Глава 11. Мелисса

  Я знала, чувствовала, что произойдет через час.

  И все это время буквально не могла найти себе места. Ходила по комнате, держа в руках мобильный и то и дело поглядывая на часы, пыталась настроиться, но…

  В мыслях был полный сумбур. Было немного страшно, тревожно – да. Но глядя правде в глаза, только из-за того, что это у меня произойдет в первый раз. Мне хотелось, чтобы мы стали близки.

  Да, хотелось, чтобы именно он – мужчина, который купил меня, мужчина, который умеет смеяться так, что подгибаются пальчики на ногах, мужчина, которому я рассказала о себе куда больше, чем кому-либо за последние годы, стал моим первым.

  Я не видела его лица – только глаза. Красивые, темно-карие, которые не просто рассматривали меня, а, казалось, пожирали все время, что мы были с ним вместе. И этот взгляд невольно зажигал во мне ответные огоньки.

  Стыдно признаться, но мне хотелось прикоснуться к нему самой, сесть к нему на колени, стянуть с него эту маску и поцеловать его в губы. Мне хотелось, чтобы не только его взгляд скользил по моей груди, но и его губы, которые не раз изгибались в усмешке.

  Казалось бы, простой обед, что в нем особенного, но у меня было ощущение, что это настоящий праздник. Праздник, устроенный в мою честь. И я – не просто главная, а желанная гостья.

  Он хотел меня, да.

  Я не просто видела это в его глазах, я чувствовала его желание, и оно заставляло и мое просыпаться в ответ.

  Смутно помню, что делала дальше. Душ, новое платье – сколько же их, куда больше, чем дней, которые мы проведем вместе…

  Впервые тридцать минут казались мне бесконечными. И слишком короткими, когда мой телефон зазвонил и строгий мужской голос распорядился:

  — Если ты готова принять наказание, можешь войти.

  Можешь…

  В груди что-то дрогнуло. Пусть даже это призрачная надежда, что у меня на самом деле есть выбор. А еще приятно согревало осознание, что если бы я могла выбирать, я бы все равно вошла в его комнату. Только на шестьдесят минут раньше.

  Бросилась к зеркалу, накрасила губы блеском. Потом стерла. Снова накрасила. И снова поспешно стерла.

  Пора…

  Он меня ждет…

  Надев повязку, я задержала дыхание у двери, а потом толкнула ее и решительно сделала шаг.

  Тишина.

  На этот раз абсолютная тишина – тихая музыка словно уснула. Мне казалось, я слышу потрескивание свечей, но мое дыхание было настолько громким, что я могла ошибаться.

  Застыла в растерянности – куда идти и что дальше. Мой хозяин молчал, а я…

  Вздрогнула, ощутив на плечах мужские ладони.

  Горячие, сильные и красивые – да, теперь я знала об этом.

  — Мне нравится тебя раздевать, – слышу вкрадчивый голос, от которого дрожу и покрываюсь мурашками, когда он поддевает пальцами плечики платья и тянет их вниз. – Но еще больше мне нравится, когда ты уже обнажена для меня.

  Для меня…

  Сжимаю колени, потому что от этих двух слов между ногами почему-то становится горячо.

  Легкое платье с готовностью поддается натиску пальцев мужчины, и скользит вниз. Задерживается на секунду на бедрах, и падает у моих ног.

  — Переступи, – командует он. Я делаю шаг, и судорожно вздыхаю, потому что практически впечатываюсь грудью в тело мужчины.

  — Трусики тебе тоже идут, – комментирует он, проведя ладонью по моей талии.

  Погладив впалый живот, опускает руку вниз и тянет за тонкую паутинку, заставляя ее натянуться. А потом по-хозяйски ныряет в ажурное кружево и прикасается ко мне между ног.

  Там, где и так горячо.

  Так, где мучительно ноет без этих прикосновений.

  — А ты скучала, – слышу довольство в голосе.

  Он очерчивает пальцем мой клитор, а потом надавливает на него подушечкой пальца и, ахнув, я подаюсь чуть вперед. И невольно трусь о его горячую кожу сосками. Хорошо…

  Настолько хорошо – вот так, когда неразрывно, что я, не отдавая себе в этом отчета, продолжаю тереться, как кошка. И ему это нравится, точно нравится, потому что его пальцы, на секунду замерев, снова начинают меня поглаживать между ног – ласково, нежно, словно награждая за то, что пока я все делаю правильно.

  Но потом он убирает руку и отдает следующее распоряжение:

  — Прикоснись ко мне.

  Упираюсь ладонями в его грудь, очерчиваю сильные плечи, опускаюсь к запястьям, перехожу к напряженному животу, пробегаюсь по кубикам пресса. И вдыхаю… все это время вдыхаю его запах, запах мужчины, который хочет меня…

  — Неплохо, но это были прикосновения для тебя, – слышу усмешку в голосе. – А теперь прикоснись ко мне так, чтобы это понравилось мне.

  Я знаю, что уже не просто прикасалась к нему, а брала в рот его член, и вроде бы ничего нового, но…

  Но на этот раз у меня развязаны руки, мне нравится тело мужчины, да и не только его тело, а еще мне самой безумно хочется повторить.

  Опускаюсь перед ним на колени, нащупываю пряжку ремня, расстегиваю его не с первой попытки, но он не помогает мне. Дает возможность все сделать самой, и это заводит. Так сильно заводит, что когда я чувствую пальцами член, единственное мое желание – скорее скользнуть по нему языком.

  Горячий, упругий, и большой – провожу по всей длине пальцами, а потом и языком, как хотела. Лижу головку, которая кажется не только безупречной формы, но и такой же на вкус.

  — Это не наказание, девочка, – раздается голос хозяина моего тела. – Это снова твое удовольствие.

  Он наматывает на кулак мои волосы, тянет за них, заставляя приблизиться еще ближе к себе, приоткрывает мой рот пальцами, и загоняет свой член.

  Секунда, чтобы привыкнуть, и тут же разгон.

  Быстрые, резкие движения, от которых трудно дышать и выступают на глазах капельки слез. А еще начинает саднить между ног, потому что я слышу его дыхание над собой и слышу чуть приглушенный стон, когда он входит членом в мой рот.

  Я очень хочу увидеть, как он сейчас выглядит.

  Очень хочу, но пока все, что я в состоянии сделать – это принимать его. Не полностью, этого опыта пока нет. Но сколько могу.

  Когда он дает передышку, принимаюсь лизать головку, а еще мелькает мысль – не знаю, правильная ли… Я тянусь рукой и начинаю поглаживать его яйца…

  — Блядь… – слышу практически рокот над головой, но не успеваю отшатнуться или убрать руку, потому что поступает приказ: – Сильнее, девочка, сожми их сильнее…

  И когда я это делаю, он снова хватает меня за волосы – не больно, не для того, чтобы причинить боль. Это скорее знак, что все под его личным контролем, и что я – его без остатка.

  — Охуеть можно… – выдыхает он, а потом отстраняет меня. Помогает подняться, проводит пальцем по моим губам, наверняка, блестящим от его смазки.

  Проводит по моей щеке костяшками пальцев, целует в висок и обжигает дыханием:

  — А теперь наказание, девочка. Твоя попка его заслужила.

  Он берет меня за руку, я делаю пару шагов и упираюсь во что-то коленями.

  — Обопрись о кровать, – звучит новый приказ.

  Наощупь пытаюсь сориентироваться, приходится опуститься, выгнуть спину, потому что он не сказал, что я могу лечь. И стоит упереться ладонями, как я получаю весьма ощутимый шлепок сильной ладонью.

  Изумленно ахнув, упираюсь сильнее, прикусываю губу, чтобы не выдать своего волнения. Я выдержу, я смогу, не издам больше ни звука…

  — Ты права, – говорит мужчина, словно прочитав мои мысли, – это слишком мягкое наказание.

  Я слышу его удаляющиеся шаги, хочу обернуться – а толку? Все равно ничего не увижу, не смогу узнать, что именно он задумал.

  Но тайна раскрывается, когда я чувствую, как по моей ноге скользит что-то холодное, упругое, а потом уверенно располагается у меня между ног. Скорее из любопытства, я подаюсь чуть назад, и трусь об этот странный предмет.

  — Ты только усиливаешь свое наказание, – комментирует мое поведение незнакомец.

  Непонятный предмет, надавив на моей клитор, будто показывая, чего я лишила себя, ускользает. И тут же мой зад обжигает новый удар – на этот раз не ладони, а…

  Плеть, это плеть – проносится в мыслях.

  — Так что ты там говорила? – шипит у меня за спиной мой владелец. И наносит новый удар, от которого вскрикиваю.

  Непривычные ощущения, не скажу, что он бьет очень сильно, но кожа на заднице начинает гореть, как и мои щеки. Стоит только представить его с этой плетью в руках, и как он рассматривает меня…

  — Кажется, гад и сволочь? – подсказывает он.

  Киваю.

  Не могу говорить.

  И тут же получаю новый удар, уже жестче, размашистей, который задевает сразу две половинки. Пытаюсь свети ноги вместе, но он замечает уловку. Прерывается на секунду, расталкивает мои ноги своим коленом и снова наносит удар.

  И еще один.

  И еще.

  И…

  А потом неожиданно ощущаю ласковое поглаживание на слишком чувствительной коже. И это настолько сбивает с толку, настолько все внове, и настолько приятно, что я издаю даже не жалобный стон, а скулеж, и подаюсь назад, чтобы еще больше вкусить этой ласки.

  Его пальцы настолько умелые, что боль от ударов мгновенно стихает, а между ног уже не просто горячо, а пульсирует. Мне кажется, я потеряю сознание, если он еще раз ко мне прикоснется. И он это чувствует, чувствует, потому что накрывает пальцами мое лоно, и с удовольствием скользит по моим влажным складочкам.

  — А вот здесь… – подушечка большого пальца слегка надавливает на вход, – я накажу тебя сам…

  И толкает меня на кровать. Растерянную, онемевшую от легкой боли и ласки, от неожиданного контраста, переворачивает на спину.

  — Подними руки, – не просит, снова приказывает.

  И я с готовностью отзываюсь.

  И вздрагиваю, когда понимаю, что на моих запястьях только что защелкнулись наручники. Но что такое быть прикованной к кровати, если он пытается приковать меня к себе полностью.

  Возможно, даже не понимая этого, но…

  Несколько секунд, пока он избавляется от штанов и надевает презерватив – я, конечно, не вижу этого, но уже неплохо ориентируюсь по звуку… они кажутся мне бесконечностью.

  И когда он раздвигает мои колени и ложится сверху, позволяя почувствовать себя полностью – я понимаю, что если он промедлит еще пару секунд, я просто умру.

  Умру от желания, которое пульсирует во мне, заставляет меня выгибаться, чтобы стать еще ближе к нему, еще ближе, и еще чуть…

  А если еще согнуть ноги в коленях и поднять вверх…

  Мой стон сливается с его резким выдохом.

  — Не терпится, – понимает он правильно.

  Я чувствую… не поцелуи, нет, хотя и очень похоже. Он просто проводит губами по моей шее, прикусывает мочку уха и заставляет меня издать еще один стон своими словами.

  — Я постараюсь немного сдерживаться. Но должен предупредить, что это единственный раз, когда стоп-слово не будет работать.

  Киваю, хотя он не ожидает ответа.

  А в следующую секунду он обхватывает мои бедра сильными пальцами, чуть тянет меня вперед, и… проникает меня.

  На всю длину.

  Успевая поглотить мой изумленный выдох своими губами.

  И даря яростный поцелуй, о котором я столько мечтала. Жесткий, немного грубый – такой же, как член, который внутри меня. И в то же время, желанный, от которого голова немного кружится.

  Больно… да, больно, но боль не настолько сильна, как я представляла. И мне скорее нравится это чувство наполненности. Нравится ощущать тело мужчины. И нравятся эти жалящие поцелуи, которые начинают совпадать с размашистыми движениями.

  Сначала медленные, чтобы привыкла, чтобы вкусила, чтобы поняла, что со мной происходит. А потом, когда он слышит мой стон – уже не боли, нет, он перестает себя сдерживать.

  Его пальцы впиваются в мою кожу на бедрах.

  Его губы успевают ласкать и мою грудь, и шею, где бьется бешено пульс, и подрагивающий живот, и лицо, и мой рот…

  Боже, как же сладко он дышит мне в губы, словно пытается передать свое удовольствие, заставить меня насладиться им.

  А я…

  Я чувствую себя как в тумане – приятно, немного странно, саднит, чуть печет, и все это вперемешку с какими-то горячими волнами, которые то и дело накатывают.

  Перестаю понимать, где я и что я. Растворяюсь, возрождаюсь заново в этих руках, в этих объятьях. Теряюсь под натиском, с которым он в меня погружается. Дрожу от избытка чувств, которые описать не могу. И принимаю… принимаю его, откликаясь так, как могу.

  Стонами, тихим хрипом, какими-то непонятными просьбами, тем, как отвечаю на ласку…

  И ответными поцелуями, когда его губы снова находят мои.

  Нет больше слов.

  За нас говорят страсть и тела, и им хорошо, так хорошо, что… Его поцелуи становятся жестче, тягучей, порочней. Я вздрагиваю от напора и этой наполненности, дрожу, выгибаюсь дугой, снова громко стону, не в силах себя контролировать…

  А потом…

  Мне кажется, он слетает с катушек, и начинает трахать так жестко и быстро, что я практически теряю сознание, но… не могу… понимаю, что он уже близко, а я…

  Да и глупо было рассчитывать, что у меня получится с первой попытки, не так ли?

  Но эта мысль не успевает наполниться тихой горечью и хотя бы толикой разочарования.

  Потому что, делая очередной выпад, он сильнее впивается пальцами в мои бедра, а потом склоняется к моей шее и, лизнув ее, прикусывает зубами. Будто желая не просто быть моим первым, но отметить меня и так, присвоить себе, чтобы видели все…

  И меня словно выбрасывает в другую вселенную, разбивает на атомы, вытряхивает наизнанку. А он поглощает мой стон, впитывает его в себя, и целует уже нежно, удивительно нежно, будто благодарит за мой первый настоящий оргазм.

  — Умница, – хвалит он, покрывая мое лицо быстрыми поцелуями и слизывая единственную слезинку. – Какая же ты у меня умница…

  У меня…

  Он говорит так, будто я для него что-то значу, и…

  Он обнимает меня и медленно выдыхает.

  А у меня в унисон с бешено бьющимся сердцем, проносится мысль, которая, увы, облегчения не приносит. Трудно будет не сгореть рядом с ним, если он так сильно меня обжигает…