71 часть

Элайджа вернулся домой. Без эмоций, без надежды, без любви. С дырой на душе и камнем на сердце. С очередным грузом на плечах

Он сел в кресло и налил себе бурбон. Отхлебнув, он обдумывал все.

Мужчина быстро опустошил стакан и в злости кинул его об пол. Осколки разлетелись.

Клаус пришел на шум. Он уже знал о ситуации, и знал, что сейчас Элайджу лучше не беспокоить

- я конечно понимаю, у тебя траур, но мы семьёй собираемся за столом - сказал Клаус. - типа проводы

Элайджа ответил не сразу. Он смотрел в одну точку

- как теперь дышать, с этой дырой в груди?

- через раз. С начала больно, потом привыкнешь. Главное, не ищи в этом ее черты - ответил Клаус

- но как же?

- свобода — это перестать цепляться за то, что тянет тебя на дно

Элайджа поднялся с кресла- дай мне свой кол. - сказал Элайджа

Клаус достал из внутреннего кармана куртки кол из белого дуба. Элайджа подошёл к нему и переломил пополам

- я конечно все понимаю, но думаю такая смерть не должна была вышибить тебе мозги. - холодно произнес Клаус - кол работает даже в таком виде

- ты воткнешь его в меня. Сегодня. - невозмутимо ответил Элайджа

Клаус замер. А затем обнял брата. Крепко. По-настоящему. И не смог больше ничего сказать.

В этот вечер все веселились, разговаривали и провожали двух родственников. Все улыбались натянуто, но искренне. Сквозь боль. В этот вечер старались не думать ни о чем. Самое главное было запомнить этот вечер навсегда

***Позже, когда проводы закончились, Элайджа и Клаус сидели на лавке в центре города

- я думал у нас все получится - задумчиво сказал Элайджа. - надеялся

- вы пытались. Но каждый ждал, что другой станет тем, кем не был никогда. - сказал Клаус

Философские обсуждения перед смертью всегда кстати

- а ведь есть вселенная, в которой у нас получилось...

- в той вселенной, мы сидим на этой лавке и смеемся. Джессика пошла учится на того, на кого хотела. А Хоуп ждёт меня после собрания. А в этой... мы делаем то, что должны

— Я, наверное, всё это время обманывал себя. Каждый раз, когда терял кого-то, я шёл дальше. Делал вид, что боль можно утопить в благородстве. Но это ложь, Никлаус. Мы просто бежали. От смерти, от отца, от самих себя. - он замолчал, глядя в землю. - Но смерть Джессики… Я не могу с ней смириться. Не в этот раз. Клаус посмотрел пристально на Элайджу- я не могу понять тебя. Я не понимаю, как ты мог смириться с этим? Как ты так принимаешь смерть? - спросил Клаус.

- ты же принял свою смерть, сам идёшь на нее

- у меня другая ситуация, брат. - ответил Клаус. - я спасаю дочь.

- отдай Пустую мне, наслаждайся жизнью с дочерью - сказал Элайджа с надеждой

- нет, я тебе не позволю. Я прожил не самую лучшую жизнь, и хочу сделать напоследок хоть что-то хорошее. Спасти ее.

— Я устал, Никлаус. Я думал, что мы сможем быть чем-то большим, чем просто бессмертными монстрами. Но мы оба знаем, что сколько бы мы не старались...

- я знал, что нам суждено умереть в конце концов, но... может быть, это единственный способ освободиться от боли. Для нас обоих. - говорил Клаус. - но я рад, что я делаю это с тобой.

— Да, Никлаус. Это не будет концом, а освобождением.

- но, честно говоря, я не знаю, что меня больше пугает. Что если дальше ничего нет? Только тьма? - спросил Клаус

- тогда мы встретим ее вместе, как и всегда. И я не жалею, брат. Мы с тобой прошли долгий путь, полный ошибок, боли и разрушений. Но... если бы не ты, я бы никогда не узнал, что значит жить - ответил Элайджа, не сдерживая слез

- я не заслуживаю твоей любви, брат мой - Клаус покачал головой и положил руку на плечо Элайджи - но я бесконечно благодарен тебе.

- это был невероятный путь, Никлаус и великая честь.

- встретимся на той стороне. - улыбнулся через боль Клаус и подготовил кол- встретимся на той стороне - повторил Элайджа и поставил кол к сердцу Клауса

Они обменялись последними взглядами. Они вспомнили все. Начало их жизни в эпоху викингов. Их совместный путь. Нерушимую клятву. Они вспомнили все, что из объеденяло. Что окружало.

Братья кивнули друг другу, улыбнувшись, и одновременно резко вогнали колы друг в друга

Улыбка с их лиц не исчезла, но слезы катились из глаз. Они по тихоньку трескались и рассыпались, а вскоре их обоих поглотил огонь