Part 60

Эмили    Я почти предполагала, что Пэйтон  попытается удержать меня от работы на следующее утро, потому что это то, что мог сделать Кристиан  и даже Симус.   Но он не удержал.   Когда я проснулась в своей кровати одна, потому что настояла на этом после душа с Пэйтоном , нуждаясь в пространстве, чтобы укрепить стены вокруг сердца, я приготовилась сражаться с ним по поводу моей потребности работать, несмотря на хаос предыдущего дня. Я была сосредоточена на этом, исключая все остальное, когда принимала душ и готовилась к этому дню, используя свой арсенал косметики Шанель.   Было легче сосредоточиться на возможной схватке, чем признать, как сильно изменились наши отношения прошлой ночью.   Монументальным образом изменилась я.   Я вошла в гостиную в своей любимой классической черной юбке-карандаш с высокой талией от Дольче & Габбана и слегка прозрачной белой шелковой блузке, волосы были убраны назад в искусно уложенный пучок, на ногах пятнадцати сантиметровые туфли Валентино. Я носила свой ухоженный профессионализм, как рыцари носят свои доспехи, готовая к битве со всем, что может встретиться мне в течение дня.   И я была готова сражаться с Пэйтоном за свое право ходить на работу.   — Я иду в офис сегодня утром, — решительно заявила я, держа сумочку от Прада перед собой как щит.   Пэйтон сидел за столиком во внутреннем дворике через открытые французские двери, хотя был почти ноябрь и дул ледяной ветер, одетый в черный кашемировый свитер поверх белой рубашки на пуговицах. Он выглядел квинтэссенцией европейского стиля, с газетой на итальянском языке в одной руке и чашкой эспрессо в другой.   Он посмотрел на меня, слегка приподняв брови, и медленно наклонил голову, обращаясь ко мне, как к младенцу.   — Да, хорошо. Сегодня будний день.   Я моргнула.   — Ну, да. Значит, мне нужно работать.   Он моргнул в ответ, наклонил голову, сузив глаза, оценивая меня.   — Да, обычно так и происходит.   Я отрывисто кивнула, сбитая с толку его легким согласием.   — Хорошо, тогда я ухожу.   — Хорошого дня , — мягко произнес он, возвращаясь к газете.   Я моргнула, глядя на его затылок, борясь с чувством, пробивающимся сквозь клетку ребер.   Мне потребовалось мгновение, чтобы определить это, чувство пока я шла к лифту.   Разочарование.   Я ожидала, что он будет спорить со мной по этому поводу, чтобы я нашла в нем чувство желания, обвинила его в женоненавистничестве, каким могут быть многие итальянские мужчины, желающие держать меня в доме под своим началом и полагающие, что я приму это только потому, что у нас был половой акт.   Но еще более слабый голос в глубине моей запертой души шептал, что я хочу, чтобы он боролся со мной из-за этого, потому что это покажет, что ему не все равно.   Я сражалась с противоречивыми ощущениями, пока заходила в лифт и ехала вниз, на парковку, где Кио  обычно ждал, чтобы отвезти меня на работу.   Увидев его в черном Бимере, я почувствовала легкое удовлетворение и улыбнулась ему, садясь на заднее сиденье.   — Доброе утро, Кио.   — Привет, — хмыкнул он, завершая наш утренний ритуал. Он не был самым многословным человеком. Затем, выезжая с парковки, он нашел мой взгляд в зеркале заднего вида и добавил: — Рад, что ты в порядке после вчерашнего.   Тепло пронеслось сквозь меня, как летний ветерок.   — Спасибо, я тоже.   — Вела себя как настоящая донна, — сказал он мне с восхищением в своем хрипловатом голосе. — Заставила нас гордиться.   Донна как королева в шахматной партии или королева на игральной карте.   Донна как женщина-босс.   Бруно называл меня так несколько раз и Брайс. До тех пор я не замечала, какой это комплимент и как много он значит, исходя от таких мужчин.   Я наклонилась вперед, чтобы похлопать его по здоровому плечу.   — Вы, ребята, мне нравитесь.   Может, это выдавание желаемого за действительное, но мне показалось, что я увидела слабый румянец на его глубоких оливково-коричневых щеках.   Когда мы подъехали к зданию моего офиса, я приготовилась выйти из машины на обочине, но Кио не остановился, как обычно делал. Вместо этого он остановился рядом с оранжевыми дорожными ограждениями и знаком, который объявлял оцепленную территорию зоной строительства.   Он опустил окно и крикнул проходящему мимо мужчине.   — Эй, сделай мне приятное и освободи место в этой зоне, ладно?   Двадцатилетний хипстер, которого он окликнул, уставился на него, явно смущенный видом массивного итальянца, высунувшегося из окна.   — Ну? — Кио  хмыкнул, его густые брови низко нависли над глазами.   Мгновенно парень пришел в движение и освободил место в зоне, чтобы Кио  мог завести машину и припарковаться. Он даже вернул дорожные ограждения на место после того, как мы разместились.  Кио  двинулся к нему своей неуклюжей походкой, парень заметно струсил, а затем предложил руку для рукопожатия с купюрой, незаметно сложенной в ладони.   — Спасибо, — сказал он с улыбкой, которую нельзя было назвать дружелюбной на его грубоватом лице.   Парень принял рукопожатие с трепетной улыбкой и удалился.   Когда Кио  повернулся ко мне лицом, в его глазах стоял смех.   Я покачала головой.   — Ты ешь детские мечты на ужин, да?   Он негромко засмеялся, провожая меня до двери. Я ничего не сказала, когда он последовал за мной в вестибюль, но когда он пошел со мной через охранную баррикаду, я подняла руку.   — Что ты делаешь?   Потянувшись во внутренний карман своей кожаной куртки, он достал бейдж с именем: Кио Смит.   Вопреки себе, я рассмеялась.   — Ты не мог придумать ничего более оригинального, чем Смит?   Он пожал плечами.   — Хорошо, но зачем тебе это? В здании я в безопасности, — настаивала я, скрестив руки, чтобы встретить его своим самым холодным взглядом.   — Приказ босса, — ответил он.   Я действительно начинала ненавидеть эту фразу.   — И что ты собираешься делать? Сидеть весь день возле моего кабинета?   Он снова пожал плечами.   — Нет, если этого не надо. Ты должна писать смс, если тебе нужно куда-то идти.   Я закатила глаза.   — А если я не отпишусь, как ребенок?   — Твои похороны, — был ответ.   Мы уставились друг на друга, лицо Кио  было абсолютно пустым, а мое маской возмущения.   — Новый парень, Роджер? — позвал Билл, один из моих помощников по делу Мурмаера, проходя рядом с нами через контроль безопасности.   Я показала ему средний палец.  Кио  усмехнулся.   — Да, мы и вправду на тебя влияем.   У меня вырвался вздох, когда я попыталась выплеснуть часть своего отчаяния.   — Ладно, я не планирую покидать офис до полудня. Я напишу тебе. Но ради Бога, пожалуйста, не провожай меня в мой кабинет, как ребенка. Это моя работа. Я бы хотела сохранить профессионализм, который еще могу сохранить.   Он моргнул, и на мгновение мне показалось, что он не тронулся с места, но потом он протянул руку и похлопал меня — сильно — по плечу в знак согласия. Я видела, как он повернулся и вышел из здания, где прислонился к стеклянной стене рядом с дверями и закурил.   Я вздохнула, понимая, что это самое лучшее, что могло быть.   Но когда я проходила через охрану и заходила в лифт, на моем лице заиграла улыбка.   Потому что, очевидно, не только Пэйт заботился о моей безопасности, но и парни тоже.   И это чувствовалось лучше, чем должно было быть.