ГЛАВА 15

Ханна

Я пытаюсь вырваться из его рук, но Эдриан держит меня так, будто я — вещь, которую можно просто поднять на плечо и отнести. Слышу, как закрывается входная дверь — помощник моего мужа ушёл. А он, всё ещё держа меня на плече, вваливается в мою комнату, бросает на кровать и сам закрывает дверь, оставаясь рядом. От этого полотенце на бедре отодвигается, оголяя мое тело. Я резко приподнимаюсь на локтях, сердце колотится, а волосы растрёпаны после его резких действий. Эдриан стоит у двери, прислонившись спиной, словно перекрывая мне путь. Его тёмный, задумчивый взгляд не таит ни грамма сожаления за то, что он только что сделал.

— Ты совсем с ума сошёл? — мой голос дрожит не от страха, а от злости.

— А ты? Разгуливать в таком виде по дому? — его голос похож на рык дикого зверя.

— Я же не знала, что твой помощник уже тут. Пыталась выйти из ситуации. Почему же ты такой упрямый?

Он смотрит на меня очень долго, пристально, я вижу как взгляд его падает на одно моё оголённое бедро. Резко встаю с кровати и поправляю полотенце. Эдриан медленно поднимает взгляд, снова встречаясь со мной глазами, но теперь в его взгляде что— то новое — смесь раздражения и... чего— то ещё, что мне не не удаётся разгадать.

— Ты моя жена, Ханна. Никто не имеет права видеть тебя в таком виде, — наконец— то слышу его грубый голос.

— Ахр! Выйди из моей комнаты, дай переодеться! — кричу я и хватаю подушку с кровати, бросая прямо в Эдриана.

Он подхватывает её, качает головой и говорит то, чего я точно не ожидала услышать:

— Верно. Собирайся. Сегодня мы вместе посетим казино моего отца, как полноценная семья Картеров. И ещё одно..— он кладёт на столик прямоугольный пластик.

— Что это?

— Банковская карта. Все покупки ты будешь делать с неё. Если уже тебе так хочется выполнять все обязанности супруги, то я выполняю обязанности супруга.

Эдриан бросает подушку опять на постель и выходит из комнаты, закрывая двери. Что? Я не ослышалась? Карта? Казино? Отец? Но вместо объяснений мне на телефон приходит сообщение, хватаю его и читаю содержимое. Это пересланное смс от Лиама Картера, он писал это своему сыну:

Лиам: "Приходите сегодня с женой в казино. Всё таки у нашего заведения сегодня годовщина основания. Двадцать лет. В 18:00 ждём вас, будут все"

Я раздражённо бросаю телефон на кровать, ведь снова мне нужно будет оказаться в казино Лиама Картера, снова играть эту роль. В доме у Эдриана по крайней мере, я могу быть собой, даже несмотря на его присутствие. Ещё и эта его манера: «обязанности супруга». Тьфу на него. Какая бы ещё женщина была против полного обеспечения мужчины? Наверное, со мной что— то не так.

— Вот же чёрт.

Делать нечего — теперь я занята поиском наряда для сегодняшнего вечера, и хочу, чтобы всё было идеально. В доме царит полная тишина, лишь слышно, как закрываются двери дальней комнаты — кабинет моего мужа. Похоже, он заранее знал, что женские сборы занимают время, и предпочёл поработать. Всё ещё интересно, чем же он на самом деле занимается, если его жизнь не связана с делом отца. Эдриан очень обеспеченный и независимый, раз живёт один, даже за меня платит со своей банковской карты. Ему не нужны семейные дела. Надеюсь, рано или поздно я всё— таки узнаю, кто он на самом деле. Для встречи с семьёй Картеров в их казино я выбираю сапфировое бархатное платье, гладкое и облегающее фигуру. Вырез на груди глубокий, но сдержанный. Длинные узкие рукава доходят до запястий, а кружевные манжеты слегка холодят кожу. Я стою перед зеркалом, проводя ладонью по ткани. На ушах — тонкие длинные серьги с сапфировыми каплями. Запястья оставляю пустыми — ни часов, ни браслетов. Волосы собираю в пучок, оставляя пару прядей свободно спадать. Макияж с акцентом на глаза, губы — с лёгким блеском. Туфли— лодочки завершают образ. Я знаю, чего хочу, и сразу вижу свой наряд. Параллельно переписываюсь с Меган, шутим о прошлом и о происходящем сейчас. Она была со мной во всех жизненных ситуациях, и я благодарна ей за это. В гостиной Эдриан уже сидит на диване. На нём чёрные штаны с ремнём и белая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. От него ощущается приятный запах. Вспоминаю вчерашний вечер: его руки на моём теле, моменты, когда мы заснули вместе на диванчике.

— Ты уже готова, Искорка? — доносится голос Эдриана, что вырывает меня из размышлений.

— Готова.

Эдриан поднимается с дивана, его взгляд скользит по мне с явной заинтересованностью. Под его пристальным взглядом я ощущаю себя обнажённой, будто он заглядывает прямо в мою душу. Он делает медленный шаг ко мне, словно хищник, намеренно растягивая момент. В воздухе повисло напряжение, густое и почти осязаемое. Я не двигаюсь, но чувствую, как дыхание перехватывает, а тело наполняется теплом. Пытаюсь отвести взгляд, лишь бы не встречаться с его тёмными глазами.

— Не отворачивайся, — тихо, но уверенно произносит он, заставляя меня смотреть на него.

В этот момент кажется, что он считывает каждую мою эмоцию, каждую дрожь ресниц, каждую искру в глазах. Его пальцы касаются моего запястья, медленно, почти лениво, но от этого прикосновения внутри что— то замирает. Касания едва ощутимы, но в них есть нечто неоспоримо властное. Он не торопится — словно наслаждается каждым мгновением, каждой моей реакцией. Пусть он мой муж, но каждое его прикосновение ощущается по— особенному. Что— то есть в этом необычное, редкое.

— Ты прекрасно выглядишь, Искорка, — его голос хриплый, тихий.

Эдриан смотрит на меня несколько секунд, а потом мягко, но настойчиво притягивает ближе. Я чувствую его тепло, и по телу разливается волна жара от его прикосновений.

— Ты с чего это такой добрый? — говорю я, выгибая бровь.

Его губы дёргаются в мимолётной улыбке, которую он все чаще начинает позволять себе рядом со мной. Он пьян?

— Не нравится? — спрашивает Эдриан, рукой проводя по моей талии.

— Нравится. Ты только корону не одевай, — язвительно отвечаю, смотря в темно— карие глаза.

— Постараюсь.

Его рука по— прежнему скользит по моей талии, легко поглаживая, то спускаясь к пояснице, то возвращаясь обратно. Мы выходим из дома, и он аккуратно открывает дверь машины. Я сажусь внутрь и ухмыляюсь, играя бровями.

— Джентльменом тебе идёт больше, — говорю я, а он захлопывает дверь, даже не дав договорить.

Я хмурюсь, закатываю глаза и громко говорю:

— Нет, показалось.

Он садится за руль, бросает на меня взгляд из— под полуприкрытых век. В уголках губ играет та самая ухмылка — самодовольная, чуть лениво— хищная.

— Стараюсь для жены, — говорит Эдриан.

И с этими словами машина плавно трогается с места, а я невольно улыбаюсь, пряча взгляд. Он со мной становится более открытым или мне кажется? Машина проезжает по вечерним улицам, свет фар вырывает из темноты размытые силуэты зданий. Я чувствую, как его взгляд иногда скользит по мне — быстро, мимолётно, но всё же достаточно, чтобы заметить. Мы подъезжаем к казино. Теперь я могу рассмотреть большое здание из стекла и бетона, ярко освещённое ночью. У входа стоят охранники, строгие и молчаливые, рядом — дорогие машины. Снова это злополучное место. Меня воротит от одного вида казино, но нужно вести себя подобающе и контролировать злость и неприязнь. Эдриан выходит первым, открывает мою дверь. Медленно, намеренно, будто хочет показать, что умеет быть вежливым. Я закатываю глаза и выхожу. Эдриан блокирует все двери, обвивает меня рукой за талию, словно подчёркивая своё владение. Сегодня я это прочувствовала особенно ясно, когда в доме был его помощник. Несмотря на фиктивный брак, он не позволяет никаких вольностей. Это его стиль жизни или личная ревность — непонятно. Внутри казино шумно: голоса, звон фишек, мягкий свет отражается на столах и бокалах. Всё кажется чужим и опасным.

— Твой отец уже тут? — спрашиваю я, пытаясь найти его среди людей.

— Он всегда здесь. Даже когда его не видно.

Не проходит и минуты как я вижу Лиама Картера. Выглядит он, как всегда, безупречно: дорогой костюм, идеально сидящий на широких плечах, сдержанная уверенность в каждом движении. Его глаза — холодные, внимательные, пронизывающие насквозь. Он останавливается, лишь на секунду задержав взгляд на нас. В том взгляде было всё: контроль, сила, уверенность в собственной власти.

— Эдриан, Ханна, я так рад вас видеть, — слышу его грубый голос с наигранной радостью.

На лице Лиама такая противная улыбка, которая раздражает даже меня. Он так уверен в своей власти, что даже не подозревает о дальнейшем развитии событий. Сразу я чувствую, как Эдриан напрягается, будто струна, как выражение его лица принимает прежний холод, равнодушие. Пальцы на моей талии сжимаются сильнее — кажется, он даже сам не осознаёт этого. Мой муж смотрит на своего отца, будто на врага, пока у Лиама глаза застелены мечтами о том, что сын сможет занять его место, что Эдриан станет заниматься его бизнесом, станет лучшим наследником. Ошибается. Глубоко ошибается.

Но я киваю его отцу и натягиваю роскошную улыбку, как и было с самого начала задумано по плану. Прижимаюсь ближе к Эдриану и тихо шепчу, чтобы смог услышать только он:

— Расслабься. Ты слишком напряжён.

После моих слов он прикрывает глаза, глубоко вдыхает и открывает их снова. Пальцы расслабляются, его тело все равно напряжено — Эдриан никогда не потеряет контроль над ситуацией. Но он, по крайней мере, попытался.

— И мы рады, отец. Всё таки годовщина казино — это важное мероприятие. Мы не могли не придти, — слышу голос Эдриана, который говорит это, насилуя себя.

Чтобы Лиам ничего не начал подозревать , я начинаю щебетать, отвлекая его от напряжённого тона сына:

— Поздравляю вас. Несмотря ни на что — это ваш труд. Столько лет вложено, чтобы создать целую игорную империю. Здесь нет места слабым. По примеру моего отца — это видно.

От моей речи у Картера — старшего улыбка стала ещё шире. Отлично, значит смогла отвлечь его от отсутствия искренности Эдриана.

— Спасибо, Ханна. Мне приятно, что даже несмотря на такую неприятную историю с твоим отцом, ты все равно принимаешь нашу семью, гордишься делом,теперь уже своей, семьи, — отвечает Лиам, рукой указывая на VIP— зал. — Проходите. Всё уже заждались.

Эдриан кивает и ведёт меня вперёд. Как только мы входим, я сразу вижу Оливию и Ника. Семья Эдриана на самом деле прекрасная. Да только отец с гнильцой. В семье не без урода. Ник замечает меня, сразу встаёт, а на губах играет ухмылка.

— Ханна, Эдриан. Мы только вас и ждём, — говорит Николас, подойдя ко мне.

Его ладонь подхватывает мою руку и мягкий, нежный поцелуй следует за этим. Чувствую горячие губы брата моего мужа, от чего краснею. Пальцы непроизвольно дрожат в его ладони, но он не отпускает, наоборот — чуть крепче сжимает. Обольститель. Николас встречается взглядом с Эдрианом — я почти ощущаю их напряжение в этой комнате.

— У тебя три секунды, иначе я сломаю тебе руку, — слышу тихий рык Эдриана, что обращён к брату.

Но ситуацию спасает их отец, который тоже заходит внутрь.

— Эдриан, сынок, идём со мной. У меня будет встреча. Хочу чтобы ты помог мне. Возможно, у тебя более свежий взгляд на дела казино, хочу увидеть тебя в работе, — говорит он.

Я слышу тяжёлый вздох мужа. Он отпускает меня, челюсти сжаты, а мышцы лица напряжены — видно, как трудно ему сдерживать эмоции. Его ненависть к делу отца ощущается во всём, и мне становится неловко за те лёгкие шутки, что я раньше отпускала в его адрес. Представляю, какая сейчас буря эмоций бушует внутри него. Это борьба между гневом и стремлением держаться.

— А Ханна пока пообщается с матерью и Ником, — продолжает Лиам, от чего у Эдриана пульсирует вена на шее.

Но Сам Эдриан ничего не говорит, только бросает последний взгляд на своего брата , видимо, предупреждая. Но Ник лишь подмигивает, когда мой муж уходит. Облегчённо выдыхаю и присаживаюсь возле Оливии.

— Здравствуйте, миссис Картер. Я рада вас видеть, — искренне говорю, смотря в карамельные глаза матери Эдриана.

— Здравствуй, Ханна. И я, — вижу вымученную улыбку Оливии, думаю, что на этом диалог зайдет в тупик, но нет, она продолжает. — Вижу , вы с Эдрианом уже привыкли друг к другу?

— Да, ваш сын , на самом деле, хороший парень, — с улыбкой проговариваю я. Упустим ещё многое, что я могла бы про него сказать. Не при Оливии.

— Я знаю, что ваш брак... не настоящий, Ханна. Знаю, что всё это лишь сделка, холодный расчёт, определённые цели, которые каждый из вас преследует, но... Эдриан ни с кем и никогда не согласился бы жениться. Могу утверждать, что ты... особенная. — Оливия улыбается, искренне говоря со мной.

— Особенная? — переспрашиваю я, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе. — Почему вы так думаете?

Во взгляде Оливии скользит нечто большее — опыт, осторожность, тайная догадка. Конечно, кто, как не мать, сможет понять своего сына лучше?

— Потому что я знаю Эдриана. Он всегда был расчетлив, холоден. Жениться для него — это стратегический шаг, а не дело сердца. Но когда он рядом с тобой... — она на мгновение замолкает, словно подбирая правильные слова. — В его взгляде появляется что— то, чего я никогда прежде не видела.

Я отвожу взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волнение. Это правда? Или только иллюзия, тонкая игра, в которую мы оба так тщательно входим?

— Вы ошибаетесь, — мягко отвечаю, пытаясь удержать маску спокойствия. — Это всего лишь соглашение. Удобное для нас обоих.

— Возможно, — соглашается она, но в её голосе звучит сомнение. — Только вот... не всякую сделку он сопровождает такими взглядами.

Тишина вновь наполняет комнату, вязкая и плотная. И мне кажется, что её слова застряли где— то глубоко внутри, как зерно, которое рано или поздно даст ростки.

— Да ладно тебе, мам. Они сами разберутся, — наконец— то за все время слышу голос Ника, он садится ближе ко мне. — Ты же дочь самого известного ювелира.

Я молчу, лишь разглядывая Николаса. Интересно, к чему клонит этот парень?

— Не пойми превратно. Я увлекаюсь ювелирным делом. Рисую эскизы и иногда даже пробую работать с металлом. Конечно, до настоящего мастера мне далеко, — он усмехается, опуская взгляд, будто стесняясь собственных слов. — Но мне нравится сам процесс. Создавать что— то, что будет носить человек, что станет частью его истории.

На первый взгляд Ник совсем не кажется тонкой натурой, способной разбираться в украшениях, а уж тем более создавать для них эскизы — вот это действительно удивительно.

— Я и не знала даже, подумать не могла , что ты увлекаешься таким искусством, — ухмыляюсь, отвечая ему уже с большей заинтересованностью.

Ник слегка улыбается, замечая моё удивление. Он проводит рукой по своим волосам и говорит, чуть наклоняя голову:

— Все мы скрываем что— то, что может удивить других. Иногда я просто люблю работать с деталями, создавать что— то красивое своими руками. Впрочем, это больше для себя, чем для других. По крайней мере, пока что.

Я бросаю взгляд на его руки — крепкие и сильные, а ведь именно они создают такие тонкие и изящные вещи. Несколько секунд молчу, чувствуя, как удивление медленно превращается в восхищение.

— А что именно ты рисуешь? — спрашиваю я, не удержавшись от любопытства.

— Абсолютно разные вещи: кольца, ожерелья, браслеты, — Николас рассказывает вдохновленно, сразу видно, что эта тема ему близка по душе.

— Мне бы очень хотелось увидеть хотя бы несколько твоих работ, — в моих глазах горит огонёк любопытства, ведь в моем окружении никогда не было людей, разбирающихся в ювелирном искусстве.

Николас смотрит мне в глаза, уголок губ приподнимается в лёгкой улыбке.

— Если на то твоё желание... когда— нибудь обязательно увидишь, — он подмигивает, улыбаясь так, что видны все его тридцать два зуба.

Оливия наблюдает за нами, иногда качает головой от реплик своего же сына. Эта женщина невероятной красоты: карамельные глаза , худое телосложение, черные волосы, струящиеся по спине, длинные и густые ресницы, мягкие линии лица, аккуратный нос. Оливия берет меня за руку, отвлекая от Николаса, и тихонько шепчет:

— Ты сможешь все изменить. Стоит только захотеть.

Я не понимаю о чём она, но я не успеваю даже подумать, как Лиам возвращается вместе с Эдрианом. Его отец будто разожравшийся кот — такой довольный, самоуверенный. Эдриан же наоборот — хмурый, будто туча. В глазах его нет ни единой эмоции — он даже гнев и злость взял под контроль.

— Оливия, прекрасная моя, мы воспитали мужчину. Этот парень точно сможет продолжить моё дело. В нем столько потенциала... — Лиам не может нарадоваться своим сыном.

Видимо, Эдриан пока что играет по правилам, установленным отцом. Он сделал что— то такое, что вызвало у старика настоящее восхищение. Эдриан знает, что делает. Оливия молчит, лишь едва заметно улыбается, и мне кажется, что эта улыбка даётся ей с трудом. Николас закатывает глаза, долго смотрит в мою сторону, а потом ощущаю, как что— то незаметно проникает в мою сумочку — он явно положил туда что— то. Но сейчас решаю не обращать на это внимание. Эдриан садится рядом со мной, отодвигая брата в сторону, словно не заботясь о его дальнейшей судьбе. Его жест он, видимо, тоже не уловил. К добру. Он тянется за бокалом виски со стола, но едва касается его, как мои пальцы обвивают его руку и возвращают бокал на место.

— Ты за рулём. Никакой выпивки, Эдриан. Я не хочу попасть в реанимационный отдел такой молодой, — говорю я и отодвигаю стакан ещё дальше.

По выражению лица Эдриана я понимаю, что он крайне недоволен моим поступком, а остальные выглядят совершенно ошарашенными. Эдриан откидывается на спинку диванчика молча, с ледяным спокойствием, а Николас присвистывает, будто пытаясь скрыть удивление:

— Ого. Что ты сделала с ним? Чтобы Эдриан и не пил, когда садится за руль? Ты же это не серьезно?

— Заткнись, — толкает Эдриан брата в ребро, чтобы тот молчал.

Два брата абсолютно не похожи друг на друга. Эдриан — спокойный, размеренный, холодный и расчётливый, в то время как Николас — полная противоположность: харизматичный, дерзкий, эмоциональный, разговорчивый. Такой контраст между братьями иногда выбивает меня из колеи. Остаток вечера проходит спокойно: Лиам обсуждает с сыном дела казино, мы выпиваем и общаемся. Если бы не знать, что наш брак фиктивный и какая на самом деле наша ситуация, можно было бы подумать, что мы проводим время с настоящей семьёй, что всё у нас хорошо.

— Кстати, Ханна, — начинает Лиам. — Документы на право владения твоей компанией почти готовы. А так как ты теперь жена моего сына... завтра вы можете съездить туда, посмотреть, что и как, навести порядок. У меня пока нет времени этим заниматься, но думаю, ты, Ханна, и так в курсе всех дел. Поможешь семье?

Во мне просыпается дикое желание врезать этому старому ублюдку. Он искренне считает, что я всего лишь разменная монета в его игре, и эта сволочь даже не пытается увидеть что— то дальше собственного носа.

— Конечно, — это все что я могу выдавить из себя, на лице удерживая формальную улыбку.

— Я как раз хотел сообщить Ханне об этом дома, но тем не менее,— подхватывает Эдриан.

Под столом он находит мою руку и переплетает пальцы. Что это? Немая поддержка? Предупреждение? Страх того, что я могу вспылить? Во всяком случае, я принимаю этот жест, и далее ко мне беседа более не возвращается.

Через несколько часов мы с Эдрианом начинаем собираться, я изображаю усталость как повод уйти. Прощаюсь с каждым из семьи Картер, и мы выходим на улицу. Никто не подозревал, чем всё закончится. Казино окружает толпа людей на мотоциклах. В руках у них оружие. В тот момент, когда мы выходим, начинается стрельба. Резкий металлический звук, дробный выстрел, ещё один — и ещё. Взрывается стекло рядом с нами, в воздухе встаёт запах пороха. Люди разбегаются, крики и рев моторов оглушают. Я цепляюсь за Эдриана. Всё вокруг замедляется. Фигуры в кожаных куртках с оружием появляются перед глазами, пули пробивают стены, стекло разлетается в воздухе, шквал выстрелов проносится мимо. Последний выстрел — и что— то тяжелое ударяет меня в живот. Острая боль сковывает тело. Рука бессильно скользит по животу. Эдриан хватает меня за плечо, его лицо искажено ужасом. Он кричит что— то, но слова теряются в хаосе. Мир вокруг темнеет, ноги подкашиваются, и я ощущаю только его поддержку. Это всё, что я помню, до кромешной тьмы.