Глава 29

План был простой, и в какой-то мере самоубийственный, но выбора у меня не было - еще пара ударов и Мира превратится в мясную нарезку, а это какой-то слишком прозаичный исход для героической меня, тем более я ни за что не сдохну, пока не разберусь с Кирито! Я выхватила из ножен Правосудие и, из последних сил уклоняясь от выпадов психа в белом, зарядила его скиллом «Переплетённая нить жизни», ибо давно поняла, что окружающей среде он наносит куда больший урон, нежели мельтешащим мобам. Отскакиваю на несколько метров назад и, стиснув зубы, намеренно пропускаю удар, алой полосой проползающий по боку и на мгновение погружающий сознание в расцвеченную кислотными всполохами тьму. Вот он, единственный шанс. Мне требуется всего секунда, чтобы отправить заряд темной энергии, до предела накопившийся в мече, в ближайшую колонну, сильно накренившуюся в нашу сторону, и заставить ее обрушиться на меня и моего неосторожного неприятеля, напрасно позволившего себе преждевременное торжество. Удар врезался в камень и рассек его, как нож масло, и колонна обвалилась, поднимая в воздух пыль и мраморную крошку, а я тем временем уже вытаскивала заветный красный кристалл, припасенный на крайний случай. Кто б знал, сколько раз возникало желание им воспользоваться, но поддайся я и провафли драгоценную плюшку, от меня осталось бы одно воспоминание. Шкала ХП пополнилась, что уже оттолкнуло меня от момента, когда нужно драматично хрипеть, прощаться с близкими и жалеть о не подчищенной переписке, и, о благословенный Макаронный Монстр, мазня перед глазами снова восстановила четкость! Трубите в рог, сыпьте конфетти, Мира идет надирать задницу уроду, посмевшему поднять оглоблю на ее Высочество, будь это хоть сам Дьявол! Паника и отчаяние сменились внезапно нахлынувшим бешенством, как у зверя, наконец вырвавшегося из клетки прямо в воющую толпу ненавистных живодеров. Отрицательные эмоции, копившиеся во мне как магма в теле вулкана долгое время наконец-то нашли выход в крышесносной ярости, которую я могла направить на несостоявшегося убийцу. Я едва не рычала и выдыхала пламя, пока, рассекая плотную завесу пыли, надеялась высмотреть врага и фурией кинуться на него, дабы превратить в кровавый фарш, и плевать, что игра мне этого не позволит! В душе будто дамбу прорвало, затапливая все существо непривычной злостью на все вокруг: на эту глупую, фальшивую реальность, на такого-хорошего-Кирито с его вымораживающим желанием дарить себя всему миру, но только не мне, на Асуну, которая уж слишком много на себя берет, на свое проклятое, гребаное чертово бессилие! Да кого я обманываю, во всей происходящей со мной фигне моей вины большая часть! Я, блин, могла и под ноги смотреть, пока линяла от гопников, не провалиться в канализационный люк, который все-таки открыл какой-то дебил, чтоб ему икалось! Краем глаза я засекла нечто белое, мелькнувшее в непосредственной близости, и тут же наугад ударила кинжалом с разворота. Звякнула сталь двуручника, встретившись с обсидианом Правосудием - нападавший отразил удар. Пелена неукротимой ярости, застилавшая взор, распалась, оставляя во власти взгляда убогую рожу того, кого я готова была убить, даже не находясь в состоянии берсерка. Неизвестная женщина, которая была красным игроком. Выглядела она кстати, так:

Я взглянула на ее ник. Ее звали Валькирия. Чтож, это полностью меняет дело. Она ухмыльнулась и сказала:

Валькирия- А ты не плохо сражаешься, Белая Мечница.

Вы наверняка задаетесь вопросом, как именно я получила это прозвище. Ну тут все очень просто. В связи с тем, что у Кирито было прозвище Чёрный Мечник, в качестве противовеса мне дади прозвище Белая Мечница, так как я была его компаньоном в пути. Ну, я немного отвлеклась. Посмотрев в карие глаза, в которых излучалось желание убивать, я ухмыльнулась и сказала:

Мира- А ты я вижу очень хорошо знаешь меня, да? Небось и следила ты за мной тоже.Валькирия- Делать мне больше нечего, кроме как следить за тобой. Вообще-то меня наняли, чтлбы избавится от тебя Сатрея. Или мне лучше называть тебя Мирой?Мира- Называй как хочешь, мне всё равно.

Мне правда было все равно. То, что она ПК-шер, я знала наперед. Но вот у меня возникает вопрос: кому я так сильно жизнь подпортила. В голове всплывали разные имена занкомых, пока я не остановилась на одном из них. Крадил. От одного ника зубы ноют, что уж говорить о его выражении лица. Крепко сжав рукоять Правосудия я понеслась на Валькирию и ударила её по касательной. Что, скотина, не ожидал сопротивления от вечно ноющей Миры - Сатреи? Думала, я без Кирито совсем пустое место? Безумной искрой загоряется желание воткнуть ржавую вилку ему в глаз, но я ограничиваюсь кинжалом, рассекающим руку недорыцаря, пока он взмахивает неповоротливым двуручником. Уворачиваюсь от тяжелого рубящего удара и почти по рукоять загоняю лезвие ему под ребра. Она инстинктивно хватается за поврежденный бок, и я не упускаю возможности нанести еще один удар. Одни Боги знают, в каком гневе я была в последние секунды сражения, упоенно нанося одну рану за другой. Потом я ужаснусь, найду тысячу и одно оправдание, буду уверять себя в том, что действовала разумно, просто перегнула палку. Но нет. Я испытывала почти звериную ярость, которая вгрызалась в мозг и разрушала хрупкую гармонию. Я подавляла, подавляла эмоции, хранила их, как несчастия в ящике Пандоры, надеясь, что рано или поздно переполненная чаша стресса опустеет сама собой. Слабо сопротивляющийся разум засасывало в омут бесконтрольной агрессии, порожденной обидой на все и вся и направленной на единственного человека. Слишком долго моим эгоистичным, безмолвным страданиям не внимал мир. И сейчас я заставлю его себя услышать. Закованное в металл полуживое тело обрушивается на колени, рассеченные безжалостным взмахом кинжала. Мне, неудачливой, капризной, эмоциональной, но человечной Мире, оставленной где-то на задворках сознания на грани забвения, до седины в волосах страшно смотреть на бесчинство собственного воспаленного разума, владеющего моим телом, в руке которого до побелевших костяшек зажат кинжал. Меч, острие которого с пугающей мощью устремилось к затылку поверженного противника. Женщина, которая собственно и пришла по мою душу до торжественного перешагивания врат Преисподней оставались доли секунды и десяток сантиметров, отделявших его чуть живое тело от лезвия Правосудия, но что-то пошло не так. Несмотря на всю ненависть к этому подлому, мерзкому, высокомерному ублюдку, который хочет от меня избавится, убийцей из-за него я становиться не хотела совсем. Даже если мне за это зачтётся, я все равно считай убью человека. И вот пока безумие владело мной, заставляя творить смертоубийство, в канву кошмарного сюжета врывается неизвестно кем брошенный метательный нож, врезающийся в мея так, что его выбивает у меня из рук. Правосудие летит в ближайших кустах, оставляя меня без оружия и возможности карать. Неверие. Боль. ГНЕВ. Не-я, как сама себя окрестила я, дабы сгладить психологические последствия серьезного нервного срыва, в мгновение думать забыла о Валькирии, на которую, не смотря на состояние хорошо отбитого мяса, нахлынула сила юности, отчего он со сверхзвуковой скорости ретировался из зоны видимости, а значит и поражения. Не-я больше была заинтересована в вырывании зубами глотки тому, кто посмел пресечь линчевания всякой падали. И хищной тенью она кинулась навстречу... беспамятству. В лоб моей тушке из темноты прилетел увесистый молоток, чтоб его.