Глава 19

Комната была затоплена тишиной. Давящей. Колющей. Я стояла, не сводя взгляда с двери, в которую Ной исчез пять минут назад. Мысли метались, как испуганные птицы. Я пыталась обдумать, выстроить, понять, но тут же вспомнила, что в комнате я не одна.

Резко обернулась.

Доминик стоял, словно камень. В его взгляде не было ни сомнений, ни растерянности, только леденящий, яростный холод.Как только я хотела возразить, он тут же опередил меня :

— Только попробуй перевернуть всё и сделать виноватым меня, — его голос был как удар. Хлёсткий. Без эмоций, но каждая буква врезалась под кожу. — Это я должен быть зол на тебя, какого хрена ты вообще спала в одной квартире с этим клоуном?

Я взорвалась :

— Виновата, значит, я?! Что он приперся ко мне ночью, орал на весь подъезд?! Виновата?!Я впустила его только потому, что боялась, что соседи услышат и вызовут копов! Я сделала, что могла!

— Да, ты виновата, Ванесса! — прорычал он, шагнув ближе. Его лицо было напряжённым, словно он сдерживал бурю. — У тебя есть мой номер. Могла набрать меня. Но нет. Ты решила справиться сама, впустить его и заниматься с ним хрен знает чем!

— Хрен знает чем?! Да ты... — я запнулась, как будто сама себя поймала за язык. Внутри всё вспыхнуло — больно, обидно, но страшно показать это ему. Я резко отвернулась, будто он мог прочесть мои мысли.

В голове хаос.Я хотела сказать правду. Закричать, что Ной мне не нужен, что я даже близко не подпускала его к себе. Хотела...Но не смогла.Почему? Потому что в этом был бы ядовитый привкус слабости. Будто я прошу прощения. Будто признаю, что мне не всё равно.А мне не должно быть.

Я не позволю ему думать, что может меня задеть. Что он важен настолько, чтобы я оправдывалась.

— Какая тебе вообще разница, чем мы тут занимались? — выдохнула я, глядя прямо в него. — Да хоть трахались!

Сердце выстрелило в грудную клетку, как пуля. Но я не дрогнула.

— Мы с тобой никто. Ни ты мне, ни я тебе. Все эти интрижки - это полный бред! Мне не..

— Что ещё скажешь, принцесса? — оборвал он и вдруг оказался вплотную. Его тело навалилось на меня, вжимая в стену, и я ощутила, как жар поднимается от пяток до затылка. — Ты умеешь перекрутить всё в свою пользу, но не в этот раз.

Его колено втиснулось между моих ног. Я задрожала. Слишком близко. Слишком остро. Слишком интимно.

— Но ты не учла одного, принцесса, — его голос стал низким, густым, в нём звучала угроза, похоть и власть. — Не стоит играть с огнём, когда ты вся — бензин.

Мгновение и я уже лицом к стене, его рука крепко держит мои запястья за спиной. Щёки обжигали холодные обои, но внутри меня пылал пожар. Я не кричала. Я ждала. Не понимала чего, но ждала.

Рывок и мои штаны соскальзывают вниз. Оголяя всё. Я чувствую, как его взгляд прожигает меня.

— Так, говоришь, с кем ты тут трахалась? — прошептал он, горячим дыханием касаясь моего уха. И по коже разлились мурашки, целая стая.

— Это не твоё дело... — прохрипела я, и в ту же секунду его ладонь с грохотом опустилась на мою ягодицу. Я дернулась и всхлипнула от острого жжения. — Ты с ума сошёл?! — вырвалось у меня, но он только крепче сжал мои руки.

— С кем, ты тут трахалась, Ванесса? — снова. Чётко. Медленно. Каждое слово — как приговор.

— Отпусти! — я извивалась, но он был неумолим. И снова — удар. Острый, звенящий. Слёзы подступили сами, от боли... и чего-то ещё.

— Запомни, принцесса, я не какой-то там из твоих хлюпиков и не буду подобного терпеть. Ты будешь получать по своей сочной заднице за каждую оплошность.— его рука вдруг сменила гнев на ласку. Пальцы прошлись по пылающей коже, медленно, обжигающе. — Поверь, я сам этого не хочу, но воспитательные меры не всегда приятны. В последний раз спрашиваю : с кем ты трахалась?

— Ни с кем... — прошептала я сквозь всхлип.

Мне было больно. Жарко. Страшно. И унизительно... потому что между ног я была влажной. Противно. Возмутительно. И всё же сладко до безумия.

— Вот и умничка, — голос стал почти ласковым. Он поцеловал то самое место, что только что карал. И тут же — укусил за ухо. Тело вздрогнуло.

— Ты дрожишь, принцесса, — прошептал он. — А говоришь, что тебе плевать.

Я не ответила. Не могла. Слова застряли где-то в горле, подкатили к глазам, расплавились внутри.

— Не плачь, — он обнял меня, крепко удерживая. — Всё хорошо. Просто ты теперь знаешь, кто я. И как сильно ты меня хочешь.

И это было... ужасно.

Ужасно горячо. Ужасно неправильно.И ужасно, до срыва, сладко.

***

— Ванесса, ты в курсе, что у тебя были пропуски по неизвестным причинам? — учитель смотрел на меня с холодной строгостью и в его тоне не было ни капли сочувствия.

Я кивнула.Я была. Я знала. Я всё знала.Но внутри я чувствовала себя так, будто стою перед расстрельной стеной, и каждое слово пуля.

Утро после той сцены с Домиником тянулось, как похмелье. Он ушёл, оставив за собой лишь хаос в голове и ком в горле. Я еле-еле собралась, натянула на себя форму и пришла в школу, чисто отчитаться перед всеми, кто видел пустое место на уроках.

— Да, простите, сэр. Такого больше не повторится, — прошептала я, опуская голову. Он кивнул, и я поспешно вышла.

Как только дверь захлопнулась за моей спиной, я выдохнула, будто всё это время не дышала.Уроки закончились. Но на душе легче не стало.Что теперь?

Домой? Не хотелось. Стены там будто давили.К родителям? Они на работе. И слава богу.Я не знала, куда себя деть, но одно я знала точно: этот утренний разговор с Ноем...Он не давал покоя.Как он мог? Как он вообще посмел?!

Я достала телефон. Раз. Два. Три. Гудки. Ноль ответа.Он меня игнорировал. Специально. С вызовом.Ты серьёзно решил играть в игры, Ной? Окей. Давай. Играй. Только знай, я теперь не одна.

За спиной у меня был Доминик.И это давало мне силу. Или хотя бы её иллюзию.А больше мне и не нужно.

Я дошла до его дома быстро, будто ноги сами несли. Адрес помнила, как пароль от соцсети.

Сердце стучало в висках. Кулаки сжимались сами собой.Я колотила в двери, срывая голос :

— Ной! Открой дверь!

Тишина.Ноль реакции.

— Сука! — сорвалась. — Убью тебя! — я села прямо на крыльцо. Плевать, кто увидит. Пусть смотрят.

Я не уйду. Пока не выясню всё. Пока не услышу. Пока он не скажет это мне в глаза.

Часы будто замедлили ход.Я могла бы уйти. Забить. Но перед глазами стояли папины раскалённые глаза и мамино молчаливое разочарование. Если они узнают...Нет. Я должна выстоять.Нет. Не думай. Не сейчас. Держись.

Прошло два часа. Он появился из-за угла, будто с прогулки. Спокойный. Ровный. Холодный.Не тот Ной.

Увидев меня, он удивился, а потом ухмыльнулся.

Что за хрень? Что с ним стало?

— Мне нужно объясниться, — резко сказала я, поднимаясь на ноги. Я хотела наехать, накричать — но почему-то выдохнула это тихо, почти умоляюще.

— Испугалась, да? — он усмехнулся, и я сразу поняла: этого Ноя я не знаю. Он был чужим.

— Мне нечего бояться, — в голосе проснулась сталь. — То, что ты там себе придумал — твои личные проблемы. Я просто почитала что стоит извиниться. За слова.

— Правда? А может, давай спросим у твоих родителей, что они думают? Насчёт тебя... и твоего милого дядюшки.

Остановилось всё. Воздух. Сердце. Мысли.Он не просто догадывался.Он знал. Или верил, что знал.И был готов идти до конца.

— Ты... с ума сошёл? — слова едва слетели с губ.

— Если нечего бояться — то бояться нечего, верно? Но ты дрожишь, Ванесса. А я спрашиваю: что между тобой и Домиником?

Что между мной и Домиником?Ты правда хочешь знать?!Ты понятия не имеешь, через что я прохожу. Ты не знаешь, что творится у меня в груди, когда он смотрит на меня.Ты ничего не знаешь.

— Что с тобой стало? — я попыталась вернуть его на землю. — С каких пор ты несёшь такой бред?

— Бред? Не смеши, или ты до сих пор считаешь меня глупым и наивным мальчишкой? - он рассмеялся, ставя меня в еще большее недоумение. — Ванесса, пойми, я люблю тебя и готов простить за всё, слышишь? Я закрою глаза на твою связь с дядей, но при условии что ты вернешься ко мне.

Мир перевернулся.Я не знала, что страшнее : то, что он верит в это или то, что он готов закрыть глаза в обмен на меня.

— А иначе, — он смотрел прямо в глаза, — об этой связи узнают все. В том числе твои родители.

Дыхание сбилось.Он не шутил.Он правда готов разрушить мою жизнь. Ради мести? Ради любви?Чёрт, я не знала.

— Ты серьёзно собрался меня шантажировать? — я засмеялась. Смех был хриплый, фальшивый, как попытка не расплакаться. — Думаешь, у тебя есть шансы? Я подам на тебя в суд за клевету. Или... просто попрошу Доминика поговорить с тобой. Думаю, ты не хочешь, чтобы твоё лицо стало асимметричным.

— Вот это угрозы полетели, браво! - Ной захлопал в ладоши. — Ты продолжаешь меня убеждать в правдивости моей теории.

— Вот именно, Ной, теории. Мне неприятно слышать такую ложь в свою сторону, поэтому и использую все свои возможности. Это не угрозы, это предупреждение.

— Ты сейчас не в том положении чтобы предупреждать меня, Несса. Мне терять нечего. Даже если Доминик меня прикончит, твои родители заранее узнают о том, как их дочка трахается с братом папы.

Бах.Щелчок.Звонкая пощёчина вышла сама собой, от которой Ной даже сдвинулся.Я не сдержалась. И не хотела.

— Ты больной, ты понял?! — я закричала. — Больной! Ещё раз услышу подобное — и будет по-плохому, по-настоящему!

Я развернулась и ушла, будто вырываясь из чьих-то липких рук, но чем дальше отходила, тем сильнее сжималось внутри. Не от боли, а от страха. Он остался там, за спиной, со своей мерзкой ухмылкой и грязным триумфом, но ощущение, что он теперь дышит мне в затылок, не отпускало.

В груди всё сдавилось, тревога расползалась по телу, как яд. Он знал. Он видел. И мог заговорить.Ужас пронёсся по позвоночнику. Если он скажет...Родителям. Учителям. Кому угодно.Они не поверят. Или поверят слишком быстро.Мама... её разочарованный взгляд. Папа... стиснутые зубы, молчание, за которым стоял бы гнев.

Я не боялась Ноя. Мне было плевать на него, как на человека. Он исчез в тот момент, когда выговорил всё это с хищной уверенностью, как будто держал меня за горло.Я боялась последствий.Той правды, которая вырвется наружу, разлетится, как осколки стекла, и ранит всех, кого я пыталась защитить своей ложью.

А больше всего бесило, то что он казался другим. Мягким, понимающим, немного простоватым. Таким, которому можно довериться.Как же я ошиблась.За маской добряка прятался тот, кто ради власти готов утопить меня с головой. Не потому что я была ему дорога. А потому что мог.

Разочарование обжигало не хуже страха.Я не жалела, что потеряла его. Я жалела, что однажды подумала, будто он на моей стороне.