Глава 17. Разрушение оков сердца

Слова автора: хааааай, всем! Я пришла с новой главой и напоминаю, что через ещё три главы нас ждёт конец. Хороший или плохой? Секрет.

______________________________________

Уже при дневном свете, среди шума и гомона рынка, стоял человек - улыбчивый и спокойный. Его волосы напоминали гроздья спелого винограда, а глаза играли хитрым огнём, который скрывался в глубине зелёных глаз. Он держал в руках корзину с ягодами и предлагал их каждому прохожему, будто это был не просто товар, а дар - сочный, сладкий, наполненный солнцем. Его лёгкая усмешка играла на его губах, словно он знал что-то довольно интересное.

Он стоял так, будто рынок принадлежал только ему: уверенно, с ленивой грацией хищника, выжидающего момент. Когда очередной прохожий заметил его лавку, торговец лишь одарил его ослепительной, почти хищной улыбкой.

- Интересует? Только что сорваны... Сладкие, как сам грех. Уж поверьте мне, - проворковал он, и голос его тянулся мягко, будто сеть, от которой не вырваться.

Под чарами этой речи и дурманящим ароматом ягод прохожий подошёл ближе. Торговец улыбнулся снова - уже хитрее, довольный, как сытый кот.

- А вы слышали последнюю новость о короле Ванильного королевства? - поинтересовался он с притворной невинностью.

- Нет... А что? - откликнулся прохожий, готовый внимать каждой новой сплетне.

- Оу, вы не знали? - торговец изобразил удивление, прищурился и слегка изогнул губы в усмешке. - Говорят, король Чистая Ваниль, наш герой Истины, держит Белую Лилию под чарами, при себе, словно пленницу.

- Да ну?! - изумился мужчина. - Не может быть!

- Ещё как может... - прошептал торговец почти торжествующе, и в его шёпоте слышалось странное сладострастие.

- Но как же так?

- Кто знает... - он чуть склонил голову, а в зелёных глазах вспыхнула искра. - Приворожил, пожалуй.

- Ох Ведьмы, что же будет... _ никак не мог успокоиться мужчина, пораженный новостью.

И с каждым часом слухи расползались по Хлебоземле.

______________________________________

Ночь после приворота, в шпиле Лжи

Зал изогнутых лестниц и зеркальных переходов встречал узорами света и тени. Стены, выкрашенные в шахматные тона, держали в золотых рамах странные портреты: лица героев, магов и мимолётные образы. Лестницы вились и множились, уходили то вверх, то вбок, словно отказывались повиноваться законам тяжести. Арки и колонны были выточены так изящно, что казались скорее иллюзией, чем камнем.

Шедоу Милк стоял на одном из балконов, вглядываясь во тьму вдали. Он знал: пора искать другие пути. Ночью он решился на новую попытку - проникнуть через тени в покои Лилии. Но что-то изменилось. В комнате ощущалось чужое присутствие, будто за барьером возникло нечто иное.

Ещё он почувствовал привкус во рту - горький, обжигающий, словно напоминание о чужой силе. Скривился не только от него: от Лилии, скрытой за преградой, исходил холод, а воздух был пропитан едва уловимым запахом сырости, гниения... как от заброшенных подземелий.

- Это что-то напоминает... - задумчиво пробормотал он, и голос его прозвучал глухо, словно в полусне. - Только вот... что именно?

Он постучал пальцем по подбородку, склонил голову набок. «Где, чёрт возьми, я уже сталкивался с этим?.. Нужно понять, что это за мерзость», - с раздражением пронеслось в мыслях.

Вздохнув, он взмахнул рукой. В воздухе перед ним вспыхнули тонкие линии символов, и одно за другим начали появляться свитки, будто послушные призраки его воли.

- Горький привкус... холод от тела... запах сырости... - полушёпотом повторял он, перебирая их кончиками длинных пальцев. Свитки подлетали ближе и раскрывались, шелестя страницами, будто сами жаждали раскрыть ему тайну.

Перебирая очередной свиток с проклятиями, он вдруг замер, наткнувшись на нужный поворот. Приворот на крови. Жертва будет в сладком неведении о привороте,что не странно, и глубоко любящая того, кто приворожил к себе. И как сладкий подарок ко всему этому: если жертва имела до приворота чувства к другому, то для того, кого она любила, жертва будет пахнуть сыростью, будет нести холодом и во рту будет горький привкус. В ту же секунду пазл сложился. Это даже напоминало насмешку судьбы - первым же оказался приворот с подобными последствиями.

Его гетерохромные глаза скользили по строкам, становясь всё мрачнее с каждой новой строчкой.«Этот ублюдок использовал один из сильнейших поворотов... Гадёныш!» - с ядовитой злостью пронеслось в голове. Ему едва удалось удержаться, чтобы не произнести это вслух. Всё стало очевидно, яснее солнечного дня. Он был далеко не дурак.

- Чёрный Сапфир... - низко, почти рычанием, выдохнул он.

И тени за его спиной дрогнули, потекли, словно живая тьма. Из их глубины шагнул его вернейший слуга. На губах Сапфира играла спокойная, опасно-знакомая улыбка, а тёмные крылья, напоминавшие крылья летучей мыши, едва заметно дрожали в ожидании приказа.

- Да, мой лорд, - бархатным, мягким, как яд в вине, голосом ответил он.

- У меня есть для тебя задание, - тихо, но властно произнёс Шедоу, обернувшись к своему слуге. - Распространи весть: наш «дорогой» герой Истины приворожил Белую Лилию.

Чёрный Сапфир чуть приподнял бровь, вслушиваясь в слова господина. Его пальцы лениво скользили по посоху, перебирая его, будто это был музыкальный инструмент, рождающий мысли вслух.

- Как слух? - уточнил он с едва заметной усмешкой. - Лживый, как большинство прочих?

- Слух, который есть истина, - холодно отрезал Шедоу. - Как бы отвратительно это ни звучало.

Губы Сапфира презрительно дрогнули, складываясь в холодную гримасу. Само это задание вызывало у него отвращение - липкое, въедливое. В каждом слухе, конечно, есть крупица правды... но чтобы сам слух оказался истиной? Это казалось ему почти непереносимым.

- Это омерзительно, мой господин... - протянул он, отвернув голову, словно желая скрыться от самой мысли.

- Но именно это и посеет сомнения, Сапфир, - резко возразил Шедоу Милк, и в голосе его проскользнула тёмная раздражённость, будто он устал от непонимания. - Эти глупцы наконец увидят, какой монстр скрывается на троне. Его гнилая святость, которую он так усердно напяливает, треснет. Репутация даст трещину - и вот тогда начнётся настоящее падение.

- Довольно, ступай! Ты меня уже раздражаешь, - не выдержал Шедоу, резко взмахнув рукой, отсекая возражения Сапфира, словно ненужный дым.- И прекрати ныть. В конце концов, мы всё равно разрушим его репутацию. Так что, по сути, ты занимаешься тем, что тебе по душе. Слух остаётся слухом... и его ядом мы воспользуемся.

______________________________________

Нынешнее время. Неделя с приворотом

Главный зал сиял, словно сердце всего замка. Высокие арки держали витражи, которые переливались мягким светом, окрашивая стены в нежные оттенки розового, голубого, фиолетового и золотого. В центре возвышалась площадка, украшенная гирляндами голубых тканей, свисающих подобно волнам. Всё здесь было создано, чтобы внушать чувство величия и красоты: колонны в золоте, лестницы, что расправлялись по обе стороны, как крылья, и цветы в вазах, источающие тонкий аромат.

Прошла неделя, и приворот лишь крепчал. Один из сильнейших, что только можно вообразить, — и Чистая Ваниль прекрасно это знал. Он ведь не глупец. Слабое колдовство его бы не устроило. Для полного подчинения требовалось восемь дней… и теперь остался всего один. Завтра уже никто — ни Шедоу, ни сама судьба — не сможет вырвать его драгоценную Лилию из-под его власти.

То, что вначале казалось простым увлечением, невинным чувством, превратилось во что-то тёмное и всепоглощающее. Он это понимал.

Она была слишком чиста для этого мира — он понял это в первую же встречу. С того момента Лилия стала его богиней, его вселенной, его проклятием и спасением одновременно. Как он мог позволить, чтобы хоть одна тень коснулась её лепестков? Он не выпускал её ни на миг: держал при себе, словно святыню. В её покои никто не входил без его ведома. Если же Лилия выходила на улицу, то только с ним, под его пристальным, собственническим взглядом.

«Я почти сделал её своей… ещё немного», — думал Чистая Ваниль, идя рядом с Лилией по мраморному коридору дворца. Его шаги были уверенными, но взгляд — цепким, жадным, будто каждое её движение он впитывал в себя.

Но кроме мыслей о своей невольной возлюбленной его терзало другое — слухи. Он ожидал этого, был готов. И всё же в груди на миг холодно кольнуло. До других героев, до их соратников, дошёл этот шёпот. Они, разумеется, заговорили об этом осторожно, почти исподтишка. И он ответил — мягкой улыбкой, ровным голосом:

— Я бы такого никогда не сделал. Да, я люблю Лилию… но не посмел бы оплести её чарами. Я ведь не Зверь.

И им хватило этой улыбки. Они поверили. А он, шагавший рядом с Лилией, знал — совсем скоро она будет принадлежать ему окончательно.

А вот Белая Лилия ощущала себя странно, непривычно — будто сама стала чужой себе. Неделя прошла, и в ней всё сильнее расползалась тягучая жажда быть рядом с Чистой Ванилью. Его присутствие манило, тянуло, но вместе с этим что-то тревожило её сердце. Будто внутри зияла пустота. Душа пыталась закричать, предостеречь, но голос утонул в глухой тьме. Это рвало её изнутри.

И ещё — странный туман. Когда она смотрела на других людей, взгляд застилала дымка, как тонкая пелена, из-за которой лица и движения казались чуждыми, отталкивающими. Мир становился искажённым, зыбким. Но рядом с Ванилью эта пелена исчезала, сменяясь тягой, сладкой и липкой.

Единственное, что с трудом пробивалось сквозь новые, незнакомые ей чувства, была интуиция. Тонкий, настойчивый шёпот внутри — всё куда глубже, чем кажется.

— Милая, как ты себя чувствуешь? — почти ангельским тоном поинтересовался Ваниль, вглядываясь в Лилию с мягкой любовью. Но в глубине его глаз вспыхнула тень, слишком резкая для простой заботы.

— Всё хорошо… спасибо, — тихо ответила Лилия, приподняв взгляд на героя Истины. В её голосе прозвучала лёгкая дрожь, которую она сама не заметила.

Ваниль открыл было рот, но дверь заскрипела, и на пороге показался один из слуг. Он замялся, не решаясь войти, будто в зале витал тяжёлый, вязкий воздух. Слуга пару минут не мог поднять взгляда на своего короля, словно посмотреть в них равно смерти на месте. Однако собравшись с духом (и взяв яйца в кулак) слуга наконец заговорил, ступив на лестницу.

— Ваше Величество… прошу прощения, но вас ожидают в тронном зале, — пролепетал слуга, не смея поднять глаз.

На миг в лице Ванили мелькнула раздражённая искра, однако он сдержал её мягкой улыбкой.

— Я скоро вернусь, Лилия, — произнёс он так, словно обещание было клятвой. Его пальцы нежно коснулись её щеки, задержавшись дольше, чем позволяла простая забота. — Не скучай без меня.

Он поднялся, величественный и спокойный, и направился к выходу по ступенькам. Его шаги были беззвучными, но за ними оставалась тяжесть, будто сама тень следовала за ним. Когда дверь закрылась, Лилия почувствовала, как сердце её забилось быстрее, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Она подошла к перилам и наблюдала с площадки, как он выходит. Оперевшись локтями о перила, она тихонько выдохнула уже скучая по нему.

______________________________________

Пока героиня Свободы таяла, мечтательно вздыхая по герою Истины, Зверь Лжи и Обмана не терял времени напрасно. Наконец, он сумел вырвать этого праведника из её орбиты. Хитроумно подстроил ложную встречу: собственноручно написал письмо от имени Ванили, будто бы приглашая одного из деятелей на дружескую беседу. Заболтает ли тот о письме или скроет его — Зверю было безразлично. Главное, чтобы этот «герой» оказался как можно дальше от неё. Это было лишь началом его плана.

Вторая часть плана оказалась столь же лёгкой. Зверь обратился в змею и, извиваясь с ядовитой грацией, скользнул в стены замка. Оказаться там было почти невозможно, но его гнилое сердце не знало покоя. Слишком много времени он уже растрачил на интриги и распускание слухов — а теперь часы беспощадно отсчитывали последние мгновения. Чёрт возьми, он ненавидел себя за то, что не решился раньше. Теперь же не оставалось иного выхода: действовать стремительно, пока тьма не сомкнётся окончательно.

Шедоу Милк проник в покои Лилии и принял свой истинный облик. Тёмная дымка рассеялась вокруг него, и она потеряла равновесие, оглядываясь. Либо здесь, либо где-то ещё… Но влажный, сырой запах этого места почти повторял ощущение от тела Лилии. Пропустить это место он не мог.

— Где же эти ублюдки прячут такие вещи, как источники силы приворота…? — едва слышно пробормотал он, и добавил с едкой иронией: — Я злодей, но даже я редко сталкиваюсь с подобным.

«Он должен был просчитаться рано или поздно», — подумал он про себя. Закрыв глаза, он позволил себе прочувствовать комнату. Его тёмно-синие волосы слегка извивались, словно змеи, обволакивая пространство вокруг. Глаза, скрытые под локонами, открылись и бегали взглядом по комнате, исследуя каждый угол. Через несколько секунд все они остановились под кроватью. Но прежде чем он успел сделать шаг, раздались чужие шаги.

«Блять…!» — мысленно выругался он, ощутив, как напряжение сжимает грудь, словно ледяными пальцами.

Через несколько секунд дверь открылась, и один из охранников ступил в комнату. Мужчина с острым, настороженным взглядом осмотрел покои. Ему показалось, что кто-то говорил — или, может, просто тень шевельнулась. Возможно, ему следовало бы отдохнуть. Но какой отдых, если король не даёт даже вздохнуть и требует неустанной бдительности ради безопасности героини? Покачав головой в лёгком раздражении, охранник тихо закрыл дверь и ушёл, оставив за собой едва уловимое эхо шагов.

Шедоу Милк висел на потолке, словно цветок, перевёрнутый к свету, скрестив руки на груди. Его гетерохромные глаза, одно янтарное, другое ледяное, слегка расширились, изучая дверь в первые секунды после её закрытия. Тени в комнате играли на его лице, будто подчёркивая каждую линию, каждое напряжение. Подождав ещё пару минут, он медленно и бесшумно спустился на пол, оттолкнувшись от потолка с грацией хищника, каждое движение отточено и мрачно красиво.

— Им стоило бы сменить краску… А лучше уж к чёрту снести всё это, — тихо пробормотал он, с едва уловимой иронией и ноткой злой насмешки, словно строгий критик-дизайнер.

Он вернулся к кровати и устремил взгляд на пол. От его острого, пронизывающего взгляда ничто не могло ускользнуть. Сырой запах в комнате стал ощутимее, и он понял, из какой половицы исходила зловещая аура. Легким, почти танцующим движением он приподнял дощечку и обнаружил ту самую чашу, на дне которой смешивалась кровь с неприятным запахом. Он невольно поморщился, задержав руки, прежде чем взять её.

Аккуратно завернув чашу в платок, он сжал её, чувствуя холодную тяжесть и темную силу, исходящую от содержимого. Разбить её сейчас? Он мог бы — но где в этом удовольствие? С лёгкой, едва заметной ухмылкой он щёлкнул пальцами свободной руки, и чаша испарилась в воздухе, словно её никогда и не было.

Сам же Зверь Лжи снова обратился в змею, извиваясь с хищной грацией, и выскользнул из покоев дамы, чей образ прочно поселился в его сердце.

______________________________________

Прошло пять минут. Потом десять… после пятнадцати. Белой Лилии начало надоедать стоять на месте и ждать. Да, Чистая Ваниль успокаивала её, говорил, чтобы она терпеливо ждала, обещая сам уладить свои дела как можно быстрее. Но одиночество всё равно давило, холодной тенью скользя по плечам.

Она решила вернуться в коридор, откуда они вышли ранее. Медленно разглядывала цветы в вазе, картины, что висели рядом, стараясь отвлечься. Неподалёку от одной картины находилась ниша — глубокое углубление в стене. В обычном случае оно могло бы служить помещением, но сейчас было пусто. И всё же Лилию напрягло что-то странное: ниша была… темной. Свет едва касался её глубин, и ей показалось, что кто-то наблюдает оттуда.

Её ноги неуверенно вели её к нише. Сделав последние шаги, она вдруг почувствовала резкое, ледяное схватывание за запястье — когтистая рука мгновенно поймала её, как будто сама тьма решила не отпускать. Почти закричав от испуга, она почувствовала, как ей зажали рот рукой. Тёплое дыхание коснулось её уха.

— Раньше ты так вздыхала по мне… Чем же он лучше меня, зайчонок? — прошептал бархатный, до боли знакомый голос.

Шедоу Милк стоял, спиной опершись о стену ниши, прижимая Белую Лилию к себе: одной рукой зажав ей рот, другой крепко обхватив за талию. Через мгновение он опустил руку с ртом, не отпуская её, не отпуская её тела. Сырость, исходящая от неё, была невыносима, но он терпел. Неважно — главное, что она была рядом. Он держал её в своих руках, ощущая каждое мгновение, каждый её вдох.

Он тихо выругался, уткнувшись носом в её волосы. Безмолвно промычав, словно не зная, что сказать, он обнял её чуть сильнее. Сердце билось так быстро, что казалось, сейчас оно выскочит из груди… Он никогда не испытывал ничего подобного.

— Не уходи… — прошептал он, хотя понимал, что следующие слова бесполезны для неё, ведь она приворожена. — Ты ведь не дурочка… Он водит тебя за нос.

Белая Лилия замерла, охваченная шоком. Почему этот голос казался ей знакомым? Пелена накатывала на её глаза, и дикий дискомфорт пронизывал всё тело. Она закрыла глаза, лишь бы хоть немного облегчить это ощущение. А затем осознание пронзило её, как холодный кинжал: Шедоу Милк.

С этим пониманием на её плечи навалился тяжёлый груз — будто что-то сдавливало её изнутри и снаружи одновременно, словно груда камней рухнула прямо на неё. Боль была почти невыносимой…

Словно почувствовав её муку, Шедоу прижал её к себе. Невероятно нежно для Зверя Лжи, он провёл рукой по её волосам и щекам, словно пытаясь отогнать тьму и дать ей хоть малую защиту. Пусть он сам являлся воплощением тьмы.

— Потерпи немножко, зайчик… Я рядом… Тише, моя девочка, — тихо шептал он, не зная, сможет ли это помочь, если она была под приворотом этого ублюдка, Чистой Ванили.

Однако прежде чем они успели что-либо сказать, обоих внезапно охватило ощущение чужого присутствия. Чистая Ваниль. Он стоял в начале коридора, гетерохромные глаза, пылающие яростью, устремлённые прямо в нишу, где они прятались. Рука сжимала посох так, что белели суставы. Он был на грани безумия, вихрь ярости буквально расплавлял его изнутри.

Он уже понимал, что что-то пошло не так. Встреча с деятелем вовсе не входила в его планы на этот день, и всё же теперь всё стало ясным: деятель проговорился о письме. Всё стало кристально ясно.

Он мчался из тронного зала сюда, и теперь застал эту… ужасную, тошнотворную сцену. В его груди ревела ярость, в глазах вспыхивала ледяная молния, а воздух вокруг словно сжался от напряжения. Всё, что он знал, всё, что пытался контролировать, теперь разлеталось в мелкие, кровавые осколки — словно сама реальность издевалась над ним.

— Ах ты, сукин сын… Я сразу понял, что ты что-то выкинешь подобное, — прорычал Чистая Ваниль, голос сжатый, наполненный холодной, острой ненавистью. Маска добродетеля треснула, словно тонкий лёд. Но он не смог не издать насмешливый, высокомерный смешок.— Но тебе её не вернуть. Она моя. Можешь поплакать — для меня это почти комплимент.

— Я бы так не сказал, упырь, — спокойно, но смело отрезал Шедоу. — Ты никогда не умел прятать ценное.

Он вышел из ниши, не спуская Лилию с рук. Девушка смотрела на них рассеянно, глаза её метались между ужасом и недоумением, едва осознавая происходящее всё ещё под неведением приворота.

Шедоу Милк, с торжественной, почти демонической улыбкой, щёлкнул пальцами, и та самая чаша зависла в воздухе рядом с ним. Ухмылка Ванили исчезла, и он едва заметно вздрогнул — впервые кто-то так легко прочитал его мысли и предугадал шаги. Он стоял, потерянный и поражённый, не понимая, как Шедоу смог разгадать всё так быстро.

— Как ты…

— Святые ведьмы, я же бывший Мудрец Истины, не забыл? — с едкой насмешкой и тонкой издёвкой ответил Шедоу. Он приподнял бровь, ухмыльнулся, и в его глазах заблестел холодный огонь. — Я живу дольше тебя и я умнее тебя. А если... я разобью чашу, м?

— Даже не вздумай, ублюдок! — прорычал Чистая Ваниль, делая несколько шагов вперёд. Казалось, он готов вцепиться в Зверя Лжи прямо здесь, прямо сейчас. Сердце билось так громко, что будто слышно было, как оно разрывается. Но Шедоу Милк лишь тихо хмыкнул, и его уверенность стала почти осязаемой угрозой.

— Ну-ну-ну… какие мы злые, — едко бросил Шедоу, его голос звучал как ледяной шёпот.

И без малейших сомнений он швырнул чашу с сухой кровью о стену. Керамика разлетелась с оглушительным треском, осколки рванулись во все стороны, словно маленькие клинки. Этот звук был мерзким, режущим слух, заставляющим внутренности содрогаться.

На лице Чистой Ванили застыл ужас и слепая ярость — все его усилия для ритуала оказались тщетными. Каждая частица контроля, каждая капля власти ускользнула сквозь пальцы. Он ощущал, как пульс подскакивает, сердце готово вырваться из груди, а дыхание стало резким и прерывистым.

Шедоу Милк мгновенно прикрыл Лилию собой, как темный ангел-хранитель, и ни один осколок не достиг её. Его взгляд пробежал по Ванили, холодный и бесстрашный, и на мгновение время словно замерло, оставив лишь их противостояние, наполненное скрытой угрозой и невыносимым напряжением.

Гробовая тишина опустилась на Героя и Зверя, обволокла их словно тяжёлое покрывало. Казалось, время замерло; каждый вдох отдавался острым эхо в груди. Они молчали, и это молчание длилось вечность, напрягало нервы до предела. И лишь тихий, дрожащий от страха голос Белой Лилии прорезал напряжённую тьму, заставляя пространство между ними дрожать. Девушка посмотрела на двоих, глаза её расширились от ужаса и недоумения.

— Что… происходит? — едва слышно спросила она, будто вот-вот вышла из транса.

— А теперь… давай поговорим, — произнёс Шедоу Милк, его голос был мягким, но с ледяной властностью, взгляд не отрывался от Героя Истины, следя за каждым его движением.