Глава 9

✨Коллаж к главе: https://t.me/ficbookyagodnaytart/20

Подробнее обо всём можете узнать в нашем тгк, где я хотела бы рассказать больше о моих планах на новые работы. Всех ждём!https://t.me/ficbookyagodnaytart — Чувство дежавю 🪐

«Я хочу сказать тебе так многоВот моя душа потрогайОна ждала тебя долгоМиллион фальшивых разговоровВ них утонет целый городА правда заденет надолгоИ мне остаться одному не страшноСтрашно навсегдаВсе что для тебя так важноТы береги сквозь годаПочему нас с тобой не научили любитьА лишь влюблятьсяПочему нам с тобой так тяжело говоритьНо так легко расстатьсяЛюди выбирают убегать, когда внутри кричат-моя любовь»

Marteen — «Моя любовь»

Антон поглядывает на экран мобильного и нервно оглядывается по сторонам. Она как всегда опаздывает. Они должны были встретиться двадцать минут назад, а её всё нет.

Но вдруг Шаст замечает знакомое лицо в толпе. Их взгляды встречаются, и оба расплываются в широкой улыбке. Антон распахивает руки для объятий, а через несколько секунд Ира обвивает руками его шею. В нос ударяет приятный запах дорогих французских духов, он кружит девушку, которая визжит, словно маленький ребёнок. Прохожие оглядываются на них, смотрят с интересом, кто-то — с умилением. Но Антону всё равно на них и их мнение. Пусть думают, что хотят. В глазах толпы Антон и Ира — счастливая и любящая пара. А на деле — они два самых близких друга, которые сумели сохранить общение спустя столько лет после школы.

— Ну как всегда шикарная, — Шаст осматривает Иру, подмечает элегантное серое пальто, уложенные волосы и блеск в карих глазах.

— Ой, да брось, — отмахивается Кузнецова и легонько ударяет его по плечу.

Они заходят в кафе, параллельно болтая об учёбе, друзьях, работе. Но когда Ира делает заказ, Антон резко прекращает смеяться и просто смотрит на неё.

— Ты чего задумался? — спрашивает девушка, наблюдая, как друг отводит глаза. — Эй, давай, рассказывай.

— Тебе не понравится.

— Боже, Антон, — закатывает глаза Ира. — Знаешь, что мне меньше всего понравилось?

— И что же?

— Читать книгу «Как вести себя рядом с геем» и искать на женском форуме ответы на вопрос «Что делать, если твой парень — гей?».

— Э-э-э... — недовольно протянул парень. — Ты чего?

— Да что, Шаст, хватит ломаться как девственница. Ты мужик или где?

— Ирина, это вас московский ВУЗ такой сделал? — наигранно удивляется Антон.

— Нет, это тебя просто высокая Питерская культура обогатила настолько, что ты забыл нормальную лексику. Колись уже, я жду.

— Обещай, что не уйдёшь.

— Боже, мне страшно.

— Обещай!

— Обещаю.

— И что не станешь орать на меня и избивать.

— Обещаю, — с меньшим энтузиазмом ответила девушка.

— Попов.

Одного слова достаточно, чтобы лицо Иры изменилось. Она больше не улыбалась, наоборот, смотрела на друга в какой-то растерянности.

— Нет, — выдохнула Ира.

Антон кивнул:

— Да. И ты обещала не уходить.

— Шастун, ты нормальный вообще? Скажи, что это другой Попов, и я что-то путаю. Молю, если это наш бывший историк, который так с тобой поступил, этот надменный и заносчивый мужик с самооценкой бога, то я тебя придушу.

— Это именно он. А придушить ты меня не можешь, ты обещала.

— И что у вас с ним?

Антон рассказывает Ире всё по порядку: как Арсений стал их преподом, как пытался завязать общение. Когда Антон поведал о выходках пьяного Арсения Сергеевича, Ира даже сначала не поверила, а когда Шаст рассказал про Шульгина, то нахмурилась.

— Антон, так не делается.

— О чём ты?

— Так не работают отношения.

— Но мы же с ним не встречается.

— То есть роль любовника тебя устраивает?

Шаст замялся. Нет, конечно его это не устраивало! Он был жутким собственником, а одна мысль о том, что он должен делить Арсения с кем-то, вызывала неконтролируемую злость. Но он не мог ничего поделать.

— Что у вас вообще за общение такое? К чему оно ведёт?

Антон молчал. Вопросы Иры, которыми он сам задавался изо дня в день, были для него слишком сложные.

— Давай поставлю вопрос по-другому, — заметив замешательство друга, сказала Ира. — Ты бы хотел иметь какие-то отношения с Поповым?

Антон опускает взгляд и стучит пальцами по столу.

— Антон, это же я. Просто ответь честно. Ты же знаешь: мне можно доверять.

— Может быть, — выдавливает с трудом Шаст. — Но я не могу! Они с Шульгиным живут в одной квартире, понимаешь? Мне иногда кажется, что лучше вообще прекратить всё и начать жить дальше, потому что это всё смахивает на тупую историю, о которой я буду жалеть всю жизнь.

— Не гони лошадей. Давай ещё раз. Арсений извинился за всё и сказал, что хочет попробовать искупить вину и всё вернуть?

— Да, но я не знаю, чего хочет Арс.

— А может, ты просто сам решаешь за него? Тош, я пытаюсь сказать... — Ира нервно поджимает губы. — Попов ведь не предлагал тебе встречаться. Возможно, здесь нет никакого подвоха. Шульгин — парень, ты — любовник, с которым можно отдохнуть от рутины да ещё и прошлое вспомнить.

— Да не могу я быть любовником!

— Потому что..

— Потому что он мой бывший!

— И что? Кого это останавливает? Что за тупая логика, Антон? — выгибает тонкую бровь Ира. — Ты думаешь, он думает о том, что ты чувствуешь?

— Ты за чью команду играешь?

— Просто пытаюсь помочь тебе разобраться в себе. Считай, я твоя совесть.

— Ты моя ересь!

Кузнецова ставит локти на стол и наклоняется вперёд:

— Давай представим...

— Чувствую себя на приёме у психолога, — перебивает Антон, закатывая глаза.

— Так и есть, — строго отвечает Ира. — Давай представим. Ты перестаёшь общаться с Поповым. Вам придётся видеться с универе — и что тогда? Будешь прятаться от него по углам? Прогуливать его предмет? Я не говорю, что вам нужно сейчас же вступать в отношения, но он извинился, признал свои ошибки. Может, не всё так плохо. Да и к чему вражда...

— Да не было между нами никакой вражды, мы просто расстались, и я надеялся, что навсегда.

— Правда?

Ира смотрит Антону в глаза. Шаст хочет стать маленьким и исчезнуть от её взгляда, под которым он чувствует себя некомфортно.

— Нет, неправда. Я думал, что мы встретимся, когда оба будем очень взрослыми, у меня будет крутой парень, любящий и богатый. Что мы пройдём мимо и сухо поздороваемся, едва узнав друг друга. Но прошло почти пять лет, а я всё ещё помню. Я всё ещё...

— Любишь его?

— Нет! — пламя гнева опаляет вспышкой лёгкие и тут же гаснет. — Но помню, как любил, Ир. И мне больно.

— Тош, послушай, — ласково произносит девушка. — Знаю, что ты у нас сильный, но не грызи себя так. Я вижу, что ты делаешь. Ты пытаешься заставить себя чувствовать то, что считаешь правильным, а не то, что на самом деле есть.

— И что ты предлагаешь? Отпустить ситуацию и смотреть, куда пора приведёт? Нет уж! Я знаю куда — в ад! Я там уже был, спасибо, не понравилось. Местечко так себе.

Антон допивает кофе и со стуком ставит чашку на стол.

На время между ними повисает напряжённое молчание. Антон не может оторвать взгляда от экрана телефона. Арсений сегодня не писал и не звонил...

— Хватить тиранить мобильный, — возмущается Ира. — Ты его включаешь десятый раз за минуту. Ждёшь звонка от президента?

— От папы римского, — съязвил Шастун и раздражённо убрал телефон в карман джинсов. Всё равно пялиться на него смысла нет — не поможет.

— Ир, прости, — Антон ставит локти на стол и прячет лицо в ладони. — Я такой дебил. И тебе нагрубил, и проблемами нагрузил. Знаешь, ведь ты моя лучшая подруга, мы редко видимся, а обсуждаем какую-то...

— Антон, — мягко сказала девушка и осторожно отвела его ладони от лица. — Никогда не извиняйся за свой выбор. Всё, что ты должен, это освободиться от того, что тянет на дно, и начать жить заново. Потому что быть с теми, с кем тебе плохо, больно, неуютно, стыдно — это неправильно. Главное, чтобы тебе было комфортно и приятно, а всё остальное может гореть синим пламенем.

— Спасибо, Ир, — мягко улыбнутся Шаст, глядя в карие глаза подруги, которые сейчас согревали лучше любого пледа или костра.

— Ты же знаешь, что я всегда буду рядом.

Кузнецова накрыла лежащую на столе руку Антона своей ладонью.

— И я это очень ценю, честно.

— Тебе так идёт Питер.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял Антон.

Девушка загадочно улыбнулась.

— Ты очень сильно изменился, Антон. И я рада этому. Но надеюсь, что Арсений не сделает хуже и не вернёт тебя в то состояние.

— Ир, спасибо за заботу, но я взрослый мальчик, сам справлюсь с Поповым.

Антон вновь не сдержался и достал из кармана телефон. Уведомлений от Арсения так и не появилось.

— О нём думаешь? — спросила Ира. Шаст кивнул, сжимая губы в тонкую полосу. — Ну он, конечно... сука рогатая?

— Нет.

— Мудак бесчувственный?

— Ну нет.

— Сволочь бессовестная?

— Не-а.

— Зайчик лохматый? — нерешительно спросила девушка, уже потерявшаяся в выборе эпитетов.

— А что тебе такого сделал зайчик, что ты его в этот ряд впихнула? — искренне удивился Антон.

— Смотря что тебе сделал Арсений.

Антон отвёл взгляд. И правда, что ему сделал Арсений? Из-за чего он так взъелся на Попова, если ещё вчера всё было нормально? Арс ведь не обещал бросить Шульгина, но это значит, что Антон выступал в роли любовника, а Шаста эта перспектива совсем не радовала. Он чувствовал себя грязным, будто им пользуются, а потом выкидывают, как поношенную вещь в корзину с бельём. Но что он мог сделать? Поговорить с Арсением? Антон понимал, что он не может диктовать мужчине условия: не в том положении. Да и те, кто ставят перед выбором, редко оказываются выбранными.

Что у них с Арсением? Секс без обязательств? Общее прошлое, которое не могут отпустить они оба? Попов как всегда много и красиво говорит, но на деле всё оказывается совсем иначе, нежели он описывал. И Антона это бесило. Разве Попову мало было молчать тогда, несколько лет назад? До чего нужно довести, чтобы он наконец-то решил что-то да сделать? Если бы тогда, в Москве, он не молчал про Лёшу, про Павла Алексеевича, то, может, всё было бы совсем иначе. Может, они сейчас бы жили вместе где-нибудь и были бы счастливы. Но Шаст знал, что история не терпит сослагательных наклонений. Он сразу сказал Арсению, что не будет делать первые шаги: нет, спасибо, хватило уже. Антон будто маленький мотылёк, летящий на яркий свет. Каждый раз приближаясь к нему, он обжигался.

Нет, он не будет делать шаг навстречу.

Не будет.

***

Арсений знает, что Стас уезжает сегодня вечером, поэтому они решают встретиться. Напиваться как в прошлый раз Попов не хотел, хотя, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то при других обстоятельствах он бы вряд ли пришёл под окна Антона с букетом и бутылкой и не орал бы на всю улицу, да и того, что случилось после, тоже не было бы. Арсению казалось, что это какой-то долгий и очень приятный сон, который вот-вот оборвётся и вернёт его в серую реальность. Он проснётся в одной кровати с Сашей, приедет в университет, проведёт пары, но не увидит там знакомой кудрявой макушки. И это пугало. Арсений и сам не понимал, как же быстро он вновь привязался к Шастуну и почему просыпался в холодном поту каждый раз, когда ему снились кошмары из прошлого, где Антон умирает у него на руках, истекая кровью. Попов не понимал, почему эти сны снятся ему всё чаще, но ничего поделать не мог. Полностью расслаблялся и отключал все мысли он только тогда, когда слышал сопение Антона под блоком и ощущал тепло его тела, а грудь сдавливало крепкое кольцо рук.

— Ты сказал Антону про Сашу? — спросил Стас.

— Что именно?

— Что вы расстались.

Повисло неловкое молчание. Шеминов дырявил взглядом друга, пытался залезть ему в голову и понять, что же там происходит, и почему Арсений такой идиот.

— Почему ты не сказал?

— А зачем?

— Действительно, Попов, зачем?! Даже не знаю... Может, потому что ты ему пообещал что-то сделать, не? Для начала: расстаться с Шульгиным, а ещё решить с ним, почему оценки ученикам несправедливо занижают.

Антон... кто он ему?

После всего, что есть, что было, к чему он постоянно, каждый день приходит, но старательно старается не замечать. Арсений даёт этому быть, но осторожно отстраняет от себя, чтобы оно не действовало: ни на него, ни на Антона, ни на их общение. Но так просто от него не избавиться. Арсений часто моргает. Он знает, что если Антону кто-то нравится, по-настоящему, не от скуки, не от одиночества, то Шастун ощущает это раньше, чем осознаёт до конца. Он обгоняет любую рациональность и здравый смысл, готовый с жаром бросится и делать всё, лишь бы понравится и получить хоть толику взаимности. Но Арсений не видел в глазах Антона того огня, что был раньше, когда парень с восхищением и немым обожанием смотрел на него. Шаст ведь и не говорил, что сейчас чувствует что-то... Или говорил? Попов не помнил. Последние дни прошли словно в тумане.

— Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит? — спрашивает Стас.

— Я влюблён. Убейте меня.

— Тогда уж «добейте», — хмыкает Шеминов. — Знаешь, Арс, вот ты мой друг, но я уже честно подзаебался говорить тебе, что нужно собрать себя в кучку, желательно не говна, и сделать уже что-нибудь. Антоны на дороге не валяются, знаешь ли.

Арсений опускает взгляд на свои руки. На бледной коже выступают тёмные вены; на запястье дорогие часы; длинные пальцы, на одном из которых — кольцо. Одно единственное. Печатка, Роза ветров. Арс никогда не понимал: как же Антон носит такое количество украшений. Парень мог надеть по несколько колец на каждый палец, увесить худые запястья браслетами и ходить так. Но именно это кольцо Попов не снимал уже несколько лет. Он носил его на безымянном пальце правой руки.

Точно такое же кольцо было у Антона.

Стас протягивает ему телефон. Арсений дрожащей рукой берёт мобильный и смотрит на экран. Как же ему хочется увидеть Антона, сказать тихое «я скучаю», сказать именно вслух, глядя парню в глаза, в лицо, чтобы он слышал. Он скучает по Антону. Всё это время скучал. Он хочет видеть его, слышать его голос, переписываться, гулять, лежать в обнимку, вместе смотреть фильмы, хочет...

Так много... хочет...

Пара гудков, а следом Арсений слышит осторожное:

— Алло?

— Привет.

Сердец бьётся в груди всё сильнее.

— Арс, ты что-то хотел? — уставшим голосом спрашивает Антон.

— Да, Тош, — кивает мужчина. — Хотел тебе сказать, что я расстался с Сашей.

— Надеюсь, это не из-за меня.

— Из-за тебя.

— Не ври.

— Я говорю правду. И мы расстались, ещё когда я вернулся от тебя.

— И ты молчал?

— Да.

Он почти неделю молчал. Арсений и сам не знал, почему и зачем. Они потеряли драгоценную неделю, которую могли провести вместе, наслаждаясь друг другом. Но нет же.

— Ты такой дурак, Попов, — Арс слышит знакомый звонкий смех Антона, и внутри у него разливается тепло, греющее душу.

— Встретимся?

— Можно.

— Тогда куда мне подъехать?

— Какой ты милый, Попов. Это в тебе откуда?

— Не рассчитывай, автомата тебе не видать, — глупая широкая улыбка сама собой расцветает на губах Арсения.

— Точно, совсем забыл, какой ты чёрствый сухарь.

— Это я-то сухарь? — с наигранными удивлением спрашивает Арсений.

— Ну не я же. Хотя нет, ты амёба, Попов. Не обременённая интеллектом и инстинктивным поведением амёба обыкновенная.

Попов уже не может сдерживаться и разражается громким смехом, из-за которого несколько человек поворачивают головы в его сторону, но Арсению было всё равно.

— Это самое милое, что я слышал.

— Не ври.

— Я не вру, Тош.

— Ой, что за манипуляции, Арсений Сергеевич?

— Я скучаю, — тихо, почти неслышно шепчет Арс.

— Я тоже, — таким же шёпотом отвечает ему Антон.

— Я приеду к тебе.

— Я жду.

Они отключились одновременно. Арсений усмехнулся и перевёл взгляд на Шеминова. Стас неотрывно смотрел на него с таким интересом, будто видел впервые.

— Что? — замялся Попов.

— Тебе так идёт это.

— О чём ты? — фыркнул Арс, доставая из кармана кошелёк.

— Влюблённость, Арс. Ты прям светишься весь.

И правда, с его лица не сходила довольная счастливая улыбка. Он чувствовал себя так легко, будто парил в воздухе, а перед этим скинул со спины несколько тонн тяжёлого груза.

— Спасибо тебе, Стас, — искреннее сказал Попов, чувствуя, что просто не может не поблагодарить друга.

— Просто иногда нужно переставать быть амёбой, Арс.

Арсений вновь громко засмеялся. Внутри было так тепло, а в глазах и сердце горел огонёк надежды. Надежды встретиться с Антоном.