Part 12

Осталась неделя

Утро начиналось медленно. Сквозь жалюзи лился мягкий свет, рисуя полоски на полу и на голой спине Тома. Он лежал на животе, одной рукой обняв подушку, другой — её ногу. Лия сидела рядом, в его серой футболке, слишком длинной, широкой, которая сползала с ее плеча, с кружкой чая в руках, наблюдая за тем, как он дышит.За окном слышались первые голоса — вожатые собирали отряд на зарядку. Осталась всего неделя. Последняя.Она не хотела об этом думать. Не сейчас. Не пока он рядом, тёплый, реальный. Не пока этот домик всё ещё пахнет им — его парфюмом, мятой, их ночью.— Ты совсем не спишь? — разлёгшись на спине, Том щурится от света и смотрит на неё.— Думаю.— Опасное дело.— Особенно с тобой рядом.Он усмехается и, не вставая, тянется к ней, зацепляя край футболки пальцами.— И о чём же ты думаешь, опасная девчонка?Она ставит чашку на подоконник и поворачивается к нему. Садится на него, скрестив ноги, так что их лица почти на одном уровне. Глаза в глаза.— О том, что осталась неделя. А потом ты исчезнешь в своём Лос-Анджелесе, и всё это станет просто летом. Просто чем-то, что было.Он молчит, смотрит на неё серьёзно, без шуток, без слов.— Подари мне любовь, Том, — говорит она вдруг. Спокойно, но с этим странным уколом внутри. — Пока ты здесь. Не потом. Не в телефоне. Сейчас.Он обхватывает её за талию, мягко, но крепко, и говорит тихо:— А если я уже отдал?— Тогда я не отдам обратно.— И не проси.Она улыбается — дерзко, по-лиински. И тут же в следующую секунду он целует её. Не резко, не жадно — а как будто всё внутри выдохнулось. Наконец.А за окном кто-то кричит, что завтрак через пять минут, но им, как всегда, плевать. Потому что это утро — их. Эта неделя — их. А любовь... она уже здесь. Жара стояла ленивая, но плотная — такая, от которой асфальт плавится, а мысли тают. На озере устроили импровизированную «пляжную тусу» — музыка из колонки, лимонад в пластиковых стаканах, купальники, загар, жара.Том лежал на большом полотенце, закинув руки за голову, щурясь от солнца. Волосы стали ещё светлее, кожа — загорелая, и на груди мерцали блики от воды. Он был слишком красивым, чтобы Лия могла спокойно на него смотреть.— Ты так на меня пялишься, что я сейчас обгорю не от солнца, а от тебя, — лениво сказал он, не открывая глаз.— А ты, кажется, и не против, — хмыкнула она, садясь рядом и отпивая лимонад. — Вода зовёт.— Зови сама, — протянул он, подтягивая её за запястье. — Пошли, покажешь, как ты ныряешь, русалка.— Только если ты не будешь снова меня хватать за талию, как в прошлый раз.Он встал, вытянулся во весь рост и заглянул ей в глаза:— Не обещаю. Там глубоко. Вдруг утонешь — надо спасать. Рот в рот, всё как по инструкции.— Ага, с языком, да? — усмехнулась она, но щеки всё равно вспыхнули.Они побежали к воде, обгоняя других. Кто-то закричал сзади:— Ой, только не трахайтесь прямо в озере! Презики закончились после последнего квеста!Смех разнёсся вокруг, Лия захохотала и почти споткнулась. Том остановился, поймал её за талию, и с серьёзным лицом прошептал:— Значит, надо быть аккуратнее. Иначе нам придётся просить у вожатых спонсорство.Она толкнула его в воду, и сама прыгнула следом. Брызги, крики, мокрые волосы, вода в носу — всё это было чертовски живым.Под водой она открыла глаза — и увидела, как Том подплывает ближе. Он ничего не делал. Просто смотрел. И в этом взгляде не было спешки. Только этот дикий, щекочущий момент: будто всё, что важно, было прямо здесь — между вспышками солнца на поверхности.Они вынырнули почти одновременно. Смех. Вода стекает по плечам. Том убрал мокрую прядь с её лица.— Ты счастлива? — вдруг спросил он, и голос у него был не шутливый. Спокойный. Глубокий.Она кивнула.— А ты?— Только когда ты рядом.Она прижалась к нему в воде. Просто так. Без слов. Он не удивился. Только прижал к себе крепче.И где-то внутри, неслышно, Лия подумала: Подари мне любовь. Только не такую, что ломает. А такую, что держит. Даже в глубине.

Солнце в зените, июль выжимал из лагеря последние капли терпения — и у вожатых, и у подростков. Поэтому когда в мегафон проревели:— ВСЕМ НА ОЗЕРО! КОНКУРСЫ, ИГРЫ, КТО ПРОИГРАЕТ — ПОЛЕТИТ С ПЛАТФОРМЫ!— ...и жопой вперёд! — добавил кто-то из толпы, и все взорвались смехом.Том шёл в своей широкой майке и с панамой, надетой задом наперёд, а рядом Лия — в чёрных шортах и с тем выражением лица, от которого даже воду в озере стоило бы остудить.— Прыгать будем? — спросила она, лениво жуя жвачку.— Если проиграешь, — он оскалился. — Прямо в одежде.— Ну тогда тебе лучше сразу раздеваться. Проиграешь первым.Она толкнула его плечом, а он в ответ — лёгкий подзатыльник. Всё как обычно. Все уже привыкли: эти двое — как огонь и бензин, только никто не знает, когда рванёт.На берегу уже готовили платформу для прыжков и перетягивания каната над водой. Настроение было на пике: кто-то таскал колонки, кто-то уже скакал по пояс в воде, вожатые прикрикивали, а сами ели мороженое и делали вид, что всё под контролем.— Том, ты с кем в команде? — крикнул кто-то.— С Лией, чтоб она не пиздела потом, что я её утопил, — крикнул он в ответ.— Я сама тебя утоплю, блядь, если сольёшь! — добавила Лия, и все снова заржали.Их поставили в одну команду на «перетягивание над водой». На другой стороне оказалась Настя — всё ещё с надеждой пофлиртовать с Томом, но Лия только посмотрела и склонила голову:— Ты, главное, в воду не упади. С твоими формами волна поднимется, нас всех смоет.Все ууукнули, Настя закатила глаза, а Том стоял и давился смехом, прикрывая рот рукой.— Лия, ебать, не жалко же тебе девочку! — кто-то хлопнул её по плечу.— Она первая начала, я просто добила. Культурно, — пожала плечами Лия.Когда стартовали, все орали, кто-то соскальзывал, вода летела в лица, была чистая, бешеная энергия лета. Кто-то влетел с разбега в озеро, кто-то натянул трусы до ушей — потому что зачем вообще правила, когда тебе шестнадцать (или четырнадцать, если ты Лия, но в душе уже старше половины лагеря).И в какой-то момент, когда все смеялись, падали, кричали и плевались водой, Том схватил Лию на руки, как будто она ничего не весила, и пошёл к краю платформы.— Серьёзно?! — она завизжала, но даже не сопротивлялась.— Это за «проиграешь первым», слышала? — и вместе они сиганули в воду, оставив на поверхности только всплеск и очередной заливистый хохот.Жизнь была такая, как и должна быть летом: мокрая, шумная, свободная и безудержно живая. Костёр пылал, разгоняя влажный вечерний воздух, от которого липли волосы и рубашки. Кто-то подкручивал колонку — то ли гитарный кавер на Blink-182, то ли что-то, под что в прошлом году кто-то плакал в палатке. Вечера в лагере были другими. Особенно такие — после озера, где пахло дымом, репеллентом, мокрой тканью и чем-то ещё... настоящим.Лия сидела на большом бревне, закутавшись в чужой толстовке (да, в его — и он знал, и она знала, и всем было всё понятно), с чуть влажными волосами и усталыми глазами. Но не той усталостью, от которой хочется упасть. А той, после которой жизнь кажется вкусной.Том стоял чуть поодаль, разговаривал с кем-то, что-то жевал, иногда оглядывался. Не специально. Просто глаз искал её. Как по инерции.— Ты влюбилась? — тихо спросила Кира, плюхнувшись рядом с Лией и передав кружку с чаем.Лия хмыкнула:— А ты в нос огребёшь, если не заткнёшься.— Всё, всё, — Кира подняла руки. — Но как он на тебя смотрит, блядь... Даже мне жарко.— У тебя всегда жарко, потому что у тебя гормоны, — Лия усмехнулась, но не спорила.Тут сзади, по кругу, полетел вопрос:— Ну чё, правда или действие?— Фу, вам по пять лет?— Ага, и что, пятилетним весело!— Лия, ты с нами?Она уже хотела отказаться, но тут Том подсел рядом, и всё как-то стало проще.— Она с нами, — сказал он за неё и бросил в её сторону ту самую полуухмылку. Она фыркнула и толкнула его ногой.— Только не спрашивайте хуйню, — добавила она.— Всё, всё, не обижайся, принцесса. Ладно, Лия, правда или действие?— Правда.— Хорошо... ты бы переспала с кем-то из лагеря?Том усмехнулся, опустив взгляд. Она тоже, но не растерялась:— Смотря кем считать... Если по паспорту, то да, но если по уровню мозгов — хуй знает. Тут выбор скудный.Все заорали от смеха. Даже вожатые вдалеке переглянулись — типа «ну опять».Игра крутилась, кто-то признался, что пёрся по физруку, кто-то должен был станцевать стриптиз в мокрой футболке — жизнь кипела. — Том, правда или действие? — прокричали из круга. Кто-то уже хрип от смеха, кто-то пил воду, будто спасался от жара.Он даже не повёл бровью.— Действие, — сказал спокойно и кинул Лие быстрый взгляд.— Поцелуй кого-то, с кем ты ещё не сосался, — крикнула Настя, притворно-невинным тоном, и тут же заржала, как будто пошутила очень оригинально.— Так никого не осталось, Настюха, — кто-то из пацанов рявкнул, и все снова взорвались смехом.Лия прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Том же просто встал, потянулся лениво — в майке, с чуть оголённой полоской живота, как будто специально, хотя он точно знал, как это действует на Лию.— Ммм... — он глянул на Настю, потом на других девчонок. — Блин. Что ж, Лия, извини. Придётся нарушить правила.И он не стал её целовать — он встал за ней, обнял сзади за талию, опустил подбородок на плечо и прошептал на ухо, чтобы слышала только она:— Или я просто трахну тебе мозг словами. Как всегда.Лия прыснула от смеха, еле сдерживая себя. Она обернулась через плечо и усмехнулась:— Слишком поздно. Там уже руины.— Тогда можно и без поцелуя, — он отстранился и снова сел на бревно, как будто ничего не было.Все загудели:— Ну заебали уже, у них всё как в сериале, — пробурчал кто-то.— Да просто женитесь уже! — орал кто-то сзади.— Или трахнитесь наконец! — добавил кто-то очень отчаянный, а вожатые где-то в темноте закатили глаза так, что могли улететь.— Эй, ей вообще четырнадцать! — напомнила Кира, громко.— Да не ему, ей, — подмигнула какая-то девочка, и Лия заржала.Том закрыл лицо рукой и пробормотал:— Господи, какой у нас пиздецовый лагерь.— Но зато весёлый, — прошептала Лия, облокотившись на его плечо.Он кивнул.— И ты в нём — главная проблема. Но моя.