиотские мысли о Джейсоне или Эльзе больше не лезли ему в голову, перед глазами не витал их образ, а только он — его трон. Мечта была в нескольких шагах, и Ренат не мог не восхищаться собой, зная, что он идет тем же путем, каким когда-то шел Мираз. Он ступает теми же шагами, с такой же высоко поднятой головой и взглядом свирепого хищника, если не сказать — тирана. А некоторые в зале действительно подумали о нем именно так.

Ренат обернулся к подданным, предвкушая то, что сейчас они упадут перед ним в поклоны. Он встал на колени и почувствовал, как именем Аслана на его голову опускают его корону. Кассандра стояла слева от трона, на который уже садился Ренат, прикасаясь к подлокотникам, как к запретной реликвии. Воительница про себя усмехнулась тому, как новый король задержал дыхание, стоило ему только увидеть то, как спины каждого присутствующего сгибаются в поклоне. Что ж, и Кассандра нагнулась. Забавно будет вспоминать этот момент, когда трон под Ренатом зашатается.

Ренат столь же величественно вышел на террасу и осмотрел толпу, которая собралась во внутреннем дворе замка. Увидев его, люди в унисон закричали:

— Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король!

По окончании коронации Ренат тут же принялся раздавать указы. Все вещи, которые могли принадлежать королевской семье, были сложены в подвал или выброшены. Все, кроме портретов. Когда принялись снимать и их и сносить вниз, Ренат вдруг воскликнул:

— Стойте! Вот эти два оставьте и повесьте в моих покоях! — сказал он, и мужчина недоверчиво посмотрел на портреты.

— Ваше Величество, простите?.. Вы уверены?..

— Я неясно выразился? — огрызнулся Ренат.

— Очень ясно, Ваше Величество, всё будет сделано...

Когда Ренат наконец-то остался один после долгого празднования, он пришел в свои полутемные покои. Горело лишь несколько свеч, но большего ему было и не надо. Избранник Таш разделся до простых штанов и рубахи, сел на диван и безцеремонно сложил ноги на стол. С портретов, висевших напротив него, смотрели Эльза и Джейсон, и даже в этих беззаботных улыбках Ренату чудились страх и угроза.