Глава 36. Башня из слоновой кости

«Любовь — амор по-латыни,От любви бывает мор,Море слез, тоски пустыня,Мрак, морока и позор»

© «Гербовник любви»

*****

Дамир с грустью смотрел на то, как Джил, Юстас и Гарольд потихоньку начали собираться домой. Ему тоже очень хотелось бы поехать в Кэр-Параваль и побыть там со всеми, но долг звал остаться в тельмаринском замке и поддерживать в нем порядок. Однако, за несколько часов до отъезда друзей, к Дамиру прибежал конюх с донесением, что со всех лошадей сняли подковы и им понадобится еще день, чтобы надеть их обратно. Также из повозки с вещами пропали драгоценности Джил, которые направился разыскивать Юстас. Тем более что в шкатулке были и их обручальные кольца.

Гарольд надеялся увидеть сегодня Берту, с которой они вместе проводили последние дни, катаясь на лошади и просто гуляя возле замка, чтобы получить окончательный ответ о том, поплывет ли она с ним в Гальму, но теперь он уже теперь он шел на встречу отнюдь не в благодушном настроении, потому что понял, кто снял подковы с лошадей и украл драгоценности Джил, чтобы они не смогли уехать в Кэр-Параваль. Гарольд никому об этом не сказал и тем не менее содрогнулся от злости, когда увидел улыбку Берты.

— Зачем ты это сделала?! — потребовал он ответа вместо приветствий. Берта, кажется, даже не собиралась отнекиваться.

— Потому что ты хочешь от меня уехать! Моя мама говорит, что нельзя ездить за парнем, и она права! Ты уедешь со мной, и я тебе буду там не нужна, ты меня там бросишь одну! — Берта была тоже очень зла. Она думала, что Гарольд поймет, зачем она задержала их поездку, и в какой-то мере обрадуется, а он, видите ли, недоволен! Да он радоваться должен, что она всё время хочет быть с ним! — Почему ты просто не можешь остаться здесь? Почему ты не хочешь остаться со мной?

— Знаешь что, мне уже надоело всё это, — Гарольд собрал всю свою холодную решительность и насупился, сдвинув брови к переносице, как его отец. — Ты мне шагу не даешь ступить без твоего разрешения. Я не могу кому бы то ни было улыбнуться, не могу никому помочь за просто так, не могу ходить на балы и вечеринки, не могу проводить время с родными. Ты не сказала мне, что Тефия видела, как мы целовались, не дала мне сделать выбор самому. Мне кажется, я бы выбрал тебя, но мне была дорога Тефия как подруга. А что дальше? Не разрешишь мне общаться с Эммой? Я ведь вижу, как ты косо смотришь на меня, когда я рассказываю о её письмах. Или, может, будешь настраивать меня против родителей? Я не могу всё время быть с тобой. И если ты мне не доверяешь, то это только твои проблемы. У тебя сильный характер, и если бы ты хотела противостоять матери, ты бы так и сделала. Но ты не хочешь, потому что тебе нравится быть в привычной среде, но при этом со мной. А я уже не могу... — Берта не ожидала таких слов от него. Она не осмеливалась подойти ближе к нему, но ей очень хотелось его обнять. — Поначалу я был очень счастлив с тобой, Берта, а сейчас рядом с тобой я задыхаюсь. Когда мы катались на лошадях, мне казалось, что всё вернулось назад, но нет. Ты совсем не уважаешь меня и даже не хочешь попытаться это делать. Тебе плевать, что мне надо учиться, плевать, что я скорбел и скорблю по Джейсону, тебе плевать, что я скучаю по родителям, родным и друзьям, тебе плевать на то, что я хочу делать. А теперь ты превзошла себя, Берта, — Гарольд выдержал паузу, чтобы не расплакаться самому, — ты наплевала на мою безопасность и мою жизнь. Меня в любой момент могут убить, но ты решила, что для тебя это неважно. Больше я так не могу. Прощай, Берта...

Гарольд медленно отвернулся и, смотря под ноги, пошел вперед. Если бы только она попросила его остаться, если бы только она искренне попросила у его прощения... Но она предпочла швырнуть в него комком грязи и, заливаясь слезами, сыпать проклятьями. Со временем Гарольд уже перестал разбирать то, что она говорит, и стер медленно катящуюся по щеке слезу. Видит Аслан, ему этого не хотелось. Но он чувствовал, что и правда задыхается рядом с Бертой.

Гарольд сел на скамейку возле реки, где впервые повстречал Тефию. Наяды уже не купались и не плескались на берегу, стало слишком холодно для этого. Снег валил хлопьями и таял, едва коснувшись земли. Он запорошил принцу волосы, но тот не обратил на это ни малейшего внимания. Может, зря он так с Бертой? Может, надо было более настойчиво позвать её с собой или хотя бы пообещать писать? Она ведь правда его любит, просто выражает это не самыми нормальными способами... Гарольд уже хотел было, пересилив себя, встать и пойти к Берте домой, чтобы сказать ей собираться, как вдруг услышал недалеко от себя лязг оружия.

*****

Сегодня ночью пошел первый снег, который тут же растаял, едва его коснулись солнечные лучи. Однако Эйлерт всё же успел его увидеть. После полутора недели заточения в сырости, холоде и практически постоянном голоде он был рад наконец ощутить на своей коже скользящий свежий ветер и слушать хруст снежинок под легкими сапогами, не предназначенными для походов по снегу. Однако мороз он уже даже не чувствовал, а потому молча расправил плечи и чувствовал, как его волокут к повозке. Эйлерт знал, что он нужен своим пленителям живым, и потому почти не волновался. Его грела мысль о том, что он вот-вот увидит Люси. Он не знал наверняка, но надеялся, что Мелоди уже в безопасности. Но он ошибался. Его дочь каждый день думала о нем, потому что детским сердцем чуяла неладное, а потому не могла ни играть, ни радоваться, постоянно спрашивая о том, как там папа. И Люси приходилось ей врать. Пусть ей самой было всего лишь восемь лет, когда она столкнулась с войной, настоящей войной, и в том мире, и в этом, она не желала такого для Мелоди. Пусть как можно дольше остается ребенком.

Когда Эйлерта на несколько дней заперли в повозке, кинув в него одним-единственным пледом, чтобы не окоченел насмерть, ему словно снова перекрыло дыхание. Он не мог думать ни о чем, кроме как о том, что он увидит свою семью и что у нее потребуют за его освобождение. Люси сделает всё, чтобы его спасти. Только вот нужно ли делать всё? Нужно ли жертвовать всем ради одного? Это вечный выбор, с которым все они так или иначе сталкивались. И Эйлерт знал, что тот же Питер сделает всё возможное, чтобы его вызволить, потому что все они — одно целое. А правильно это или неправильно — неизвестно.

И пока Эйлерт, ютясь в тюремной повозке, думал об этом, Люси надевала металлические доспехи. Никакого платья, никаких туфелек и легких сапожек, только тяжелая броня из железа, волосы, заплетенные в тугую косу, и полный решимости взгляд. Питер, увидев её такой воинственной, горько усмехнулся про себя. Наверное, он никогда не привыкнет к тому, что его младшая сестра стала такой взрослой, сколько бы детей у нее ни было и сколько бы раз она ни сражалась. Люси вышла на улицу, чтобы подождать там остальных.

— Кажется, Люси и Сьюзен стали куда воинственнее меня, — Кэрол с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Люси стоит на крыльце и всматривается вдаль. Ей в волосы залетали крупные хлопья снежинок, но тут же таяли, растопленный её горячим львиным сердцем. — Вот уж люди зря не скажут: точно Отважная, — добавила Кэрол и помогла мужу закрепить наплечники.

— А ты Всемогущая, Кэрол, и у тебя никто этого не отнимет, будь ты хоть с магией, хоть без нее, — Питер увидел, как жена саркастично усмехнулась, и поцеловал её в губы. Он пообещал сам себе, что во что бы то ни стало снимет с нее этот дурацкий браслет и вернет ей уверенность в себе, как она делала это для него много раз. — И тебе сейчас нужно собраться, моя королева, потому что тебе надо приглядывать за всеми младшими и за замком, пока меня не будет, — Питер изо всех сил старался не думать, что эти переговоры могут быть ловушкой и что на кону стоит, прежде всего, жизнь Эйлерта.

— Думаю, надолго это не понадобится, Пит. Ты ведь уже через пару часов вернешься. Я знаю это, — Кэрол может быть нежной, когда захочет, и сейчас она была именно такой. Питеру сейчас нужна поддержка как никогда, и его жене только лишь хотелось, чтобы он вернулся живым. Больше смысла разглагольствовать не было, и потому Кэрол, сказав, что любит и проводив до порога, отпустила мужа.

К Люси уже подошло несколько воинов, самых верных из всех, среди которых был и Клинт, машущий Кассандре и посылающий ей воздушные поцелуи. Она сама осталась здесь, защищать замок в случае чего. Питер приказал конюхам подать им всем коней, и Люси вскочила на своего первой, будучи в нетерпении увидеть мужа и посмотреть предателям в лицо. Эти плебеи забыли, что у них есть не только король, но и королева, которая не оставит всё это просто так. Невольно Питер был даже восхищен.

— Ты выглядишь, как настоящая львица, — сказал он сестре, когда плотнее уселся в седло.

— А по-другому не получается, — Люси была польщена и потому даже немного улыбнулась, но посерьезнела и погнала своего коня рысью, чуть ли даже не галопом. Однако она понимала, что на переговоры так не приезжают, и потому постаралась взять себя в руки и, не выдавая волнения, вместе с Питером спокойно и уверено вести свой небольшой отряд из самых верных им людей.

Оказалось, что они приехали даже раньше, чем нужно, потому что в назначенном месте «регента» орландцев не было. Добрых полчаса Питер проходил, положив руку на эфес меча, боясь, что кто-то вот-вот нападет, и другим он тоже приказал держать ухо востро. Их всё еще могли просто-напросто поймать в ловушку, а в нынешних обстоятельствах было сложно кому-то доверять. Однако, на удивление, предатели сдержали слово и в количестве, превосходящим число нарнийцев вдвое, приехали в назначенное место. Люси вся вытянулась, как струна, и обожгла дыхательные пути холодным воздухом. Она знала этого регента в лицо — мелкий помещик Нильссон, которого, как и прочих, звали на балы. Отважная королева даже не заметила, как Питер вышел вперед и с несколько высокомерным видом осмотрел тюремщика Эйлерта.

— Приветствую вас, Ваши Величества, — Нильссон поклонился со всей учтивостью, несколько трепеща от страха. Нахален он был только с новыми подчиненными и Эйлертом, но при виде тех, кто мог бы прямо сейчас снести ему голову одним ударом, он трусливо поджал хвост. — Как я вам и обещал в письме, переговоры будут честными. Нам нужна пока только Орландия, на Нарнию мы пока не претендуем. И мы хотим сохранить прежние торговые и дипломатические отношения между нашими странами. Мы обменяем бывшего короля Эйлерта на ваше обещание о мире.

Питер и Люси мельком переглянулись. Их смущало это пока, да и все понимали, что орландцы не собираются полагаться на честное слово. Что мешает Нарнии воспользоваться тем, что в Орландии остались люди, преданные истинному Аслану и истинным королю и королеве, и вторгнуться в нее? Отвоевать трон обратно? Разве что только... Конечно! У орландцев ведь есть поддержка Тархистана, им просто не нужны лишние расходы на войну, а, напротив, необходима возможность навести в Орландии новые порядки. Да и они знают, что Нарния сейчас тоже расколота на три части: сторонники королей и королев, сторонники Тархистана и нового Аслана и те, кто просто боится вставать на чью-то сторону, а потому бездействуют.

— А откуда нам знать, что за время этого мирного договора вы не соберете войско и не нападете на нас? — Питер был более чем уверен в себе и потому внушал страх. Он задавал весьма простые вопросы, но у Нильссона не было на них ответа. — И да, где король Эйлерт? — он специально использовал это слово, показывая тем самым, что не принимает никакую власть, кроме истинной. — Я что-то не вижу его.

Нильссон слабо кивнул, всматриваясь вдаль, будто всё время ожидая чего-то. Стражники открыли повозку и грубо достали оттуда Эйлерта, уронив его на тонкий слой снега коленками. Наручники не давали ему обнять себя, чтобы согреться, и Люси, увидев мужа, чуть было тут же не бросилась к нему. Один из орландцев перегородил ей дорогу мечом, и Отважная королева уже была готова вынуть свой, чтобы сражаться. Её остановили красноречивые взгляды Питера и самого Эйлерта, который едва заметно помотал головой. Он дрожал, его губы посинели, а кожа была болезненной, изжелта-бледной. Щеки впали, за это время он будто чудовищно сильно похудел.

— Вы, все вы пошли против законных короля и королевы, — прошипела Люси, стискивая в кулаке эфес меча, — и вы за это поплатитесь.

— Ваши Величества, боюсь, у вас нет ни времени, ни смысла с нами спорить. Вы подпишете мирный договор, а иначе нам придется принять крайние меры, — по щелчку пальцев Нильссона Эйлерта пригнули к земле и занесли над его головой меч. Да, Ренат приказал даже не сметь никого убивать, но регенту хотелось лишь припугнуть Питера и Люси, не более того. Отважная королева так стиснула зубы, что челюсть хрустнула. Она не могла рисковать своим любимым мужем и отцом своих детей, даже если он будет уговаривать. — Боюсь, я вынужден настаивать.

И пока Нильссон доставал уже подготовленный в двух экземплярах мирный договор, чтобы еще больше потянуть время, к Питеру прискакал гонец и подал срочное письмо прямо в руки. Регент Орландии весь задрожал от напряжения и наблюдал за реакцией Верховного короля на письмо, написанное Каспианом. Питер отдал бумагу Люси, и та, раздумывая, как бы обманом забрать Эйлерта, прочла эти неровные строки и с ужасом взглянула на брата.

— Прошу сдать ваше оружие, Питер и Люси Певенси, — теперь Нильссон уже не любезничал, окончательно унизив их всех.

Эйлерта схватили за шиворот и кинули Люси, как только она отдала свой меч. Теперь этот шантаж был уже не обязателен.

— Эйл! — Люси мгновенно заключила его в объятья, забыв, что её доспехи в сто раз холоднее снега, и, пуская скупые слезы, гладила его по волосам. — Эйл, что они с тобой сделали?!

— Люси... Мелоди?.. — ему едва-едва хватало сил говорить. За все эти дни он уже привык молчать, да так, что сейчас язык и рот чувствовали себя непривычно. Люси не стала ему ничего отвечать и, скинув с себя железные перчатки, взяла его щеки в руки расцеловала ему лицо. В своем счастье, что Эйлерт с ней, она забыла, что сейчас никто из них не в безопасности.

С чувством полного унижения повязали всех воинов, и дался даже Клинт, чтобы не провоцировать агрессию. Плотной кучкой, со связанными за спиной руками, их посадили в тюремную повозку и повезли к Кэр-Паравалю.

*****

В ожидании, пока все вернутся с переговоров, Стефани и Лили сидели за вышивкой, а Кэрол — за вязанием, пытаясь успокоиться. Каспиан, Рилиан, Стэнли и Эдмунд были на улице вместе с Кассандрой и стояли на постах, а Айдан подавал матери нити нужного цвета. В раздражении Кэрол бросила неосторожную фразу недовольства тем, что Айдан занимается с ней рукоделием вместо того, чтобы помогать защищать Кэр-Параваль, на что встретила укоризненные взгляды от Лили и Стефани и замолчала. Принц же притих и подавал пряжу матери молча.

Сьюзен тоже стояла на сторожевых башнях, вместе с Каспианом, и то и дело поглядывала вдаль, надеясь, что вот-вот увидит Люси и Питера вместе с Эйлертом, целыми и невредимыми. Когда в замок пришло известие, что Генри умер по дороге на Остров заключенных, Великодушная королева совсем не удивилась. Конечно, более жестоким наказанием было бы заставлять его мучиться в башне, в полнейшем одиночестве, но она боялась, что если к власти придет ставленник Тархистана, то он выпустит Генри из тюрьмы и вознаградит. Именно поэтому от него стоило избавиться быстро и легко.

— Я порой тебя не узнаю, — сказал ей Каспиан, встав совсем рядом с ней и смотря туда же, куда и она, — мы ведь все понимаем, что ты отравила Генри, хоть и не говорим этого вслух.

— Если хочешь поучить меня добродетели, то давай не сейчас, Кас, — чуть грубо оборвала его Сьюзен, думая о брате и сестре. Еще иногда она думала о Дискорд. она обещала что-то предпринять, хоть и предупредила, что понадобится много времени. А вот что — вопрос другой. — Я сделала то, что посчитала нужным, и я ни капли в этом не раскаиваюсь.

— Я вовсе не собирался учить тебя чему-либо, потому что я тебя понимаю и разделяю твои чувства. Я тоже хотел отомстить за Джейсона, — Каспиан говорил спокойно, но жестко, и Сьюзен это несколько удивило. Видимо, всё то, что происходит, делает всех них более жестокими. Даже Люси и Стефани. — Но береги свою душу, Сью, ради него береги. Ты хочешь быть с Джейсоном, а для этого иногда надо держать себя в руках. Знаю, ты несколько разуверилась в Аслане, но от него всё еще зависит, попадешь ли ты в его страну. А Джейсон там. Попробуй верить хотя бы ради него.

— Знаю, но стоит мне вспомнить... стоит только подумать о том, что я могла бы до сих пор засыпать в его объятьях, что мы могли бы гулять по вечерам с Эльзой и Вестой, что могли бы поехать в Теревинфию к нашему камню, стоит вспомнить бездыханное тело Джейсона на моих руках, как меня берет такая злость. Я отомстила, но мне не лучше. Никому не лучше. Меня так бесит, что мы все — марионетки, Кас, бесит, что все мы зависим от Аслана, меня это так злит, — у Сьюзен даже руки задрожали от ярости. — Тайная магия... Аслан ведь ничем не рискует. Когда он шел на смерть вместо Эдмунда, то знал, что воскреснет, а мы с Люси провожали его в последний путь, плача, как последние дуры. Джейсон выполнил какую-то свою миссию, и его выбросили, как надоевшую куклу, с которой наигрались. А теперь я смотрю вдаль и не знаю: а вдруг на этот раз привезут мертвого Эйлерта? Или Питера? Или Люси? Кого выбросят следующим? И то, что происходит, происходит потому, что люди верят в Аслана. Они так искренне в него верят, что их легко обмануть. Он бы мог прийти и показаться, рассказать про обман. Представь, сколько жизней он бы спас. И Джейсон единственный, кто видел, что в наших рядах предатель, единственный, кто мог спасти всех нас, найдя Генри раньше. Но Джей был убит именно тогда, когда был так близок к правде, — Сьюзен ударила по камням, и из её глаз потекли злые слезы. — Всем кажется, что мне лучше, всем кажется, что я больше не плачу. Да, я почти не плачу, но чувство постоянной тоски в груди не уходит, как бы я ни старалась его прогнать. Эта боль так плотно поселилась там, что пульсирует каждый раз, стоит мне только вспомнить его улыбку, его прикосновения, его взгляд. Джейсон должен был жить. Не ради великих целей, не ради миссий, а просто жить ради счастья. Он должен был смеяться, должен был радоваться каждому дню, а не помнить всю свою жизнь, что в любой момент он может лишиться всего, что он может умереть. И я не хочу верить в Аслана и его святую добродетель... Люди верят в него, а его нет, и именно поэтому их легко обмануть.

— Сью, — Каспиан по-дружески нежно взял её за руку и повернул к себе. Слезы у него самого потекли из глаз, когда он выслушал всё то, что она только что сказала.

— Если бы только я была с ним... если бы только я тогда, двадцать один год назад, была с ним... моя нелепая гордыня, мое нежелание выслушать его, мои упреки довели его до того, что он захотел умереть, чтобы всё исправить. Если бы не я, Эдмунд мог не погибнуть тогда, если бы не я, Джейсон не пожертвовал бы собой ради него, если бы только не я... Я должна была сказать тогда Джею, что я с ним, убедить, что он ни в чем не виноват, сказать ему, что я прощаю его и что люблю... Мне нужно было быть с ним... Я сказала, что ненавижу его, назвала предателем... Что я наделала?.. — Сьюзен зарыдала так сильно, что ей захотелось кричать. Она так не плакала с тех самых пор, как увидела мужа мертвым. — Во всем виновата я... я одна...

— Случилось то, что должно было, и я тоже ненавижу то время, когда считал его своим врагом. Я проклинаю все минуты ссор... И проклинаю себя за то, что тогда не выслушал его и не дал сделать этого тебе, когда ты была готова. Если кого и следует винить, то меня, — Каспиан долго обнимал Сьюзен, давши выплакаться себе в плечо. Неизвестно, когда ей станет лучше. Но она была не единственной, кто винил себя и кому было плохо.

Отвлек их грозный и невероятно громкий бой барабанов. Сьюзен медленно отпрянула от Каспиана и, вытерев слезы рукой, посмотрела вдаль, надеясь увидеть Питера, Люси или Эйлерта, но не было ни одного из них. Это было несколько орландцев, судя по военной форме, которые состроились в две колонки лицом друг к другу и пропускали кого-то вперед. Из темноты отдало чем-то блестящим и прекрасным, и, прищурившись, Каспиан увидел львиную лапу, шагнувшую тихой поступью.

— Аслан?! — Каспиан задал этот вопрос скорее сам себе, однако как только лев показал свое грозное лицо, стало понятно, что это не он. Сьюзен схватила друга за руку и повела его на другую башню, откуда было лучше видно.

Вдалеке показался озадаченный Стэнли с оружием наготове. Чуть дальше стоял Эдмунд. Все они видели, как слуги и воины Кэр-Параваля стадом бросились навстречу им. Тщетно Кассандра кричала и приказывала вернуться: её никто уже не слушал и не хотел слушать. Один из орландцев вышел вперед и громко, перебив шепчущуюся толпу, прокричал:

— Нарнийцы! Аслан пришел к вам, чтобы ваши сомнения в Его воле рассеялись! Он посчитал, что ваши короли и королевы Его подвели! И он уже выбрал нового короля! А посему приказываю взять ваших королей и королев и, не причиняя им вреда, привести сюда, чтобы они тоже услышали волю Аслана и покорились Ему!

Каспиан и Сьюзен переглянулись между собой, а потом с Эдмундом и Стэнли. Все вместе они рванули вниз, к остальным членам семьи. Сперва они наткнулись на Кэрол, которая тут же схватила меч. Она быстро сказала, что они слышали всё из окна, и побежала за Мелоди и Маргарет, которые играли с нянями. Всемогущая королева твердо была намерена защищаться. Эдмунд быстро кивнул ей и, пока еще ни на кого не наткнувшись, бросился к Стефани, а Сьюзен и Каспиан направились разыскивать Эльзу: она должна была быть где-то с Вестой и Ренатом. Стэнли же пошел за Эммой и Эриком.

— Эд! Что происходит? — первой воскликнула Лили.

— То, что мы не успели найти лже-Аслана. Он сам нас нашел!

Позже Эдмунд и Рилиан встали на страже покоев, в которых находились, и ждали остальных. Пока «Аслан» говорил свою речь, а люди и звери заворожено его слушали, уже успела прибежать Кассандра, донельзя рассерженная. Она вслух выругалась не самыми приятными словами, к которым подключилась Кэрол. К счастью, нянечки, очень любившие принцесс, без разговоров отдали ей Мелоди и Маргарет. Эмма, Стэнли и Эрик тоже оказались здесь. Скоро явились Сьюзен, Каспиан и Эльза. На все вопросы о том, где сейчас Ренат, она отвечала, что не знает, потому что он сказал, что ему нужно отойти, а потом не вернулся. С ними была Веста. Все вместе они бросились в убежище, где заперлись изнутри. Стефани быстро замуровала все входы и стены несколькими защитными заклинаниями. Благо, что на такие случаи в убежище есть продовольствие и всё самое необходимое.

— Один вопрос: что с Люси, Питером и Эйлертом? — обеспокоенно сказала Лили, к которой изо всех сил жалась испуганная Маргарет. Мелоди, услышав про своих родителей, заплакала, и Стефани пришлось её успокаивать.

— И с Ренатом. Быть может, его тоже схватили, — подсказала Эльза, и Рилиан утешительно её обнял. Всё же Ренат был её другом, и было понятно, почему она переживает.

— А что если мы прямо сейчас выйдем на улицу из убежища? — предложил Стэнли.

— Да, но куда мы пойдем? Наверняка они уже выставили там охрану, — возразил Эдмунд.

— Я не вполне понимаю, зачем мы вообще здесь сидим, — Стефани старалась мыслить благоразумно, но все её раздумья крутились вокруг родных и друзей. — Мы же с вами договорились, что если народ того потребует, мы уйдем. Они не станут нас убивать, потому что тогда у всех закрадутся подозрения, что Аслан ненастоящий, потому что он никогда не был столь жестоким.

— И что же ты предлагаешь?! Просто сдаться?! — почти в один голос выкрикнули Кассандра, Кэрол и Стэнли.

— Вы же понимаете, что Питер, Люси, Эйлерт и Клинт у них, — Стефани обреченно посмотрела на них всех и скрепила руки в замок. — Какова вероятность, что они сбежали? Как по мне, она почти равна нулю. И мы даже не знаем, что сейчас происходит у Гарольда, Юстаса, Джил и Дамира с Пенелопой. Не думаю, что «Аслан» про них забыл.

— Я не собираюсь сдаваться! Нельзя же так! Неизвестно какого тирана они выберут королем, мы не можем оставить Нарнию! — продолжал возмущаться Стэнли и все мужчины, а также Кэрол, Эльза и Кассандра. Эрик ушел к Маргарет и Мелоди, чтобы немного отвлечь их от разговоров взрослых, Айдан и Эмма тоже не хотели вмешиваться, так как у них не было однозначного мнения на этот счет. А вот Лили была со Стефани полностью солидарна.

— Мы должны что-то придумать! Обязаны! — Кэрол изо всех сил пыталась придумать хоть какой-то план, но тщетно.

— А я согласна с Лили и Стефани, — Сьюзен голос подала впервые, и все переключили свое внимание на нее. — Мы пообещали на совете, еще совсем недавно, что если народ потребует нашего смещения, мы подчинимся. Мы потеряли Джейсона, практически потеряли Эйлерта. Эльзу похищали, меня и Кэрол могли убить в Тархистане. Нам пора признать, что мы проигрываем, понимаете? Они на два шага впереди нас. У нас нет ни пророчества, ни Аслана в помощь, толком нет верных людей, потому что большинство из них напугано.

— Ты же понимаешь, что даже если мы все уедем, нас не оставят в покое, — возразил Эдмунд. — За нами всегда будут следить и подозревать, чтобы мы не попытались отобрать свой трон обратно. Очевидно же, что такой Аслан никогда не будет добр, что он приведет с собой тирана, а не короля. Да и мы никогда себе не простим, что сдались.

— А мы и не будем сдаваться, — Стефани взяла мужа за руку и с воодушевлением посмотрела на всех, — не будем. Ты прав, мы не можем доверить Нарнию непонятно кому, и поэтому, как бы жестоко это ни звучало, мы дадим нарнийцам и орландцам понять, что они сами привели тирана. Ты и сам знаешь, Эд, что чтобы выиграть, порой нужно отступить и набраться сил. Если мы запремся здесь, наши родные могут погибнуть, но если наберемся терпения и смелости, то мы не только выручим их всех, но и сможем дать себе время придумать план. Тархистан и их лже-Аслан с королем-деспотом, которого они приведут, не оставят в покое нас, они будут искать союзников, чтобы сразить Гальму, которая нас примет. Мы должны первыми набрать союзников, да и потом, часть народа нам всё еще верна, а когда люди поймут, кого они привели на трон, то будут пополнять наши ряды. У нас есть друзья, но, что важнее, все мы есть друг у друга. Мы были слепы и позволили этой заразе распространиться, но в Гальме мы будем держать ухо востро и победим. Когда было иначе?

Эдмунд сильнее стиснул руку жены и украдкой посмотрел на нее, теперь полностью разделяя её мнение. Все поочереди поддержали её и попросили снять защитные заклинания. Стефани и Эдмунд первыми вышли из убежища и показались солдатам, которые пришли сюда ломать дверь. Лилиандиль мирно взяла за руки Маргарет и Мелоди и повела их вперед. За ними вышли Каспиан и Стэнли, а потом все по очереди. Кэрол и Кассандра замыкали строй с гордо поднятой головой и всем своим видом показывали, что они — не пленники. Это они приняли решение выйти, и никто не имеет права причинить им вреда. По привычке солдаты чуть было не поклонились, но вовремя опомнились, на что Кэрол и Стэнли только одинаково саркастично ухмыльнулись.

Вся королевская семья показалась на улице, и лишь из-за страха перед «Асланом» никто ей не поклонился. Прямо напротив них всех стояли Люси, Эйлерт, Питер и Клинт, который отказался склониться, как другие, пусть остальные и сделали это вовсе не потому, что хотели, а потому, что осознавали, что ничего не добьются сопротивлением. И Питер понимал их. Он уже начинал потихоньку смиряться с неизбежным. Пусть несколько битв подряд проиграно, вся война еще впереди.

— Вы глубоко разочаровали меня, короли и королевы Нарнии, — заговорил Хатари, и только те, кто действительно знает Аслана, могли отличить голоса этих двух львов. — Но я милостив, и именно поэтому отпущу вас с миром. Вы хорошо служили мне когда-то, но сейчас разуверились во мне и в моих решениях. Скоро вам дадут корабль, и вы, всей семьей, покинете Нарнию и Орландию. Я выбрал нового, достойного короля! — возвестил «Аслан», и все внимательно прислушались. — Им будет... — эта пауза тянулась, словно вечность. — Сэр Ренат! Да здравствует король!

— Да здравствует король! — подхватили все и увидели фигуру молодого человека, которая робко направлялась к «Аслану». У многих такой вызывал море вопросов, но никто, конечно же, не осмелится их задать.

У всей королевской семьи, а больше всех у Эльзы, всё перевернулось внутри. Кэмбел так надеялась, что ослышалась, так надеялась, что это какой-то другой Ренат. Но нет — вот он, тот самый, её друг, который идет между рядов подданных, глядя на то, как они кланяются ему. И по его взгляду нельзя было сказать, что он не ождал этого. Сьюзен подошла поближе к дочери и обняла её за плечи, а потом у Лили, Стефани, Эдмунда, Каспиана и самой Сью в голове пробежала фраза Джейсона, которую он произнес касательно Рената, когда они купались на речке еще перед приездом тархистанцев: но вот увидите, что-то произойдет, и вы убедитесь, что я в очередной раз оказался прав. Да, оказался, тысячу раз оказался прав. Как же давно это было... Каспиан ведь так пытался быть Ренату родственником... А Дамир? Каким это будет для него ударом.

Ренат вышел к Хатари и робко помахал всем рукой, стараясь не смотреть на королевскую семью. Народ несмело приветствовал нового короля, и тот отвечал им улыбкой, которая померкла, стоило только взглянуть на Эльзу. Она пусто и неотрывно смотрела прямо на него и не верила своим глазам. Теперь всё вставало на свои места: почему она «случайно» оказалась в том месте, в котором её похитили тархистанцы, почему они оставили его в живых, почему он так легко и бесстрашно смог вызволить её, почему Джейсон подозревал его, почему Ренат пытался разлучить её с Рилианом, почему постоянно куда-то пропадал. А Ренату тут же хотелось броситься к Эльзе и всё ей объяснить. Он панически боялся, что она подумает на него, что это он убил её отца. Он ужасался мыслям о том, что кто-то когда-нибудь узнает всю правду. Но Ренат не сдвинулся с места, а только слушал, как ему кричали «Да здравствует король!»

*****

Весь тельмаринский замок стоял на ушах, не понимая, что делать. Кто-то заметил орландцев и побежал к ним, кто-то — к Юстасу и Дамиру, никто решительно не понимал, что делать и что происходит. Джил, еще недавно опечаленная пропажей своих драгоценностей, теперь уже совсем о них не думала и даже не знала, что Гарольд пошел за ними к Берте. Она прибежала к Пенелопе и Элвину, который плакал от криков и страха, царящего вокруг. Мать тщетно пыталась его успокоить, смотря в окно на то, как орландцы дерутся с их стражей и как некоторые без боя сдают свое оружие, добровольно. Всем и так было понятно, что это те самые предатели, которые схватили Эйлерта.

— Пенни! — что было сил кричал Дамир, стараясь найти жену. — Пенни, где ты?! Джил! Юстас! Элвин! Пенни! — он прошел недалеко от тех покоев, где сейчас была Пенелопа, и она услышала слова мужа будто бы отдаленно.

— Дамир, мы здесь!

— Хвала Аслану! Пенни, Джил, вам с Элвином и Гарольдом надо уходить! Сейчас же!

— Все наши лошади не подкованы, Дамир. Да и где Гарольд? — возразила Джил, смотря на то, как Пенелопа принялась одевать Элвина. С улицы всё еще слышался лязг оружия и крики, в замке была суматоха, и теперь было не разобраться, где верные слуги, а где те, что перешли на сторону «Аслана». Они не могли доверять никому, и потому Дамир не дал жене и сыну ни одного охранника. Джил немного умела обращаться с мечом, так было куда безопаснее в нынешних обстоятельствах.

— Лошади — это уже неважно. А Гарольд... Он пошел к Берте, чтобы спросить её, поедет ли она в Гальму! — Дамир схватился за голову и несколько мгновений не мог выговорить ни слова. Он пытался придумать хоть что-то, что могло их спасти, но он мог только отвлечь внимание на себя, отправить Юстаса искать Гарольда, а Пенелопу с Джил и Элвином — куда-нибудь в безопасное место.

Дамир бросился к шкафу, достал оттуда первую попавшуюся сумку, накидал туда яблок и груш, что лежали в вазе, потом бросил туда же пару свеч и несколько тряпок и вещей Элвина, валявшихся тут же. Он вытащил из доспехов в коридоре два меча — себе и Джил — и подал дамам плащи. Дамир сказал им немедленно скакать в Кэр-Параваль, чтобы предупредить, ведь он не знал, что там сейчас происходит то же самое. Он собирался отвлечь внимание «дипломатическими» разговорами, чтобы дать близким немного времени для побега. Пенелопа схватила Дамира за щеки и поцеловала, прося его быть осторожным и бежать при первой же возможности, а потом спешно взяла Элвина на руки и повлекла за собой Джил по малолюдным коридорам, ведущим к конюшне. Поул наспех оседлала лошадей, а потом обе дамы пустили скакунов во всю прыть, стараясь не думать о том, что будет с их мужчинами и Гарольдом.

Но не проскакали они и километра, как лошадь Джил подстрелили из арбалета и она упала наземь уже мертвой. Поул крикнула Пенелопе, чтобы та не останавливалась, но она уже спрыгивала с седла, чтобы помочь подруге выбраться. Элвин крепко держался за её юбку и из-за страха даже забыл, как плакать. Он о чем-то спрашивал мать, но она не отвечала, доставая ногу Джил из-под мертвой лошади.

— Ну давай, давай, еще немного! — кричала она, почти что высвободив Джил.

— Пенни, сзади!

У Пенелопы быстро сработала реакция: она схватила меч и закрыла сына собой, однако, к её сожалению, она так и не обучилась фехтованию. Орландец с двух ударов выбил оружие из рук Пенелопы и схватил сначала её, а потом Элвина, который что-то кричал матери. Джил освободили только после того, как связали ей руки. Орландцы не пытались причинить им вреда или насмехаться, но и выпускать они их тоже не собирались. Они даже позволили Пенелопе и Элвину ехать на одной лошади, правда, связанными, так что любая попытка сбежать была практически равна самоубийству.

Джил, Пенелопу и Элвина привели к уже связанным Дамиру и Юстасу. Вред долго кричал ругательства, но никто на него не обращал внимания. Их заперли в тюремной повозке, такой же, в какой в Нарнию привезли Эйлерта, и заговорили между собой о том, что их нужно как можно быстрее доставить в Кэр-Параваль. Правда, Гарольда так и не нашли.

*****

А Гарольд, наткнувшись на врагов, бежал, что было сил, да так, что из носу пошел пар, а лоб покрылся испариной пота. В глазах уже начинало мутиться, но он старался не сбавлять темп, однако понимал, что вот-вот упадет от бессилия. «Я слышал шаги!», «Держите его!», «Вон он, там!» — кричали со всех сторон, и Гарольд почувствовал себя загнанным собакой зверем, как те, на которых охотился сам. Вскоре принц и правда споткнулся о какую-то корягу и полетел вниз по оврагу. Отбив плечи и ноги, он весь извалялся в грязи и кое-как встал. За собой он оставил полосу грязи, так что было нетрудно догадаться, что он здесь. Однако больше Гарольд не мог бежать. В дикой отдышке, он кое-как дополз до реки и начал жадно глотать воду. Все мышцы гудели от боли и напряжения, и теперь он не знал, что ему делать. Пробудились воспоминания, когда в пять лет они с Дереком потерялись в лесу. Если бы не единороги, они тогда не спаслись бы от диких тварей, которые жили в пещерах еще со времен первого правления Белой Колдуньи. Однако тогда с ним был кузен, а сейчас Гарольд был один и не представлял, как быть дальше.

— Я вижу следы! Они обрываются здесь! — кричали где-то издалека, и у Гарольда не было сомнений, что его вот-вот найдут. Он послушно замер на одном месте.

— Гарольд! — позвал его кто-то, и он подумал, что ему показалось. — Гарольд, посмотри на меня! — кажется, он узнавал этот голос.

— Тефия?! Как ты...

— Нет времени объяснять, съешь это, — из воды торчало лишь её бледное лицо и протянутая вперед рука с какой-то гадостью в ладони. — Быстрее, пока они сюда не пришли!

— Что это?

— Доверься мне!

— Эй, идите сюда! Он скатился с оврага! — закричал один из «охотников», и Гарольд, на мгновение обернувшись, взял у Тефии гадкое растение и через силу, почти не разжевывая, проглотил его. У него не было времени подумать, какая же это гадость, похуже брокколи, как наяда уже схватила его за шею и полностью погрузила в реку, вместе с головой. Гарольд ожидал, что будет задыхаться, но его легкие дышали так же легко, как и на земле. Тефия схватила его за руку и приказала плыть за ней настолько быстро, насколько хватает сил.

*****

Несмотря на ужасную и ветреную погоду, оставшихся членов семьи привезли из тельмаринского замка в Кэр-Параваль буквально за два дня. Всё это время королей и королев вместе с детьми держали в отдельных покоях, однако, надо отдать должное, поили и кормили их хорошо. Ренат распорядился, чтобы им приносили всё самое нужное и позволили держать рядом Весту и ворона Ангуса. Здесь же были Кассандра, Клинт и Эрик. А когда в эти огромные покои толкнули еще и Джил, Юстаса, Дамира и Пенелопу с сыном, то все тут же кинулись их обнимать и пояснять, что же такое произошло. Дамир не мог поверить, чтобы его брат, его родной брат... Всё это время был предателем и лжецом.

С Ренатом Эльза наотрез отказывалась разговаривать, как бы он ни умолял. И сейчас, пока Стефани и Эдмунд допытывались, где находится Гарольд и начинали паниковать, она думала только о том, какой же она была глупой. Единственный раз она решила не доверять отцу, и вот чем это обернулось. Джейсон был прав, всегда был прав. Ренат использовал её, он утешал и целовал её, зная, что он на стороне тех, кто убил Кэмбела. И происходило то, чего избранник Таш боялся больше всего — Эльза стала подозревать, что это он убил её отца. Тогда всё вставало на свои места.

Несколько лордов было арестовано за то, что они пытались оказать сопротивление новой власти, но Питера лично допустили к ним, чтобы он попросил их дать присягу Ренату, когда его будут короновать. Верховный король уже не задумывался ни об унижении, ни о своем достоинстве. Его мысли занимала только безопасность его семьи. Никто не знал, что с ними будет, а неизвестность пугала больше всего.

— Ваш корабль почти готов к отплытию в Гальму, — печально объявил посыльный, зашедши в покои к королям и королевам. — Провизия собрана, но управлять самим кораблем вам, к сожалению, придется самим. Леди Кассандра, Его Величество король просит вас к себе.

Сначала Кассандра было удивилась, но потом злобно улыбнулась.

— Вот и отлично. Я скажу «Его Величеству королю» пару ласковых слов, — Кассандра сжала ладони в кулаки и, грубо ударив по рукам хотевшим сопроводить её стражникам, сама рванула в кабинет Питера, который теперь принадлежит Ренату.

Она прошмыгнула по коридорам так быстро, как могла, и бесцеремонно открыла дверь. Взглядом, как бы говорящим, что кланяться она не будет, Кассандра уселась на стул подле Рената, чем несколько застала его врасплох, и с крайним осуждением прищурила глаза.

— Что надо, Ренат? — в этом голосе было больше яда, чем во всех пробирках Джейсона вместе взятых.

— Поправлю: Ваше Величество, — усмехнулся Ренат, решив сделать вид, будто бы с Кассандрой его ничего до этого не связывало, будто он не воевал под её командованием и не учился у нее боевому искусству с детства. — Тебе лучше встать и поклониться в моем присутствии.

— Боюсь спину от поклона сломать, — сквозь зубы сказала Кассандра, — и мне плевать, что ты соберешься со мной делать за это.

— Что ж, думаю, скоро ты научишься правильно разговаривать, — спокойно ответил Ренат. Он был готов к этому презрению и безоговорочной верности Кассандры королям и королевам. — Когда узнаешь, что твои родители и родители твоего мужа находятся под строжайшим наблюдением, — воительница сжала ладонь в кулак и намеревалась ударить Рената. Ей хотелось покончить с ним прямо сейчас одним ударом ножа, но она не могла. Не могла, потому что у нее не получалось отвыкнуть от того, что перед ней мальчик, которого она сама когда-то вместо его отца научила держать в руках меч и аплодировала его успехам, которого поздравляла с первыми начинаниями и ласково трепала по голове. — Такие люди, как ты, очень нужны мне, Кассандра. Тебя назначили верховной главнокомандующей, первой после короля, и я не собираюсь этого менять. Думаю, скоро мы снова научимся доверять друг другу. Я не тиран, Касс, и я помню, что ты для меня сделала. Но, увы, я вынужден пока надавить на тебя, чтобы ты осталась и даже не думала пойти против меня.

Кассандра медленно встала на ноги и, смотря прямо в лицо Ренату, с подрагивающими уголками губ, сняла с себя значок с изображением льва и кинула его «новому королю» прямо в лицо. Избранник Таш терпеливо зажмурился и, совладав с собой, произнес следующее:

— Я не хочу быть жестоким к тебе, Касс, — медленно и выдержано сказал он, — но ты меня вынуждаешь. Я не хотел трогать никого из королевской семьи, но ничего не говорил о твоих родителях или твоем муже. А еще в моей власти тот парнишка с кухни, с которым водится Эмма. Ты же не хочешь сделать им плохо, верно? — в глазах Рената горел жестокий огонь, и Кассандра про себя усмехнулась этому выражению лица. Она смотрела на него, как на нашкодившего мальчишку, который еще не понимал, во что ввязался.

— Давай-давай, Ренат. Посмотрим, что на это скажет Эльза, — Кассандра ударила в самое сердце, но он не собирался сдавать позиции. — Я останусь, если тебе этого так хочется, о мой король, — воительница издевательски скривилась, убрав волосы за ухо, и положила руки на стол, максимально приблизившись к лицу Рената. — Но лишь потому, что хочу сидеть в первом ряду и видеть, когда твой трон рухнет, не успев как следует установиться. Вот увидишь, твоя башня из слоновой кости скоро станет твоей собственной тюрьмой.

Кассандра схватила свой значок и пошла туда, куда её вели стражники, которые вот-вот снова станут её подчиненными. Рената передернуло от этих слов, а по коже прошел холодок. Нет, он обязательно завоюет любовь народа и поставит свой трон так крепко, что он никогда — никогда! — не пошатнется. Парень посмотрел на свои руки, и ему померещилась кровь. Ренат тут же засунул ладони в рукава и встрепенулся от страха. Перед ним буквально всё еще пылали глаза Кассандры, а в голове слышался смех Джейсона.

— Скажи нашим бывшим монархам, чтобы собирались. Они могут взять всё, что им нужно. И скажи Эльзе, что скоро я зайду к ней, — приказал он посыльному, предварительно подозвав его, а сам повернулся к окну. В нем было слишком темно. Ничего не разглядеть.

*****

Стефани не могла перестать плакать, и даже все ворчания Азирафаэля ей не помогали. От Гарольда не было никаких вестей, так как его никто так и не нашел — ни свои, ни чужие. Все сборы легли на плечи Эдмунда. Он ограничился одним большим сундуком и парой сумок, куда сложил несколько костюмов и платьев из гардероба жены, свою одежду, обувь, а также пару книг и всяких разных вещей, которые их сердцам были особо дороги. Так он старался не думать, что с его сыном что-то случилось, и оказался прав. Скоро в окошко постучалась синица и отдала письмо в руки Эванс. Это писал Гарольд. Он просил не волноваться и сказал, что прибудет в Гальму сам, без них, но обязательно будет там. Как доберется — не сказал, но уверял, что он в полнейшей безопасности и сейчас с Тефией. В наяде Эдмунд был уверен, а потому подозревал, что она каким-то образом проведет его по воде.

Кэрол не могла успокоиться и перестать ругаться хоть на минуту, скидывая все свои вещи и вещи Питера в сундуки. Она не забыла положить туда меч и щит мужа. Это его реликвии, и их никто не отберет. Стэнли всё время поддакивал матери, будучи полностью согласным с тем, что она говорит, и укладывал всё, что хотел взять с собой. Питер был сам не свой, а потому молчал, и нетрудно было догадаться, что за боль у него на сердце. Он думает, что подвел всех: свою семью, Нарнию, Аслана. Он ведь обещал защищать всех их... Айдан, чтобы отвлечь, попросил отца помочь собрать все его краски и особо важные для него портреты, среди которых было изображение Греты, как память о первой любви.

Каспиан одолжил свои вещи Дамиру, а Лили свои — Пенелопе. Немного не по размеру, но лучше, чем ничего. Эльза сказала, что хочет побыть одна, а потому Рилиан всё время находился с Маргарет и помогал собрать все её игрушки. Сестренка временами плакала и задавала отнюдь не детские вопросы, но старший брат не желал на них отвечать и только улыбался. Он просто не хотел думать ни о чем, от этого становилось страшнее. Надо же, по вине того, кого он люто ненавидел, они вынуждены покидать родной дом! Рилиану казалось, будто он единственный, кто хочет убить Рената здесь и сейчас. В порыве ярости он сказал об этом Дамиру.

— Он всегда ревновал ко мне мать, — лишь сказал Дамир, — если хочешь, поговорим об этом позже. Всё это неспроста.

Люси одолжила одежду для Эйлерта у Эдмунда, так как у них было примерно одинаковое телосложение. Им только и оставалось утешаться тем, что они вот-вот увидят Дерека. Мистер Тумнус пытался всячески приободрить Жемчужинку и смешил её, отвлекая от ужасных мыслей. Мелоди была рада тому, что её папа в порядке и что скоро она увидит родного брата, а потому расстраивалась меньше всех. Её наивный детский мозг еще не осознал того, что происходит. Люси с сожалением уложила сверху свои эликсир и кинжал.

Сьюзен забыла обо всех своих нарядах и положила лишь несколько платьев и костюмов на разные случаи жизни. Обуви она взяла с собой так же немного. Она сложила с собой две самых любимых рубашки Джейсона и свою шкатулку с вещами, связанными с ним. О Весте она тоже не забыла и собрала её любимые ошейники и миски, а также её собачью кроватку. А еще она прихватила с собой «Астру» и несколько любимых книг, одну из которых она так и не успела прочитать Джейсону вслух. Лук и колчан со стрелами легли рядом.

Юстас и Джил, забыв обо всех своих ссорах, злились на Рената и говорили между собой, укладывая вещи и помогая то же самое делать Эмме. Когда она справилась со всем, то побежала к Эрику, чтобы подсобить и ему. Стражник сопроводил её к парню, но когда она вошла, то не увидела ни намека на сборы. Поваренок сидел на кровати, будто дожидаясь её, и нежно улыбнулся.

— Почему ты еще не собран? Уже завтра утром нам отплывать, — сказала Эмма с каким-то потаенным страхом в груди.

— Эмма, послушай, я... — он посадил её рядом с собой на кровати и нежно взял за руки. — Я никак не могу уехать с тобой...

— Не выдумывай глупостей и собирайся, Эрик, — Вред грубо выдернула свои руки и подошла к его скромному шкафу. — Итак, у тебя мало вещей, поэтому просто возьмем всё. Это даже не обсуждается! — Эмма взяла какую-то сумку и начала бросать в нее всю его одежду. — Чего сидишь? Помогай!

— Эмма, я не еду, — более твердо повторил Эрик и подошел к ней. Ему было больно это говорить, но чувство долга давило на его плечи слишком сильно. — Не еду, потому что я буду нужнее здесь.

— Нет, я тебя здесь не оставлю! Я насмотрелась на Сьюзен и Люси и твердо заявляю тебе: с нами такого не будет. Я не позволю тебе остаться там, где этот псих Ренат, которого я считала своим другом, может тебя убить, — Эмма хотела продолжить собирать вещи, но Эрик перехватил её предплечья и развернул её к себе.

— Любовь моя... — он заключил её в объятья, чтобы она не вырвалась и чтобы он мог как следует побыть с ней напоследок. — Я должен остаться. Вы никому не можете доверять, кроме меня, Кассандры и Клинта. Я должен помочь вам здесь, слышишь меня? Я просто не могу иначе, я поклялся тебя защищать.

— Нет, нет, нет! Нет, я тебя не оставлю! — Эмма сжала руками его предплечья, понимая всю серьезность его намерений. Её лицо искривилось в рыданиях, и она прижалась своей грудью к его груди еще крепче. — Эрик, нет! Это не игры, это не мой отец, от которого мы скрывались и которого боялись. Всё гораздо серьезнее. Как я могу тебя здесь бросить?..

— Я обещал твоему отцу, что буду достойным тебя, — Эрик целовал её светлые локоны и гладил по плечам, — и я его не подведу. Я очень хочу спасти тебя и вернуть тебе дом, а для этого я должен быть здесь, — он грудью чувствовал, как Эмма отрицательно машет головой, заливаясь слезами. — Любовь моя, посмотри на меня, — он приподнял её лицо за подбородок, разжав объятья, и постарался улыбнуться, — со мной ведь всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности, чтобы ты была счастлива.

— Как мне быть счастливой, если что-то случится? Эрик, я не переживу этого, не переживу! — она держала его за запястья и не переставала рыдать. — Давай тогда я останусь с тобой! Давай будем добиваться всего вместе!

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, а для этого ты должна уехать. Так нужно, Эмма, только так.

Эрик почувствовал, как девушка рывком притянула его губы к своим, не переставая урывками произносить слово «нет». Её слезы катились теперь и по его щекам, а её руки снимали с него рубаху и штаны. Эмма не понимала, что делает, но она думала, что будучи с ним максимально близко, она убедит его поехать с ней. Эрик раздел её быстрее обычного и, закинув её ноги к себе на бедра, прижал к стене и вошел в нее. Вред боялась перестать зарываться в его волосы и целовать его, молясь о том, чтобы эти мгновения длились вечно. И только Эрик понимал, уже укладывая Эмму на свою кровать и продолжая всё на ней, что это их последний момент близости, а когда будет следующий... Никто не знает, никто не сможет сказать наверняка. А потому он наслаждался своим именем на устах Эммы, её телом и её признаниями любви так, как оно того требует. И всё же понимал, что ему всегда будет мало и что скоро он проводит её на корабль. Лишь бы только она была в безопасности.

*****

Эльза, как и все, собирала свои вещи. Ей так хотелось поскорее убраться отсюда, несмотря на то, что это её покои и её дом. Теперь всё казалось ей чужим, будто она в клетке. И всему виной тот, которому она еще недавно говорила, как же поразительно всё вокруг изменилось. Эта тварь знала, кто повинен в смерти её отца. А могло быть и так, что Ренат еще и самостоятельно приложил к этому руку. Какой-то частью души Эльза не хотела знать наверняка, иначе это означало бы, что её обманывали больше половины жизни. А если Ренат решил стать королем Нарнии, когда Кэмбел ему отказала, то он еще более слаб и мстителен, чем она думала.

Эльза узнала его по шагам и даже не собиралась пускать его на порог своей комнаты, пока не уедет, будь он хоть владыкой мира.

— Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, Ренат, убирайся! — крикнула она ему, как можно плотнее укладывая свои платья в сундук. Однако парень не отступал и приближался. — Ты меня плохо слышишь? Я сказала — пошел вон!

— Эльза, нам надо поговорить. Я хочу всё тебе объяснить, — у Рената не осталось ни грамма той уверенности, которая была у него при разговоре с Кассандрой. — Я хочу, чтобы ты меня поняла.

— А что я должна понять? Что ты подстроил мое похищение? Что из-за тебя меня чуть не изнасиловали? Что из-за тебя меня избили? Что из-за тебя Эйлерта морили голодом? Что из-за тебя пропал Гарольд? Что я должна понять?! — Эльза резко обернулась к нему, и Рената аж передернуло от её взгляда. — Ах, да, совсем забыла, — она горько и злобно усмехнулась, — мой отец знал, какая ты мразь на самом деле. И когда ты меня «спас», он понял, что что-то здесь нечисто... И, Ренат, если решил поиграть в прадву, то отвечай: за что убили моего отца? Или, возможно, ты сам убил?

Ренат остолбенел. Его коленки затряслись от страха подозрений. Он знал, что всё объяснить будет трудно, но не знал, насколько сильно.

— Он действительно меня подозревал, Эльза... — заговорил Ренат, сев на её кровать, чтобы не упасть и не потерять сознание от охватившего его ужаса. Каждое слово давалось так же тяжело, как если бы он поднимал мешок весом в десять килограмм. — Я готовился к тому, чтобы стать королем, с одиннадцати лет. Мне сказали, что... — он осекся, чуть было не проговорившись о пророчестве, в котором фигурировали Эльза и Рилиан. — Что я должен подружиться с кем-то из королевской семьи, чтобы получать информацию, и я выбрал тебя. Тогда я даже не думал, что всё приведет к тому, что я буду испытывать к тебе какие-либо чувства. Постепенно все перестали относиться ко мне с подозрением, но Джейсон... Я всё время чувствовал от него какую-то скрытую угрозу. Ты любишь своего отца и даже не представляешь, какой страх он может внушать, не знаешь, насколько он на самом деле хитер. Я каждое утро просыпался с мольбой о том, чтобы меня не арестовали и ложился спать с теми же мыслями. Я очень боялся, что Джейсон рано или поздно всё узнает. И чтобы стать героем в его и твоих глазах, я придумал то якобы похищение. Тахир сказал мне, что если этот план не сработает, то я должен убить твоего отца.

Теперь задрожала уже Эльза, боясь услышать то, что было дальше.

— Я просто хотел, чтобы ты смотрела на меня так же, как я сморю на тебя, Эльза... Я не говорил им тебя бить или насиловать, они ослушались. Твой отец обвел меня вокруг пальца, заставив думать, что мой план удался, и вот на празднике в честь Кассандры ко мне подошел Генри и сказал, что Джейсон копает под меня. Не знаю, как он это узнал, но... Он тоже попросил меня убить твоего отца, чтобы быть с твоей матерью. Но я отказался. Как раз тогда я решил устроить нападение троллей, чтобы отвлечь вас всех от восстания, которое я готовил. Оно должно было случиться до того, как твой отец докопается до правды, но я даже не подозревал, что Генри воспользуется этим и... Эльза, твой отец спас меня от тролля, думая, что мне угрожает опасность. Тот тролль просто забыл, что я за них, — чем дольше Ренат говорил, тем легче ему давалась эта тщательно отрепетированная ложь, и потому произносил он её без малейшей запинки. Изобразил искренность так, что сам себе начинал верить. — И Генри воспользовался этим и убил его. Мне жаль, Эльза, я не хотел этого, клянусь, я не хотел, — он схватился за голову руками и готов был поклясться перед самим Асланом, что в этом он не врет. — Я бы не лишил тебя человека, которого ты так любила. Я не хотел этого...

— Уже плевать, чего ты хотел, Ренат, — по щеке Эльзы скатилась одна-единственная горькая слеза. Она не верила ему, но очень хотела, а потому внушала себе то, что всё, что он сказал, — правда. — Ты практически самостоятельно лишил меня отца, лишил меня дома. И неизвестно, сколько еще человек потеряет близких по твоей вине. Но ты можешь радоваться, ты добился, чего хотел и к чему шел долгие годы. Поздравляю, — Эльза хотела было выйти и сказать, что она готова, как Ренат схватил её за плечи.

— Не всего, чего хотел, — сказал он совершенно искренне, — я видел тебя своей королевой. Я люблю тебя, Эльза. Я хочу быть с тобой, мы ведь можем...

— Никогда не могли. Отпусти...

— Но разве твой отец не сотрудничал с Колдуньей? Разве твоя мама не простила его из великой любви к нему? Он тоже был не идеален! — Ренат цеплялся за последние ниточки спасения.

— Ты немного забываешься. Мой отец ради любви отказался от Колдуньи и сделал всё, чтобы исправить содеянное. Ты же ради любви подверг меня смертельной опасности, — цедила Эльза сквозь зубы. — Я считала тебя своим другом, я до сих пор верю, что в тебе осталось что-то хорошее. Ты просто хочешь, чтобы тебя хоть кто-нибудь любил, пусть и думаешь, что это не так. Ты волен прямо сейчас повалить меня на кровать и изнасиловать, волен шантажом меня на себе женить, но моей любви тебе это не даст. И если мои надежды на то, что в тебе есть человечность, не напрасны, то отпусти меня, Ренат.

Ренат разжал пальцы и, как бы ему ни хотелось этого, воспротивился своему желанию поцеловать её. Эльза сказала стражам, что готова плыть, и вышла из покоев.

— Скажи: мы же еще увидимся? — крикнул Ренат ей вдогонку, весь сотрясаясь от бури чувств.

— О нет, надеюсь, больше никогда, — Эльза повернулась к нему и, едва сдерживая слезы, присела в глубоком реверансе. — Счастливого Вам правления, Ваше Величество.

*****

С утра пораньше многие пришли попрощаться с королями и королевами. Как бы им ни было жаль, они были просто обязаны отпустить их в Гальму. Такова была воля Аслана. Все сундуки и сумки с вещами уже погрузили на корабль, Изабель была заведена в специальное стойло, а Ангус и Веста сидели под присмотром Азирафаэля, путникам осталось лишь забраться на палубу самим. Более всего жаль было, что Кассандра и Клинт вынуждены были остаться. Эрик смотрел на Эмму из толпы, посылал ей воздушные поцелуи и улыбался, а она просто изо всех сил старалась не плакать. Питер, перекрикивая ветер, произнес прощальную речь о том, что все они были рады служить Нарнии и Орландии и желают им процветания и счастья. Женщины и дети плакали, животные и все мифические существа провожали королей и королев как героев, и при таком душевном прощании траур на их лицах немного спал.

Ренат смотрел на эту процессию свысока и не представлял, сможет ли народ полюбить его точно так же, как королей и королев?.. Он без отрыва смотрел на Эльзу, а вот она упрямо делала вид, что его не существует. Каспиан встал у штурвала, а Питер, Эдмунд и Дамир принялись поднимать паруса. Рилиан, Стэнли и Айдан выполняли другие распоряжения. Женщины тоже суетились на палубе, одни лишь Маргарет и Мелоди ушли в трюм, чтобы не мешать.

Корабль начал отплывать от берега, и только тогда Эльза позволила себе в упор смотреть на Рената, выражая максимум разочарования и... жалости?

Ренат сглотнул слюну и провожал корабль с фигурой Эльзой на нем до тех пор, пока он не стал маленькой точкой, затерявшейся в пустыне вод.

___________________________________

Да, это монстроглава, но я шла к ней очень долго и планировала её давно. Хотела, чтобы для вас этот момент прошел в одном настроении и чтобы вы насладились им сполна. Дальше будет несколько проще (по крайней мере, ближайшие пару глав). Спасибо, что остаетесь со мной!)

P.S. Надеюсь на отзывы)))

Song: Bad wolves - "Zombie", MELOVIN - "З тобою, зi мною и годi", Би-2 - "Черное солнце"