10 глава

– Чёрт… – посмотрела на градусник. 37,7. Не зря мне казалось, что я заболеваю.Сказать, что я чувствовала себя плохо – не сказать вообще ничего.Простуда так не вовремя свалилась на меня вместе с предстоящими месячными, что всё тело словно через мясорубку пропустили.Дышать было сложно, налитая грудь болела, не позволяя носить лифчик, в котором я чувствовала себя средневековой дамой в корсете.Меня парило, выкручивая суставы в какой-то совершенно ненормальной ломке. Нужно было попросить у Гретты привести ко мне врача или прописать нужное лекарство.Хорошо еще, что Куину совершенно не вредили людские болезни, позволяя мне и дальше за ним ухаживать.Должна признать, что чем больше времени я проводила с Куином, тем сильнее пропитывалась к нему материнскими чувствами. Наверное, Берсерк был прав, и генетика сыграла свою роль, заставляя мозг принимать малыша как своего собственного сына.Последнее время даже ночевать отдельно от него казалось чем-то невыносимым. Никогда не понимала манеры оставлять младенцев в другой комнате.Но если Берсерк запретил проводить с ним время без присмотра Гретты то, что я могла сделать?Да и вообще, ночью мне строго настрого было запрещено не только приходить к нему, но и покидать свою комнату. Единственное что оставалось – просыпаться каждые час, проверяя его по видео няне. Наблюдать, как кто-то другой берёт его сонного на руки и качает, безрезультатно пытаясь накормить.Умывшись холодной водой, пытаясь хоть немного освежиться и снизить температуру, я спустилась в столовую. Пока у Куина был обеденный сон, у меня было около часа свободного времени, позволяя пообедать и даже заняться собственными делами.Приступив за жареную утку, я далеко не сразу обратила внимание на появившуюся в дверях фигуру, практически подпрыгнув, когда массивный мужской силуэт оказался напротив.– Не ори. И так голова гудит, – скривился Берсерк, занимая место во главе стола.Помятый, уставший, сонный, бледный, с перемотанным животом под белой футболкой. Он выглядел так, словно несколько дней пил, не просыхая, ввязываясь в драку с каждым желающим.Я смотрела на мужчину, не зная как себя вести. Что мне делать дальше? Уйти с его глаз или всё-таки остаться?– Сиди уже, – словно прочитал мои мысли, позволяя горничной поставить перед ним тарелку с огромным куском, практически сырого мяса.Я старалась не смотреть, как он ест. Как вгрызается в телятину, запивая её красным вином, словно дикое животное, после охоты. Тело инстинктивно сжалось, принимая защитную позу. Превращая меня в скрюченный эмбрион, которым я могла исчезнуть из поля его зрения.– Как ты себя чувствуешь? – снова заговорил мужчина, тараня меня испытывающим взглядом. Судя по тому, как я себя чувствовала, у меня всё на лбу было написано, не оставшись без его внимания.– Немного заболела. Ничего страшного.И снова температура дала о себе знать в самый неподходящий момент, пропуская по телу крепкую судорогу.– Это пройдёт, когда начнёшь кормить Куина грудью.– Что? – посмотрела на мужчину, совершенно не понимая, о чём он говорит.Первые несколько секунд услышанное напоминало какой-то белый шум. Бессвязную речь, не имеющую никакого смысла. Но стоило посмотреть на грудь, к которой был прикован его взгляд, как у меня началась паника.На свободной серой кофте, прямо напротив ноющих от боли сосков, красовалось два влажных пятна.– У тебя началась лактация. Это хорошо. Ребёнку нужно молоко.– Что? Лактация?! – мотнула головой, чувствуя себя безумно-безумно пьяной! Казалось еще немного и от наплыва эмоций я просто лишусь сознания. – Да как такое вообще возможно, если я не рожала?!– С помощью гормонов. Ты уже неделю принимаешь целый букет. Так что ничего необычного, не случилось, – безразлично проговорил Берсерк, словно рассказывая о какой-то безделушке.– Да ты совсем больной! – сорвалась с цепи, готовая запустить в него первое же что попадётся под руку. Так вот значит, что происходило с моим телом всё это время. Оно на самом деле сходило с ума из-за того что это животное пичкало меня гормонами! – Тебе лечиться надо!Сорвалась с места, возвращаясь к себе в комнату. Возмущение и паника начали сменяться истерикой, заставляя сорвать сдаже заняться собственными делами.прямо напротив ноющих от боли сосков, красовалось два влажных пятна.– У тебя началась лактация. Это хорошо. Ребёнку нужно молоко.– Что? Лактация?! – мотнула головой, чувствуя себя безумно-безумно пьяной! Казалось еще немного и от наплыва эмоций я просто лишусь сознания. – Да как такое вообще возможно, если я не рожала?!– С помощью гормонов. Ты уже неделю принимаешь целый букет. Так что ничего необычного, не случилось, – безразлично проговорил Берсерк, словно рассказывая о какой-то безделушке.– Да ты совсем больной! – сорвалась с цепи, готовая запустить в него первое же что попадётся под руку. Так вот значит, что происходило с моим телом всё это время. Оно на самом деле сходило с ума из-за того что это животное пичкало меня гормонами! – Тебе лечиться надо!Сорвалась с места, возвращаясь к себе в комнату. Возмущение и паника начали сменяться истерикой, заставляя сорвать ссебя промокшую кофту и забежать в ванную, осматривая заметно увеличившуюся грудь.Твёрдая и немного покрасневшая с безумно чувствительными сосками, из которых продолжала вытекать мутная водичка. А ведь я была уверена, что дело в месячных.Ну и что мне теперь делать? Исполнить волю Берсерка и начать кормить Куина? Или показать характер, мучаясь пока молоко не перегорит?А ведь он и дальше может напаивать меня гормонами не позволяя закончить эту пытку!– Хозяин сказал помочь тебе с грудным вскармливанием, – зашла в ванную Гретта.– Никакого вскармливания не будет! Я не корова, которую можно доить! И не подписывалась ни на что подобное!– Не пари горячку, – прижалась плечом к стене, наблюдая, как я вытираю грудь салфетками. – У тебя и так уже лактостаз из-за застоя начался. Если не избавишься от молока, можешь и вовсе груди лишиться.– Избавлюсь! – наклонилась раковиной, стараясь сцедиться. – Только не так как он хочет!– Это не так делается. Нужно сильнее, – без спросу подошла Гретта, настолько сильно нажимая на затвердевшую грудь, что я не сдержала болезненного крика.Вот только вышло из меня не больше половины чайной ложки. Всего половина после той адской боли, через которую мне пришлось пройти! Казалось, ещё немного и вместо мутной водички начнёт идти кровь!После пятого раза сил терпеть уже не было.– Хватит, – отошла от женщины, прикрываясь полотенцем. – По мне словно слон потоптался.– А ты как хотела? Без ребёнка только так и будет. Долго и больно. На молокоотсос можешь не надеяться. Берсерк не позволит. А если купишь без его ведома, он тебе голову открутит.– Это вы меня так? Вы всё это время гормонами пичкали? -– Нет, – шумно выдохнула, присаживаясь на пуф. – Но знала, что он этого хочет. Любой бы на его месте хотел.– Только меня об этом спросить забыли. Такое чувство, что я здесь как домашнее животное без права голоса.– Домашнее животное? Твоё счастье, что маленький принц выбрал именно тебя. Так что если сумеешь не зацыкливаться на ерунде сможешь стать не только матерью, но и полноценной хозяйкой всего этого богатства. Сама подумай, каково быть женщиной Берсерка! Да каждая бы хотела быть животным которым ты себя считаешь!– Тогда почему этого не захотела Вика? Почему сбежала от такой роскошной жизни?После упоминания о Вике женщина заметно очерствела. В глазах появилась пустота, а в голосе холод:– Не хочу говорить ничего плохого о вашей сестре, но Виктория оказалась слишком ветреной и безответственной. И совершенно не подходила для обычной семейной жизни.– Тогда почему на меня так настойчиво натягивают её шкуру? Смотрю на это, и тошнить начинает. Ещё немного и я сама не смогу разобраться, где она, а где я. Её одежда, её косметика, её дом, её ребёнок, её… мужчина.Каждый раз, когда дело касалось сестры, я чувствовала себя блуждающей в нескончаемом лабиринте. Было понятно, что всё совсем не так, как мне пытаются преподнести.Но самые страшные и самые очевидные варианты, я продолжала отметать от себя, прекрасно понимая, что если Берсерк на самом деле причинил ей вред, уже не смогу остаться в этом месте ни из-за жалости к Куину, ни под страхом смерти.– А ты не думала о том, что может это всё с самого начало принадлежало именно тебе? Может это она заняла твоё место? А ты просто возвращаешь его обратно?От её слов по телу прошла волна горячей дрожи. Возвращаю своё место? Здесь? С Куином и… Максвеллом?Ну уж нет! Только не с ним! Не с этим зверем! Мне даже думать о нём противно, не точто… говорить, прикасаться, сближаться…– Слава Богу, это не так. Я бы ни за что на свете не осталась с ним по собственной воле! Особенно после того что он со мной сделал, – снова резануло в груди, заставляя согнуться пополам.– Ну что, не надоело ещё дурью маяться? Хватит уже из себя гордячку строить. Пойдём в детскую, – посмотрела на часы, поднимаясь на ноги. – Скоро наш принц проснётся и попросит есть. Как раз освободишь грудь от молока. Всё лучше, чем сцеживаться самой. Или может тебе понравилось?Не знаю, специально ли Гретта делала всё настолько больно, чтобы я куда быстрее согласилось на кормление грудью, но проходить через этот кошмар снова не хотелось.– Идите, я вас догоню.Выпроводив женщину, я ещё несколько раз попыталась сцедиться самостоятельно. Но молоко шло исключительно с болью и слезами.Внутри уже начали появляться шишки, так что если Берсеркна самом деле не позволит молокоотсос, меня ждёт настоящий Ад. Из-за которого я вполне способна потерять грудь.Надев кофту с запахом. Одну из тех, в которых кормила Вика, я вышла в коридор, натыкаясь на идущую ко мне Аню.– Это вам, – протянула она коробку с прокладками для бюстгальтера, с трудом скрывая улыбку.– Спасибо. А это тебе, – со всей силы залепила ей настолько хлесткую пощечину, что горничная не сумела устоять на ногах, врезаясь в стену. – За то, что всё это время пичкала меня таблетками.Конечно же, я прекрасно понимала, что поступить иначе она не могла. И вполне бы проглотила это. Если бы не её, на редкость, ехидная ухмылочка. Было видно, что девушку забавляет ситуация в которой я оказалась. Забавляет, что Берсерк превратил меня в ферму по производству молока, опуская до уровня обычной скотины.А ведь он с самого начала именно так меня и назвал«Священная корова».