День

Стрип-шоу на уроке математики— К доске пойдет... — ручка математички застыла над журналом, выискивая очередную жертву. Эту учительницу Максим в первый же день прозвал Крокодилой и не ошибся — даже Лобачевский не получил бы у нее больше тройки. — К доске пойдет... Еремина Дана!Максим оглянулся и увидел белое как мел лицо «леопарда» — математику Дана знала еще хуже литературы.— В домашнем задании был очень интересный пример. Мне бы хотелось услышать ваш вариант решения! — сообщила учительница. — Вы помните условия? Я продиктую!— Во влипла Данка! — пронеслось по классу. — Она же домашку не сделала! Думала, ее больше не спросят.Дана написала пример и, путаясь, начала решать.— Что-то незаметно, чтобы это задание было вам знакомо. А ведь завтра на контрольной будет аналогичное! — Крокодила улыбнулась так хищно, словно готовилась откусить жертве голову.Наверное, Дана подумала о том же, потому что пальцы непроизвольно метнулись к вороту блузки, нащупали и затеребили верхнюю пуговицу.— А в квадрате минус четыре цэ... — бормотала она, то краснея, то бледнея. — А в квадрате минус четыре цэ...— Это все, что вы можете сказать? — рявкнула математичка.Дана испуганно вздрогнула, резко расстегнула ворот и схватилась за следующую пуговицу.— Нет, я... я...— Так решайте же! — громыхнула Крокодила. — Нечего мямлить!Дана рванула блузку, и пуговица с треском отлетела. Пальцы автоматически схватились за следующую...— Раскрываем скобки... — прошелестел неуверенный голос.Затаив дыхание, класс следил за рукой, которая отчаянно теребила очередную пуговицу.— Да уж, раскрываем скобки! — хихикнул Савкин.Но тут и Крокодила, наконец, опомнилась. Взгляд ее переместился с исписанной доски на перепачканную мелом ученицу. Покраснев до кончиков волос, учительница отчеканила:— Садитесь, Еремина! Не представляю, что вы будете делать завтра на контрольной. Вам должно быть очень стыдно!Облегченно вздохнув, Дана положила мел и, обнаружив непорядок в одежде, быстро застегнулась. Она все еще не верила, что учительница смилостивилась и оставила ее в покое.

«Двоечницы» и «отличницы»В мальчишеской раздевалке было шумно, тесно и душно — небольшое помещение с трудом вмещало галдящую толпу. Часть парней переодевалась после физкультуры, другие готовились к уроку. Обсуждали происшествие на математике и девчонок вообще. Прикидывали состав футбольной команды.Максима окликнул Саня Юбкин.— Привет, зверолов! Вали сюда, я тут местечко расчистил!Стараясь не наступать на чужие рюкзаки и одежду, Максим направился в угол, где Саня разгреб на скамейке пятачок.— Садись, пока я добрый! Ну и столпотворение сегодня.Саня снял куртку, забросил на вешалку. Из кармана выпал блокнот.Максим поднял его и, случайно раскрыв, с удивлением обнаружил список девчачьих фамилий с проставленными рядом оценками.— Что это у тебя? — заинтересовался он.— Так, ерунда, — отозвался Санек. — Девчачий рейтинг.— ?— У меня все девчонки расписаны. И каждая оценивается.Максима разобрало любопытство: после своего приезда он еще не успел привыкнуть к выросшим и изменившимся девчонкам и помнил их большеглазыми, совершенно одинаковыми куколками, которых так приятно дразнить и дергать за хвостики.— Я их как облупленных, знаю — все-таки восемь лет в одном классе, — обстоятельно объяснял Саня. — Оправдываю фамилию. И параллельный знаю, и девятые, и десятые, и одиннадцатые. Сейчас начинаю картотеку шестых и седьмых — надо же иметь представление о подрастающем поколении. Со мной все наши пацаны консультируются.И даже из соседних школ. Наши девчонки очень популярны..— Тебе бы бюро знакомств открыть, — усмехнулся Максим, с интересом листая исписанный мелким почерком блокнот. Каждая страница была разделена на несколько граф: «красота», «сексапильность», «интеллект», «чувство юмора», «характер», «манеры», «внешний вид», «коммуникабельность», «надежность». Слева, как в школьном журнале, в алфавитном порядке выстроились фамилии девчонок.Справа в графах стояли оценки, а в конце был выведен суммарный балл..— Вообще-то я думаю внести некоторые усовершенствования, — продолжал разглагольствовать Санек. — Например, «красоту» можно разделить на «лицо» и «фигура». Бывает, девчонка симпатичная, а фигурка так себе. Или наоборот, по фигуре годится в модели, а физиономия — крокодил крокодилом. Или даже еще более узко оценки ставить — например, за нос, глаза, уши и рот отдельно.Вон у Вари Солдатенковой — за «красоту» в целом троечка, за «лицо» я бы вывел четыре, а за глаза поставил бы пять с плюсом. А у Ани Прудченко одна улыбка на шесть тянет. Правда, это не сделает ее ноги длиннее. Кстати, о ногах. Как ты думаешь, для них тоже надо отдельную графу?.— Что? М-м-м... Не знаю. Это уж ты сам решай!Под нескончаемую болтовню приятеля Максим быстро просмотрел список, отметив, что Оксана и здесь оказалась круглой отличницей, а у Данки, как и в учебе, кое-где проскальзывали троечки, а за «чувство юмора» даже стояла жирная пара.— И еще мне кажется, нужно новые пункты внести. Может, посоветуешь что? Чтобы информация была более полной.— Ну, не знаю... Разве что сравнить их со зверями.— Как это? — удивился Санек, и Максим рассказал ему о том, как сравнивает людей с животными.— Здорово! Звериный аватар. И ты уже для всех девчонок придумал? — воскликнул Юбкин.— И не только для девчонок. Еще и для парней и даже для учителей.— Надо же! А кто я? — спросил Саня.— Тушканчик, — сообщил Максим.— Вот это да! Меня бабушка тоже так зовет! — поразился приятель.Перелистывая блокнот, Максим обратил внимание, что у Воробьевой Люды, с которой встречался сам Саня, оценки были невысоки. За красоту стояло четыре, за интеллект — три, и только за коммуникабельность придирчивый казанова выставил «своей» отлично.Уловив недоумение друга, «тушканчик» понимающе улыбнулся:— Думаешь, встречаться надо только с «отличницами»?— Ну, да, — пожал плечами покрасневший Максим. Он действительно автоматически выбирал из списка самых лучших.— Не согласен. «Отличницы» — это идеал, совершенство. Они как памятники или знаменитости из энциклопедии. Но разве можно нормально общаться с памятником. Или со статьей из энциклопедии. Все время будешь как на экзамене. Или под неусыпным оком родителей. Тебе оно надо. Нет, для жизни нужны девчонки попроще, «троечницы», с которыми и сам человеком себя почувствуешь..Максим не стал спорить, но про себя подумал, что ему-то как раз нужна как на экзамене. Только с такой сам сможешь стать лучше!— Народ, а чего Оксанка не пришла? — спросил Шумейко. — У нее сегодня вроде день рождения.— А тебя что, не позвали? — насмешливо поинтересовался Савкин. — Ты, наверное, и подарок купил, толстый дурачок!— Это кто толстый? Я? А ну иди сюда, мелочь паршивая! — грозно выкрикнул Шумейко. От шутливой потасовки задрожали стены, посыпалась штукатурка.— Легче, парни, легче! — приструнил драчунов капитан волейбольной команды Вовик Шустов. — Оксана сегодня не придет, у нее голова болит. И праздновать в этом году не будет, она мне сама вчера сказала.Сообщение вызвало разочарованные возгласы: день рождения Оксанки привыкли отмечать шумно и весело.— Ну вот! Такая классная вечеринка сорвалась, — Шумейко с досадой пнул чей-то рюкзак. — Теперь до Риткиного юбилея никаких развлечений. Разве это жизнь?Максим не участвовал в общем разговоре: информация была настолько потрясающей, что его кинуло в жар. Кроме него, Оксана никого не пригласила! Получается, он будет ее единственным гостем?

Последний раундМаксим вышел из школы и, подставив лицо неяркому октябрьскому солнышку, вприпрыжку сбежал со ступенек.— Макс, постой! — ударил в спину голос Даны. — Да постой же!Вопреки правилам вежливости, парень не остановился, а припустил быстрее — надо было оставить дома вещи и купить открытку и цветы для Оксаны.Он уже вышел за калитку, когда услышал вскрик и шум падения. Обернувшись, увидел сидящую в луже Дану.— Все из-за тебя! — сердито бросила девочка. Скривившись, она потирала коленку. — Каблук в трещине застрял. Ты что, не слышал, как я тебе кричала?— Зачем же бегать на таких каблучищах? — парень помог Дане подняться. — Идти можешь?Дана попробовала и тут же, охнув, присела.— Кажется, я ногу сломала, — всхлипнула она.Чертыхнувшись, Максим нагнулся, обнял ее за талию.— Хватайся крепче! Вот так.Вцепившись в его куртку, Дана балансировала на высоченном каблуке.— Идти сможешь? — он с сомнением посмотрел на мятый испачканный плащ и рваные колготки.— Только прыгать, — она виновато шмыгнула носом. — Да и то на одной ноге.— Тогда обхвати меня за шею и двинули!Они медленно побрели к дому. Идти было тяжело, девочка всем весом висла на плече, да и сумка ее оказалась неожиданно тяжелой.— У вас дома кто есть? — спросил Максим, отдуваясь.— Никого. Родители на работе, Лизка на продленке. Да ты не переживай, мне главное до квартиры дойти, а уж там я как-нибудь справлюсь.Максим украдкой бросил взгляд на часы, потом решительно подхватил Дану под мышки и поставил на ступеньку подъезда.С его помощью девочка кое-как допрыгала до квартиры.— Дальше я сама! — сказала она, открыв дверь. — Ты же торопишься?— Да ладно уж, — буркнул он, сбрасывая рюкзак. — Пара минут найдется.— Тогда помоги добраться до дивана.Максим повесил ее плащ на крючок, отвел в комнату.— Йод на кухне, — сказала Дана, подняв край юбки и озабоченно разглядывая ободранную коленку.— Может, врача? — парень мялся, стараясь не глядеть на ее ноги.— Ну и трус же ты! — с вызовом бросила девочка.Злясь на самого себя, он сходил на кухню, принес йод, ватные палочки.— Теперь намазывай. Только осторожно, а то я ужасно боли боюсь. Ш-ш-ш! Ой-ой-ой! — запричитала она, а потом замолчала. И когда Максим, от души полив ранку йодом, поднял взгляд, мертвенно-бледная Дана лежала с закрытыми глазами.— Ты чего? — всполошился парень. Он испугался, что девочка умерла, но та слегка пошевелилась. «Обморок!» — догадался перепуганный «лекарь». Надо найти нашатырь или пошлепать ее по щекам.Он поднял руку и вдруг увидел, какие красивые у нее губы — пухлые, крупные, как на картине. И тогда, поддавшись невольному импульсу, наклонился и поцеловал их, словно головой ухнул в омут.Дана вздрогнула и открыла глаза. Во взгляде не было ни страха, ни удивления, только страстное ожидание, и Максим с ликованием понял — можно еще!— А ты, оказывается, не трус! — прошептала Дана, обнимая его.