"Я выбираю тебя - сегодня и всегда"

Ангар 42 – последние секунды перед взлётом

Дождь барабанил по металлической крыше, создавая оглушительный гул. Кира стояла на шатком трапе самолёта, пальцы вцепились в дверной проём до побеления костяшек. Дима был в сантиметре от неё – его дыхание, тёплое и неровное, смешивалось с запахом дождя и бензина.

Он медленно поднял руку, коснулся её щеки. Большой палец провёл по скуле, смазав слезу, которую она даже не заметила. — Ты дрожишь — его голос звучал хрипло, будто пропущенный через грубую наждачную бумагу. — Это от холода — солгала она, чувствуя, как его ладонь скользит к её шее, к месту, где пульс бешено стучал под кожей. Дима наклонился, и его лоб коснулся её лба. — Ври лучше — прошептал он, и она почувствовала, как его губы растягиваются в улыбке. Потом он поцеловал её. Нежно. Грубо. Отчаянно. Как будто хотел передать через этот поцелуй всё, что не успел сказать: - Я боюсь – ощущалось в том, как его пальцы впились в её волосы. - Я не отпущу – в том, как его тело прижалось к ней, будто пытаясь защитить от всего мира. - Ты – моя – в том, как его язык коснулся её губ, требуя ответа.

Когда они наконец разъединились, Кира была уверена – её колени подкашиваются. Но Дима не дал ей упасть. Его руки крепко обхватили её талию, прижимая к себе так, что она почувствовала каждый мускул, каждый шрам, каждую рану, которая ещё не зажила. — Я люблю тебя — он сказал это просто. Без пафоса. Без красивых слов. Как констатацию факта. — Не потому что ты спасла меня. Не потому что мы прошли через ад. А потому что когда я смотрю на тебя...Он замолчал, и Кира увидела в его глазах то, что никогда не видел никто – страх. Настоящий, животный страх потерять её. — Когда я смотрю на тебя, я понимаю – ради этого стоит жить.

Спустя год. Лос-Анджелес. Концерт Viperr.

Сцена тонула в море огней, но Дима видел только её. Кира стояла за кулисами, её платье – чёрное, облегающее, с вырезом на спине – блестело под софитами.

Он сделал шаг к микрофону. — Эту песню я написал год назад. В подвале, где пахло кровью и страхом.Зал замер. — Я написал её о той, что научила меня бояться. Потому что когда тебе есть что терять...Дима снял гитару, отложил в сторону. — Ты наконец понимаешь, что значит – жить.Он спустился со сцены. Шаг за шагом. Кира смотрела на него, её губы слегка приоткрылись – она поняла раньше всех. — Я обещал тебе, что мы выберемся. Что это кончится.Он опустился на одно колено. — Но с тобой...Из кармана он достал кольцо – простое, без изысков, с маленьким бриллиантом. — Я хочу, чтобы ничего не заканчивалось.Кира не дала ему договорить. Она бросилась к нему, смеясь сквозь слёзы, и поцелуй, который последовал за этим, был: солёным, горьким и сладким - все одновременно.

И когда зал взорвался овациями, Дима прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Я люблю тебя — снова прошептал он, на этот раз – только для неё. Кира закрыла глаза, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её. Это был не конец. Это было начало всего.

Даша и Серёжа — своя история.Тот же концерт в Лос-Анджелесе. За кулисами, пока Дима делает предложение Кире.Даша прислонилась к стене, кусая губу так, что вот-вот пойдёт кровь. В руке — третий бокал шампанского, но пить она не могла. Где-то там, на сцене, её лучшая подруга сейчас переживала самый важный момент в жизни. А она... — Ты так и будешь стоять, как школьница перед экзаменом?Тёплые руки обхватили её талию сзади. Губы коснулись шеи — намеренно нежно, хотя она знала: Серёжа сейчас так же взвинчен, как и она. — Я не знаю, что чувствую — призналась она, наконец поворачиваясь к нему.

Серёжа выглядел необычно — чёрная рубашка вместо привычного худи, волосы, зачесанные назад (явно стараниями стилиста). Но глаза — всё те же, тёмные, слишком умные для его возраста. — Ревнуешь? — спросил он прямо. Даша фыркнула: — К их счастью? Нет. Я...Она замолчала, увидев на его лице то выражение, которое обычно предвещало неприятности. — Тогда, может, сделаем это? — Серёжа достал из кармана маленькую коробочку. Не вставая на колено. Не привлекая внимания. — Ты...— Не то чтобы я планировал сегодня,— он нервно провёл рукой по затылку. — Но чёрт возьми, Даш. Если даже Кай решился...Она раскрыла коробку. Внутри — не кольцо. Две тату-машинки. — Это...— Моё имя. Там, где никто не увидит. Если, конечно...

Даша рассмеялась. Рассмеялась так громко, что даже Дима и Кира обернулись. — Ты невозможен.— Зато честен — он притянул её к себе. — Никаких колец. Никаких клятв. Только ты, я и метка, которую не сотрёшь.

И когда она кивнула, Серёжа поцеловал её так, будто они не стояли посреди толпы. Будто не было прошлого с Сашей. Будто не было страха. Только они.

На следующий день. Салон тату в Вествуде. 3 часа ночи.— Боже, как же больно!— Даша вцепилась в руку Серёжи, оставляя синяки. — Терпи, моделька — он целовал её пальцы один за другим, пока мастер выводил аккуратные буквы на её рёбрах: 9mice

Рядом, на его ключице, уже краснела свежая надпись: Dasha Volkova— Теперь ты точно моя — прошептал Серёжа, когда она наконец разжала зубы.

Даша посмотрела на своё отражение в зеркале — растрёпанные волосы, размазанная тушь, и лицо... Лицо, на котором не было ни капли сомнения. — Всегда была.

Где-то за окном Лос-Анджелес гудел своей ночной жизнью. Где-то Дима и Кира, наверное, праздновали помолвку. А они сидели здесь — два сапога пара, с одинаковыми тату и разбитыми сердцами, которые наконец нашли друг друга.