Part 37

ЭмилиОстаток ночи я провела в своей комнате и ненавидела себя за то, что чувствовала себя жалкой и ребячливой. У меня всю жизнь было представление о том, кем я должна стать и чего хотеть, а этот мафиози с обсидиановыми глазами и нелепыми длинными ресницами, с руками-убийцами и высокомерной властной манерой заставлял меня чувствовать себя... никчемной. Как будто годы работы, которые я потратила на создание своей публичной персоны, утонченные манеры и тщательно образованную речь, были прозрачны перед глазами Дона. Казалось, он видит сквозь мои щиты, разрывая их в своих могучих руках так же легко, как папиросную бумагу. Это не просто обескураживающе, это страшно. Я не хотела, чтобы меня кто-то видел, тем более такой человек, как он. Но его присутствие оставило непоправимые трещины в моем фундаменте, достаточно места, чтобы сомнения росли как сорняки. Моя сестра сказала, что доверяет ему свою жизнь. И мою. Я пыталась снова позвонить ей, чтобы поговорить о том, что узнала, но она лишь написала мне ответное сообщение, в котором заверила, что необходимо сохранять спокойствие и что она все объяснит в следующем месяце, когда приедет в гости. Это было слабое утешение, но даже зная, что сейчас она счастлива, мне тошно было думать о том, через что она действительно прошла ради нас. Ради меня. Это только усилило чувство долга, которое заставило меня взяться за дело Пэйтона,и знание того, что она полюбила его в конце этого испытания, что, возможно, он... помог ей, укрепило мою преданность его делу, если не его личности. Ко всему прочему, Симус практически угрожал мне, если я не предоставлю хорошие сведения о капо. По крайней мере, если бы я жила здесь, я была бы в безопасности от него и их. Я знала, что враги Пэйтона кружат в воде, чувствуя запах его крови после обвинения по закону РИКО и, что потенциально они могут использовать меня как пешку в своей игре за господство. Итак, я находилась в безопасности от внешних сил в двухэтажной крепости Пэйтона в Верхнем Ист-Сайде. Проблема заключалась в том, что у меня было четкое ощущение, что самая большая угроза моей безопасности находится внутри той же квартиры, рыская по коридорам, как зверь в клетке. Комната, которую он мне выделил, была прекрасной, что тоже раздражало. Стены были покрыты серой штукатуркой, такого же темного оттенка, как мои глаза, но все остальное было жемчужно-белым, серебристым или черным. Это было похоже на жизнь внутри облака с его постоянно меняющимися настроениями, от светлого до темного, все мягкое и роскошное. У него был хороший вкус — качество, которое, как мне казалось, недооценивают в мужчинах. Я сжимала в руках атласные простыни и рвала их. Я ненавидела, когда мной манипулировали, и ненавидела проигрывать. А в том, что я проиграла, не было никаких сомнений. Во мне проснулось беспокойство, и хотя было только четыре утра, то есть полтора часа до того, как я обычно вставала, я выскочила из постели и подошла к черному туалетному столику, исследуя его. Одежда лежала аккуратно сложенная в ящиках. Я тяжело вздохнула, взяв в руки кашемировый кардиган. Конечно, этот ублюдок купил мне одежду, зная, что я не соберу свою. Я открывала ящики, пока не нашла пару черных леггинсов и спортивный бюстгальтер. Я знала, что где-то в огромной квартире есть тренажерный зал, и решила, что буду поднимать тяжести босиком, потому что у меня не было подходящей обуви. Собрав волосы в беспорядочный пучок, я быстро нанесла немного туши и помады, прежде чем выйти из комнаты. Я не из тех женщин, которые идут куда-либо, не выглядя наилучшим образом. Спорт зал я нашла почти сразу же по тому же коридору, что и моя спальня на втором этаже, в конце коридора, где он выходил в массивное помещение с зеркалами с одной стороны и окнами от пола до потолка с другой. Мои глаза сразу же устремились к ночному пейзажу сквозь стекло, завороженные блеском огней, словно вплетенных в бархатную ночь. Я подошла к окну и прикоснулась рукой к прохладному стеклу, словно ощущая текстуру ночи под кончиками пальцев. — Нью-Йорк самый красивый ночью. Я закрыла глаза от звука его голоса, злясь на себя за то, что какая-то часть меня, что-то дикое и необузданное в груди, надеялась, что я могу столкнуться с ним. — И опять же, большинство вещей таковы, — продолжал Пэйтон,появляясь на моей периферии, огромной тенью рядом. Я не повернулась, чтобы посмотреть на него. — Я ужасно плохо сплю, поэтому пришла насладиться ночью. Здесь спокойно. Иногда кажется, что ты один бодрствуешь во всем мире. — Ммм, это кажется довольно одиноким, — пробормотал он. — Ночь следует проводить в страсти. Я закатила глаза, игнорируя его легкий смешок. — Ты имеешь в виду трахаться без разбора? — Ох, Эмили, будь осторожна с ругательствами рядом со мной, — мрачно промурлыкал он, придвигаясь чуть ближе. — Мне нравится звук чего-то грязного от этого красного ротика. Я сказала себе, что покалывание, которое я почувствовала у основания спины, было вызвано холодным сквозняком в комнате. — Если я собираюсь остаться здесь, должны быть правила, — чопорно решила я, наконец повернувшись к нему лицом. Боже мой. Я тут же отвернулась к окну, ища утешения в нью-йоркской ночи. Потому что рядом со мной стоял полуобнаженный Пэйтон. Его широкая грудь была покрыта очерченными мускулами, пресс цепочкой в виде прямоугольной рамки на животе, грудные мышцы были круглыми и твердыми, увенчанными темными сосками, покрытыми светлыми, жесткими волосами. Богато украшенный серебряный крест висел на конце толстой цепи на его шее, кончик креста упирался в складку между грудью и подтянутым животом, сексуально и кощунственно. Но именно длина его рук, пульсация мышц на бицепсах размером с мои бедра заставили мои ноги сжаться вместе от неясной боли в сердцевине. Он был поразительно притягательным, монстром идеальной формы, похожий на человека. Его размеры и сила должны были заставить меня напрячься и испугаться. Кристиан был на четверть меньше Пэйтона, и я по опыту знала, что такой маленький мужчина может сделать с женщиной, если постарается. И все же эта едва уловимая сила как бы... возбуждала меня. Я женщина, ценящая контроль. Поэтому я оценила, с какой тщательностью Пэйтон создавал это тело и как бережно относился к нему вместе с другим. Я видела, как он нежно держит лицо Райли , как нежно обнимает Авани,как крепко целует Торе в обе щеки, как хлопает в ладоши с некоторыми из своих солдат. Я видела, как грациозное плотное мускулистое тело разворачивается и расхаживает по комнате, как он контролирует свою мощь, и от этого у меня перехватывало дыхание. То, что он был таким крепким, было привлекательно, но именно его мастерство владения этой силой заставляло мои колени смягчаться как масло. — Эмили?— его голос ворвался в мои мысли, в его тоне слышалось веселье, как всегда, когда он говорил со мной. — М-м-м? — Я спросил, какие правила ты пытаешься установить в моем доме? — Ах. — да, правила. Нам нужно много-много правил. Я прочистила горло и заставила себя повернуться к нему лицом, чтобы он думал, что меня не трогает его обнаженный торс и мощные бедра, обтягивающие его черные спортивные шорты. — Правило номер один — никаких прикосновений». — Нет, — просто ответил он, покачав головой так, что я заметила, что его волосы еще не покрашены, а густые шелковистые пряди слегка спадают на лоб. — Я итальянец. Мои люди итальянцы. Мы прикасаемся. — Но не я, — возразила я. — Ты просишь тигра сменить полоски только потому, что дружеский поцелуй в щеку от земляка доставляет тебе дискомфорт? — спокойно возразил он, снова заставив меня почувствовать себя эгоистичной и немного глупой. — Никто не прикоснется к тебе без твоего согласия, Эмили. Даю слово, что в этом доме ты в безопасности. Но, в свою очередь, я прошу тебя быть доброй к людям, которые живут здесь и навещают меня. — Я всегда вежлива, — сказала я, но он задел старый синяк. Я могу быть грубой. И эта отдача была во мне, и иногда я была так жестока, что от этого не было возврата. Иногда я не хотела этого, как в случае с Эрикой и Кристианом.

Ребята ставьте пожалуйста звёздочки 👀🙏