ГЛАВА 6

Ханна

Я приезжаю домой, собираю все свои вещи, а самое главное — портрет моей матери и несколько фотографий нашей семьи. Позже просто вырежу отца оттуда. Отныне, я не хочу слышать о нем ничего, я не хочу вспоминать о его существовании и даже быть его дочерью не хочу. Звоню Меган, сейчас её квартира - единственное место куда я могу пойти. Меган живёт одна, у неё нет мужа или даже парня, что в данной ситуации меня очень радует. Несколько гудков и девушка берёт трубку.

— Алло, Меган? Ты дома? — спрашиваю я, впопыхах собирая остальные вещи.

— Да, что-то случилось? — слышу ее взволнованный голос.

— Я приеду и все расскажу. Уже выезжаю к тебе, — сбрасываю звонок, собираю зарядку, телефон и прочие мелочи.

Выхожу и снова ловлю такси, оно привозит меня на место назначения минут за тридцать, так как Меган живёт далековато от меня. У неё квартира на первом этаже, поэтому занести все мои чемоданы не проблема. Блондинка встречает меня с широко распахнутыми глазами, одновременно с этим помогает затащить вещи в свою квартиру.

— Ханна? Ты точно уверена что все хорошо?

— Лучше не бывает, - я сажусь на диван и только сейчас понимаю, что абсолютно не переоделась, не привела себя в порядок, а приехала к подруге в том виде, что была в казино. — Отец... он проиграл нашу компанию в казино. Теперь у нас нет ничего, Меган. Это случилось.

Снова на глаза наворачиваются слезы, ведь это не укладывается в голове... как можно было так поступить с памятью о своей погибшей жене? Меган обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Эта девушка всегда была рядом, поддерживала меня в трудные для меня моменты, радовалась и грустила тоже вместе со мной. Мы знакомы ещё со школы. Меган закончила её на отлично и поступила в университет - на юриста. А я... а я дура. Осталась в тени своего отца, подавляемая его властью и только и могла, что учиться тайком. Ну и позор.

— Чшш, Ханна, тише. Я рядом, все будет хорошо. Ты можешь жить у меня столько, сколько хочешь, — Меган пытается успокоить меня как может, в голосе её сочувствие и понимание.

Мы говорим с ней очень долго: душевно, откровенно. С Меган всегда легко — она понимает меня с полуслова. Мы делимся мыслями, переживаниями, не боясь раскрывать свои уязвимости. Она всегда рядом, когда я нуждаюсь в поддержке, и никогда не осуждает. Меган может молчать, и этого достаточно, чтобы я смогла почувствовать, что она рядом, готова выслушать, если я захочу поделиться. У нас своя особая связь, которая не требует объяснений. Все, что происходит между нами, было просто и понятно. Блондинка приводит меня в комнату — в белоснежно-золотом цвете, помогает разложить вещи, а после мы идём готовить на кухню.

Я давно не могла почувствовать себя так легко, но на моих плечах лежит огромный груз вины перед моей матерью. Я не смогла сдержать обещание. Не может же все закончится именно так?

— Возможно, это ещё не конец? — пытается подбодрить меня Меган. — Фирма записана на отца?

— К сожалению, — закатываю я глаза.

Да. Если бы по бумагам я была владелицей компании, то отец не смог бы так просто заложить её в казино.

— Ещё и этот придурок — сын хозяина казино. Когда я узнала о том, что у нас больше ничего нет, хотела глаза вырвать отцу, да только этот упырь держал меня. А потом сломал руку моему отцу за пощёчину, — я рассказываю это, а сама не верю, что это случилось со мной.

Все эти года я не выходила из дома, не посещала никаких публичных мероприятий, кроме рабочих, так как отец запрещал, не хотел, чтобы кто-то узнал о его финансовом положении, чтобы, не дай бог, рассекретили его «увлечение». Правда, скорее всего уже сегодня вся пресса будет трубить об этом, а я больше и пальцем не пошевелю. Хотя, даже если бы и пыталась... в этом мало смысла. Такое уже не опровергнуть. Слышу, как после моего рассказала у Меган падает лопатка из рук, которой она помешивала мясо, жарившееся в сковороде.

— И ты об этом молчала? Ого... — её глаза от удивления стали ещё больше.

— Даже не придумывай себе. Ничего такого.

— Даже пофантазировать не даёшь, — смеётся она и приподнимает лопатку, тыкая ею в мою сторону. — Он же заступился за тебя. Это мило.

— Мило? Меган, он — сын того, кто отобрал наш семейный бизнес. Я ненавижу его по умолчанию.

Она закатывает глаза и мы все таки доделываем ужин: жаренное мясо с картофелем и салатом. Поев как следует, ложимся в гостиной смотреть телевизор. Сон потихоньку затягивает меня в свой плен, и мы засыпаем в обнимку на крошечном диване, когда в распоряжении нашем целая квартира. Этот немой жест поддержки от подруги стоит дороже всех сапфиров этой земли. Меган не отказывается от меня в тяжёлые времена, готова протянуть руку помощи и я это ценю. Она — это всё, что у меня есть.

Эдриан

Всю ночь я провожу с брюнеткой, знатно имея её тело. Никаких поцелуев. Ни в губы, ни в шею, ни куда-либо ещё. Её рот мне нужен только для того, чтобы сосать. Не более. Беру её за волосы сзади, наклоняю лицом вниз, в подушку. Она не сопротивляется, только выгибает спину сильнее, подставляя всё, что я захочу взять. Вхожу, двигаюсь резко, без ритма, без заботы о её удовольствии. Это не секс. Это разрядка. Меняю позы механически: раком, на спине с ногами на плечах, потом снова раком, но уже у края кровати, чтобы удобнее было стоять. Каждый раз вхожу до упора, она кричит моё имя на весь дом. Мне нужно справить нужду — не более. На утро я её имя даже не вспоминаю. Иду в душ, пока она ещё спит, смываю с себя остаток вчерашнего вечера и ночи. Горячие струи воды стекают по сильному телу, расслабляя каждый мускул. Из головы до сих пор не выходит та ситуация с Эваном Ларсоном, с той девчонкой, что вчера так решительно уехала. Конечно, так нагло со мной ещё никто себя не вёл, особенно девушки. Привык я к какой-то покладистости, монотонности, которая, если честно, уже порядком надоела. Всё одно и тоже - ничего нового. Из ванной выхожу уже в полотенце, обмотанном вокруг бедёр — та девица ещё спит. Нет. Такой расклад меня не устраивает. Я скидываю с неё одеяло, беру вещи с пола и бросаю рядом.

— Одевайся и проваливай. Такси я вызвал, — холодно и отстраненно говорю, желая, чтобы она исчезла из моего дома.

Брюнетка еле-еле открывает глаза, что-то мычит, потягивается и чем больше находится в моём доме, тем больше меня раздражает.

— Быстрее, — рявкаю я ей. — Здесь не отель и не спа-салон.

— Даже не позавтракаем вместе? Ну Эдриан... — её слащавая улыбка раздражает ещё больше, терпение на исходе.

Без лишних разговоров я беру её за локоть, когда та одевается, вывожу её к охраннику и выталкиваю из дома.

— Проведи её к такси, — сказав это закрываю дверь и иду на кухню делать кофе.

Охранник сажает брюнетку в такси, бросает несколько долларовых купюр за эту ночь и отправляет домой. Я никогда не позволяю себе с девушками больше, чем обычный секс. Без обязательств. Я всегда честен - никогда не говорю про любовь и не клею девушек в клубах и барах. Вместо этого — усердно работаю, а секс — способ расслабиться. Мне находят подходящую девушку, потому что мне абсолютно все равно кто это будет. Параллельно с головкой кофе, открываю сообщения и вижу одно новое, улыбка становится шире.

Тайлер: "Все готово, босс"

К сообщению прилагается фото мертвого босса румынской мафии. Я знал, что Тайлер выполнит свое обещание — свою работу он знает отлично. Не нужно было нападать на мою семью. В Румынии теперь, скорее всего, переполох, но это теперь пусть решают сами.

Я делаю себе черный кофе, крепкий, без молока и сахара, садясь в кухне и наслаждаясь тишиной. Это настолько редкое явление, что за последние года такого точно припомнить не могу. Пока все идёт гладко, на своем сайте я отслеживаю покупки оружия, мои люди грузят его и отправляют, экспорт в норме, и я надеюсь, что так будет и дальше. Мои размышления прерывает брат, звонком на мой мобильный.

— Слушаю.

— Отец уехал на работу, с матерью будет Лара. Я еду к тебе, — брат не спрашивает, он утверждает.

— Ну, едь. Мне зачем звонил?

По ту сторону телефона Николас тяжело вздыхает. Наши отношения с братом всегда были слегка... странными, саркастичными, порой холодными, но если бы с ним случилось что-то, я бы перевернул всю страну, лично бы заставил поплатиться того, кто посмел поднять руку на человека, который мне дорог. Ни один уголок мира не был бы безопасен для этого предателя. Я бы забрал у него все, что имеет, заставил бы страдать и молить о пощаде. Но её не было бы. Ни для кого. Ник входит в мой дом через минут двадцать. Я уже сижу в кухне в одних серых спортивных штанах. Брат приподнимает бровь, увидев меня.

— Ты так лично для меня старался? — садится напротив, одновременно делая и себе кофе.

Я провожу рукой по своему оголенному торсу, ухмылка играет на губах.

— Да. Нравится? — в основном я был холоден ко всем, почти не разговаривал, но был открыт с теми, с кем мне было комфортно. А это был только брат и мать.

— Фу. Придурок, — Ник наливает в чашку кипяток, заваривая кофе и отпивает. — Все таки отец добил того мужчину. Ходит, радуется. Вскоре он приватизирует ювелирную компанию Эвана Ларсона.

Я вспоминаю вчерашнюю картину, когда дочь ювелира сходила с ума, её разбитый взгляд, когда я принёс ей пальто. Я видел в глазах пустоту, которую и сам ощущал не раз.

— Он сам проиграл её. Нужно было вовремя остановиться. Не переношу на дух людей, которые от чего-либо зависимы, — скрещиваю руки на груди и продолжаю смотреть на брата. — Будь то это игры, алкоголь или наркотики - всё это не что иное, как побег от реальности. Ты не можешь строить свою жизнь на иллюзиях, надеясь, что они тебя спасут.

— Ты прав. Безусловно. Но ты не думаешь, что... эта ситуация тебе на руку? Ты уже очень давно хочешь разрушить бизнес отца, хочешь мести, точно так же как и я, — в его взгляде появляется нечто новое, больше похожее на желание... желание возмездия. — Не думаешь ли ты, что эта ситуация будто специально случилась вчера? Будто все карты в твоих руках?

— О чем это ты? — я не могу понять русло его мыслей, лишь приподнимаются бровь.

— Если ты будешь и дальше так упрямится, ерепениться, то ничего не добьешься. Не думал ли ты... о смирении?

— Послать тебя туда же, куда и бизнес отца? — спрашиваю я, уточняя, даже спросив, выражая уважение, на которое вообще я способен.

Брат закатывает глаза, его голос приобретает все более грубые нотки. Ого. Кот рычит на льва. Смело.

— Ты тупой или притворяешься? Отец должен понять, что ты смирился, принял правила игры. Начал жить семейной жизнью, все-таки пытаешься разобраться с казино. Когда у тебя в руках будет карт-бланш, тогда все и начнется. Что тебе стоит после этого просто уничтожить его? — Николас эмоционально размахивает руками, словно объясняет мне что-то очевидное, но пока единственное, что мне действительно ясно, — он отвратительный оратор.

— И где я найду жену и столько терпения? — спрашиваю я, но не без издёвки.

Николас на секунду замолкает, задумавшись. Действительно — это уже была дилемма. Не каждая девушка согласиться быть женой Эдриана Картера. Спать со мной одно дело, а вот жить...

— Что насчёт той девушки, что вчера была в Ларсоном? — разрезает тишину голос Ника.

— Ты серьёзно? Мой отец забрал у них все, а я ей жениться должен предложить? Ты сумасшедший? — искренне начинаю смеяться, впервые от души.

— Ну вот, впервые в своей жизни сделаешь хорошее дело и добьешься своего. Отец знает, что ты не собираешься жениться, что в твоих планах этого нет, а когда ты сам найдешь жену, подашь это ему так, будто эту девушку берёшь в жёны для полного контроля, для большей информации о компании и желании расшириться... согласись, это уже другой разговор, — брат рассказывает и вертит пальцем в воздухе, подчёркивая гениальность своей идеи.

А я думаю. Да, с одной стороны, это неплохой вариант, да и Ханна вернёт свою фирму, я добьюсь чего хочу. Дело пары лет и разбежимся. А с другой... согласится ли она на такую аферу? Звучит идея сыровато, но как повод для размышлений — неплохо. Пока что я решаю забыть об этой идее, но выкинуть из головы - не собираюсь. Оказывается, младший брат — не абсолютно бесполезная вещь.

Ханна

Мы с Меган просыпаемся ближе к обеду следующего дня. Тело занемело от «удобной» позы. Шея затекла, спина ноет, левую руку и вовсе не чувствую. Встаю и бреду в душ, чтобы дать возможность Меган нормально проснуться. Со своей сумки хватаю первое, что попадается под руку и иду в ванную комнату. Горячие струи воды не помогают прогнать навязчивые мысли. Я стою под ними, пытаюсь расслабиться, но то и дело вижу перед глазами картинку вчерашнего вечера. И так по кругу. Отец... он проиграл все. И меня, и наши мечты, и будущее, которое когда-то казалось таким ясным. Он всегда был уверен в своем успехе, наивно полагаясь на удачу. Теперь же я не могу найти выхода из этого хаоса, не зная, что дальше делать. Скользнув ладонью по мокрым волосам, я закрываю глаза, стараясь отпустить это напряжение хотя бы на секунду. Но мысль, что меня оставили ни с чем, что все, что мне так дорого теперь в руках других людей, не отпускает. Что мне делать теперь? Зачем жить, если всё, что я строила, рухнуло? Но несмотря на это моя жизнь продолжается, к счастью или к сожалению. Наверное, я слишком утрирую, но могут ли меня судить, не почувствовав тоже самое? Не теряя то, что так близко сердцу?

Я выхожу из ванной уже в домашних черных спортивных штанах и черном топе. Меган на кухне уже делает нам кофе — это понятно по насыщенному аромату по всей квартире.

— Доброе утро, — улыбаюсь ей искренне, как могу.

Блондинка всегда была такая заботливая в наших отношениях. В ней было что-то настолько теплое и родное, что мне кажется, она могла бы быть мне хорошей сестрой. Но жизнь распорядилась по-другому.

— Доброе, Ханна, — отвечает она сонным голосом и ставит передо мной чашку с кофе.

Я беру и отпиваю несколько глотков, ощущая, как жидкость согревает горло и растекается по телу мягким теплом. На миг прикрываю глаза, позволяя себе задержаться в этом ощущении, прежде чем снова открыть их и встретиться с пристальным взглядом напротив.

— Что? — спрашиваю я, потому что столь внимательный взгляд подруги меня начинает напрягать.

— Так не пойдет, Ханна. Ты будто в воду опущенная. Не думала о том, чтобы хотя бы один вечер отпустить всё и расслабиться?

— Меган, разве это вовремя? Как можно веселиться и отдыхать, когда моя жизнь буквально разрушена? — я удивлённо моргаю и снова делаю глоток тёплого напитка.

Меган подходит ближе, садится рядом и берёт мою ладонь в свои руки, аккуратно поглаживая её.

— А что если этот конец - это только начало к новой жизни? Тебе же самой надоело жить постоянно с отцом, который зависим от своего казино? — она говорит так спокойно и смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами с надеждой.

— Да, но... мама. Я не спасла нашу компанию и предала память о ней, — отвожу взгляд и говорю это очень тихо, но Меган слышит.

— Ты в этом не виновата. Думаешь, твоя бы мама хотела смотреть на то как ты сейчас убиваешься? Ты думаешь она бы не хотела видеть счастливую и независимую ни от кого дочь? — спрашивает Меган и в её словах есть доля правды.

Я задумываюсь над её словами, ведь мама всегда учила меня быть самостоятельной, не зависеть ни от кого. Она всегда желала видеть на моём лице улыбку, потому что и сама, даже в самые тяжёлые времена, никогда не унывала. Меган видит что я ничего не отвечаю и продолжает дальше:

— Вот видишь. Возможно, ещё ничего не потеряно. У тебя есть время чтобы ещё что-нибудь исправить. Но ты не сможешь ничего придумать в таком состоянии, поэтому пошли сегодня в закрытый клуб. Туда не ходят обычные люди. Нет там и, как ты себе представляешь, танцующих и пьяных тел, не торгуют наркотиками и не подмешивают их в напитки. Это более элитное заведение, где люди предпочитают отдохнуть. Тебе нужна эта перезагрузка.

Я тяжело вздыхаю. В её словах, действительно, есть доля правды. Возможно, если я отпущу все свои терзания, то смогу что-нибудь придумать. И всё-таки я сдаюсь, под давлением этой блондинки.

— Уговорила, — лёгкая улыбка появляется на моих губах и я надеюсь, что этот её план сработает. Потому что по другому я просто сойду с ума.