28.«Она с нами»

Беременность шла к концу.

В доме было спокойно, но **внутренняя тревога** ощущалась всеми. Даже Феликс, обычно несносный в своей активности, стал тише. Он часто подходил к животу Кэйтрин, прикладывал ухо, и, когда слышал шевеления, говорил:— Ей там, наверное, скучно. Я уже хочу познакомиться с ней.

Кэйтрин улыбалась, гладила его волосы и шептала:— Скоро, малыш. Ещё немного.

Она почти не отходила от дома. Врачи строго ограничили активность на последних неделях — из-за лёгких тренировочных схваток, которые уже начались. В основном она сидела на веранде, читала, писала в блог, и смотрела, как Ламин гоняет мяч с Феликсом во дворе.

В этот период Ламин стал ещё тише. Он будто жил в режиме тревожного ожидания: в любой момент был готов бросить всё и мчаться в роддом. Кэйтрин смеялась:— Ты даже ночью спишь в носках, будто собрался на бег.— Просто не хочу снова пропустить момент, как тогда.. с Феликсом.  — пожимал плечами он.

Они уже собрали «тревожную сумку», поставили её у входа. В списке было всё: одежда, документы, подушки, наушники, плед для Ламина, любимый плюшевый медведь Феликса — он настаивал, что сестра должна обнимать его с первого дня.

---

На третий день до родов, вечером, был сильный ветер. Всё небо затянуло, и дождь залил стекло. Кэйтрин проснулась от тянущей боли в пояснице. Она не сразу поняла, что происходит, просто села в постели и почувствовала, как сердце уходит в пятки.

— Ламин… — шепнула она, осторожно тронув мужа за плечо.— Что? Что такое? — он сел мгновенно.— Мне кажется, скоро… очень скоро…

Он не стал паниковать. Обнял её, помог встать, проводил в ванную, тихо сказал:

— Дыши. Всё хорошо. Я рядом.

Но до родов оставалось ещё немного. Ложные схватки, сказал врач по телефону. Надо наблюдать. Ждать.

Они легли обратно. Не уснули.Феликс пришёл к ним рано утром, залез под одеяло и прошептал:

— Я снился, что она уже здесь.

— Почти, — Кэйтрин поцеловала его в лоб. — Она уже рядом.

---

День Х

Раннее утро.

Солнце только начинало подниматься, когда Кэйтрин почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри.Это была боль — настоящая, сильная, разрывающая.

— Ламин, — её голос был хриплым. — Сейчас. Это точно оно.

Он уже был на ногах.— Всё. Поехали.

Пока он надевал куртку, собирал вещи, она стояла у стены, задыхаясь от волны боли.Феликс проснулся от их голосов и выскочил в коридор босиком.

— Мамочка?!— Всё хорошо, солнышко, — с трудом выдохнула она. — Сестра идёт.

Феликс сжал руку отца.— Можно я поеду с вами?

— Нет, малыш, ты останешься с Арно и Эктором. Они уже едут. Всё будет хорошо.

Скорая приехала быстро. Пока врачи помогали уложить Кэйтрин, Феликс стоял на крыльце, дрожал от волнения.— Пап, ты точно позвонишь, как только она родится?— Первый звонок — тебе. Обещаю.

Он поцеловал сына, прижал к груди.— Ты будешь гордиться своей мамой. Она сильнее, чем кажется.

---

Палата была светлой, тихой. Кэйтрин лежала, сжимая руку Ламина так сильно, что он перестал чувствовать пальцы.

— Извини, — прошептала она после очередной схватки.— Даже не думай. Ты можешь выломать мне руку, если это поможет.

Врачи были внимательны. Всё шло в пределах нормы, но роды были долгими. Кэйтрин уставала, пот стекал по вискам, тело ломало.

Ламин держал её голову, гладил по волосам, шептал:— Ты справишься. Ты справишься, любимая. Она уже рядом. Просто ещё немного.

И вот, спустя шесть часов боли и крика, когда голос уже срывался, а сердце дрожало, палата взорвалась новым звуком.

Плач. Высокий, отчётливый.

— Девочка! — сказал врач, держа в руках маленький тёплый комочек.

Кэйтрин закрыла глаза, заплакала.— Она… она здесь?— Она здесь, — Ламин не сдерживал слёз.

Малышка лежала у груди. Тихая. С тёмными волосиками и морщинистым личиком. Её ручка прижалась к коже Кэйтрин, и та ощущала, как по венам проходит электричество.

— Привет, Луна, — шепнула она.

Ламин сидел рядом, трясущимися пальцами держал её ножку.— Я… я не верю. Это всё по-настоящему?

— Да, — улыбнулась она. — Теперь мы четверо.

---

Через несколько часов

Феликс ворвался в палату с Арно. На нём была новая футболка с надписью Вig Brother

Он остановился у кровати, посмотрел на малышку — и замер.

— Она… такая маленькая.— Хочешь подержать её за пальчик?

Он сел рядом с мамой, осторожно потянулся и коснулся ручки. Девочка шевельнулась и сжала его палец.Феликс замер, распахнул глаза.— Она знает, кто я?— Конечно. Ты её старший брат. Она тебя уже любит.

Он прижался к маме, и впервые за долгое время прошептал:— Я вас всех люблю.

Вечером семья осталась в палате вдвоём. Луна спала, Кэйтрин держала её у груди, Ламин лежал рядом, а Феликс сидел с плюшевым медведем у ног.

— Это самый лучший день, — сказал он. — Даже лучше, чем когда мне купили велосипед.

Они засмеялись.— И мы его никогда не забудем.

Ламин поцеловал Кэйтрин. Она устала, но была счастлива.

— Спасибо тебе, — прошептал он. — За всё.

Она закрыла глаза и прошептала в ответ:— Спасибо тебе. За семью.