2 часть

Я уже крепко спала, когда в окно моей спальни постучали. Я подскочила на кровати и положила руку на грудь, чтобы хоть немного унять колотящееся сердце. Головой я понимала, что это никто иной, как Чонгук, но все равно испугалась. Я на цыпочках подкралась к окну и увидела тень его огромной фигуры.– Джен, – шепотом позвал он, и снова тихонько постучал. – Джен, проснись.Я стояла за занавеской, так что он меня не видел. Я решила отплатить ему его же монетой. Резко выскочила из-за занавески, расставила руки, сделала бешеные глаза и рявкнула. Ну и что, что он не видел моих глаз в темноте, а за закрытым окном почти не слышал моего страшного звериного рыка? Моя комната была под впечатлением от своей хозяйки.Тем не менее, Чонгук не ожидал, что я так резко выпрыгну, а потому матернулся и потер грудь в районе сердца. Значит, цель была достигнута. Я подошла и открыла окно.– Ты больная, в курсе? – спросил он.– Не буди меня по ночам и не обделаешься.– Прозвучало как мотивационный афоризм.– Запиши, дарю. Ты что здесь делаешь ночью? – спросила я, скрещивая руки на груди. Из окна дул прохладный ветерок, а на мне была только тонкая длинная футболка.Чонгук заглянул в комнату и осмотрел меня.– Тебе пора сменить футболку, эта уже потрепанная.– Она выглядит лучше, чем твоя с дырками.Парень рассмеялся. Футболку, в которой спала, я выклянчила у него. Как-то, поехав с родителями и сестрой отдыхать, Чонгук привез футболку с большим листом марихуаны на ней. От листа расходились радужные линии. Мне она так понравилась, что друг подарил мне ее. Но не просто подарил. Чонгук, как всегда, подошел к процессу творчески. На Рождество, вместо того, чтобы положить ее под елку в моем или своем доме, парень вывез меня в лес и заставил искать ее под самым большим деревом. Я около часа блуждала по лесу, пока не нашла свой подарок. Он объяснил эти сложности тем, что давно звал меня на прогулку в лес, а я не соглашалась. Ему пришлось спровоцировать эту прогулку. В этом был весь Чонгук. Если ему чего-то хотелось, но он не мог уговорить меня стать его сообщником, друг выдумывал способы, при которых у меня не оставалось выбора, кроме как пойти с ним.– Нужно подарить тебе другую.– А это можно, – улыбнулась я. – Так зачем ты пришел?– Хочу отвезти тебя кое-куда.– Что? Сейчас? – Он кивнул. – А завтра днем нельзя?– Нет. Не будет нужного эффекта.– Господи, Чон, – простонала я. Парень смотрел на меня с умоляющей улыбкой. – Почему ты не повезешь туда Розе?Чонгук перестал улыбаться.– Если бы я хотел отвезти туда Розе, то не пришел бы к тебе.Это была еще одна черта Чонгука. Если он принимал какое-то решение, то должен был достигнуть результата только теми способами, которые сам выбрал. И если он хотел куда-то пойти именно со мной, то не сделает этого ни с кем другим. По этой же причине на музыкальный фестиваль в прошлом году Чонгук меня не взял. Он ехал с парнями и как бы я ни просилась, друг был непреклонен. Он извинился и сказал, что это была чисто мужская поездка, и девчонкам там не место. Было обидно? Чертовски. Но за все эти годы я привыкла к тому, что друг мог быть непреклонным. Чонгук редко менял свое мнение, потому что перед принятием решения всегда скрупулёзно взвешивал все «за» и «против».– Ладно. Погоди, дай одеться.Чонгук отошел от окна, а я взяла со стула свои вещи и быстро переоделась, бросая взгляд на улицу. Он вряд ли подсматривал бы за мной, но меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Как только натянула джинсы и толстовку, я завязала волосы в хвост и обула кеды. Бросив телефон в передний карман кофты, я забралась на подоконник и к окну тут же подоспел Чонгук. Он подхватил меня, и поставил на землю.– Поехали.Мы прошли между нашими домами и я посмотрела на его подъездную дорожку.– Где твоя машина? – прошептала я.– Дальше по улице, я переставил ее раньше. Не отставай, коротышка.Чонгук взял меня за руку и повел мимо своего дома. Несмотря на темноту мне не было страшно. С ним я никогда ничего не боялась. Без него я вряд ли бы решилась сама выйти на улицу в это время суток. Его теплая ладонь согревала мою руку и дарила чувство безопасности.– Куда мы едем?– Увидишь, – коротко ответил он, показывая на свою машину. – Забирайся, Джен. Поехали, иначе пропустим все самое интересное.Садясь в машину, я достала телефон и посмотрела на время. Четыре утра. Как по сигналу, мой рот открылся и я зевнула.– Далеко ехать? – спросила я Чонгука, когда тот выворачивал от бордюра.– Нет. Джен, тебе понравится, обещаю.– Ладно, – отозвалась я, откидывая голову на сидение.– Так ты расскажешь, почему не захотел отвести туда Розе?– Может быть. Не знаю. Пока нет, – ответил Чонгук, не сводя взгляда с дороги.– Ты вообще спал?– Вообще да, – улыбнулся он, бросил на меня быстрый взгляд, и подмигнул.– А сегодня?– Немного.Я выразительно на него посмотрела.– Джен, не дрейфь, мы нормально доедем, я не хочу спать. И ехать совсем недалеко, – ответил он, и свернул на дорогу, ведущую в сторону района со старыми заводами.– Ого, мы едем в Город-призрак? – спросила я.Район старых заводов был практически пуст. Осталось только две небольшие действующие фабрики, остальные оказались заброшены. Поговаривали, что их выкупил некий магнат и собирался возобновлять. Но с момента этих слухов прошел уже год, а ничего не изменилось. Мы называли его «Город-призрак», потому что по размерам он не уступал маленькому городку и с него началось то, что мы теперь именуем родным городом. Немного дальше от самих заводов возвели жилые и офисные районы, обеспечив промышленный район рабочей силой.Я никогда не была в заброшенном районе, и сейчас практически прилипла к окну, рассматривая тени больших зданий, которые угрожающе нависали над дорогой. По коже пробежали мурашки. Это место можно было описать одним словом: жутко. Но чертовски интересно.Мы проехали по главной дороге района, и в самом конце свернули влево, проехав еще немного. Примерно через пять минут мы остановились у водонапорной башни, и Чонгук вышел из машины. Когда моя дверца открылась и друг протянул мне руку, я все еще пялилась на высокое строение.– Идем, покажу кое-что.Я вышла из машины и поежилась от прохладного предрассветного воздуха. Чонгук достал из багажника две куртки. Одну передал мне, вторую надел сам.– Пошли, нам туда.Как только я натянула куртку, Чонгук указал рукой на лестницу, ведущую на вершину башни, и потянул за руку.– Ты с ума сошел? Я не полезу наверх.– Идем, трусишка, здесь невысоко.– О, господи. Нужно хотя бы сказать родителям, где мы.– Чтобы они знали, где искать наши тела на случай, если мы разобьемся?– Ты придурок! – воскликнула я, и ударила его свободной рукой по плечу.Хотя Чонгук был прав. Башня и правда была не такой уж высокой. Но упав с нее, можно было спокойно свернуть шею, если столкнуться с бетоном, который ее окружает.– А лестница не ржавая? – спросила я, когда мы подошли.– Не знаю, – спокойно ответил Чонгук. – Там и проверим.– Чон, я не полезу.– Давай, девушки, вперед, – сказал он, как будто не слышал моей последней фразы.– Я тебе сказала, что не полезу, – резко ответила я, отойдя на пару шагов назад.– Перестань, Джен, залезай. Я буду позади.Чонгук протянул ко мне руки, но я сделала еще шаг назад.– Если ты сама этого не сделаешь, я затащу тебя туда силой, – рыкнул Чонгук. Мне показалось, что это сказал кто-то другой.Внутри меня все похолодело. Сердце вторило: «Это же Чонгук, твой друг Чонгук», а голова кричала, что нужно нажать кнопку 1 на быстром наборе телефона, лежащего в кармане, чтобы прокричать папе, где и с кем нахожусь. И если папа успеет, то меня, возможно, спасут.Какая же я была дура, соглашаясь на эту поездку.– Джен, – произнес вкрадчивым голосом Чонгук.– Иди сюда, малышка.– Чонгук, ты меня пугаешь, – сипло произнесла я, и незаметно потянулась к карману, чтобы исполнить свой план.Но в этот момент Чонгук бросился в мою сторону, и я побежала. Не успела сделать и нескольких шагов, как сильные руки подхватили меня, подняли в воздух, и под мой визг в заброшенном районе эхом от стен старых зданий отразился смех Чонгука.– Ну ты и дурочка, – произнес он, пока нес меня к башне. – Неужели ты думаешь, что я бы подверг тебя такой опасности? – он поставил меня на землю, и я почувствовала, как сильно трясутся мои ноги. Парень положил руки мне на плечи и наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Джен, я был здесь днем.– Зачем? – дрожащим голосом спросила я, почувствовав, как в глазах от страха скапливаются слезы.– Чтобы проверить лестницу и осмотреться.– Зачем ты привез меня сюда, Чонгук?– Чтобы ты посмотрела на самый красивый рассвет, который можно увидеть в нашем городе.– Ты меня напугал, – тихо ответила я, и почувствовала, как по щекам сбежали две дорожки слез.– О, господи, малышка, – выдохнул Чонгук.Он вытер большими пальцами слезы, и прижал меня к себе. Я уперлась лбом в его твердую грудь и судорожно вздохнула, борясь со слезами.– Прости, Джен. Я не думал, что будет так страшно. Но эй, ты же должна мне доверять. Я никогда не обижу тебя. Ты же знаешь это? – спросил он и, слегка отстранившись, взял в ладони мое лицо.Я подняла взгляд на друга, и он ласково улыбнулся.– Знаешь ведь? – Я кивнула. Он вытер новые слезы и нежно поцеловал меня в кончик носа. Только тогда я почувствовала, что расслабляюсь. – Идем, светает.Друг взял меня за руку, и мы вернулись к лестнице. На дрожащих ногах я поднималась наверх, а следом за мной был Чонгук. Несмотря на его идиотскую шутку, я все еще доверяла ему и знала, что он ценой своей жизни защитит меня от падения.Когда мы оказались на вершине башни, я поняла, о чем он говорил. С нее открывался потрясающий вид на наш городок и на залив. Небо по большей части все еще было серым, но поднимающееся за горами солнце начинало озарять его и наполнять новыми красками. Чонгук подвел нас к выступу рядом с краем и усадил меня на него. Сам сел позади меня, приобнял и положил голову мне на плечо.Я чувствовала у уха его дыхание, а спиной – биение сердца. Внутри меня зарождалось странное ощущение, которого я никогда не испытывала, когда Чонгук был рядом. Я слегка качнула головой, стряхивая непрошенные мысли, и сосредоточилась на закате.Мы просидели молча около сорока минут. Когда небо стало светло-голубым с оранжевым, Чонгук вздохнул.– Теперь это мое новое любимое место.От его тихого низкого голоса в ухе я почувствовала как приподнялись волоски на затылке, и кожа покрылась мурашками. От Чонгука, как всегда, приятно пахло, и его теплое тело укрывало мое. Я закрыла глаза и подумала о том, что хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.– И мое, – прошептала я, когда осознала, что ничего не ответила.Я попыталась отогнать от себя мысль о том, что любимое место не связано с башней и рассветом, но она назойливо возвращалась в мою голову. Я замерла, и  Чонгук это почувствовал.– Все нормально? – спросил он, убирая голову с моего плеча.– А, да, – рассеянно ответила я, поднимаясь. – Просто, ну, кирпич холодный и у меня слегка замерзла попа.Я встала у края башни и облокотилась на перила, глядя на рассвет и на город. Я почувствовала, как позади меня встал Чонгук. Он положил руки на перила по обеим сторонам от меня, заключая в ловушку своего тела. Я снова замерла. Почему он это делал? Чонгук снова прижался своей грудью к моей спине.Минуту мы постояли молча. Потом меня одолел интерес, и я спросила, пытаясь придать своему тону легкости:– Эй, я так не вижу твоих глаз. Почему ты все время становишься позади меня?Чонгук передвинулся, и стал сбоку.– Думал, что здесь наверху холоднее и решил тебя согреть, – небрежно ответил он.Я была разочарована? Несомненно. Но вот вам вопрос века: почему?Как только друг сказал это, я действительно почувствовала холод. То ли от того, что там было действительно прохладнее, чем внизу, то ли потому что Чонгук больше не обнимал меня. Сложно сказать, но разочарование вместе с холодом распространились по моему телу со скоростью ракеты.– Да, здесь действительно холоднее. – Я предприняла жалкую попытку вернуть его на место, но Чонгук не обратил внимания на мои слова или сделал вид, что не услышал.Спустя какое-то время друг повернулся ко мне лицом.– Не жалеешь, что поехала со мной?– Нет. Если бы ты еще не вел себя как придурок с этими своими шуточками.Чонгук рассмеялся.– Видела бы ты вначале свое лицо.– Да уж, уверена, было забавно, – скривилась я.– Эй, я же извинился, – попытался оправдаться он.– Да, и я даже тебя простила. Заметил? Я все-таки поднялась наверх. Но убери это самодовольное выражение с лица, иначе получишь первоклассную истерику в моем исполнении.Чонгук так широко улыбался, что мои губы невольно растянулись.– Ты забрал бейсболку у Розе, – констатировала я факт, глядя на кепку, надетую на его голову козырьком назад.– А, да, – рассеянно ответил он, и перевел взгляд в сторону города.– У вас все нормально? – спросила я, пытаясь рассмотреть выражение лица друга.– Да. А не должно быть? – с улыбкой спросил он.– Просто спросила.– Давай возвращаться, – сказал Чонгук, выпрямившись. – Теперь я буду спускаться первым. Готова?– Да.– Идем.***С помощью Чонгука я влезла назад в окно своей комнаты. Раздевшись, я легла в кровать, и только тогда почувствовала, что продрогла. Я закрыла глаза и представила себе, что Чонгук лежит позади меня и греет мое тело своим. Я почувствовала, как щеки заливает румянец, и мне стало гораздо теплее от мыслей, которые крутились в голове. Сама не понимая, откуда они взялись и к чему приведут, я почему-то смутилась. Как будто Чонгук мог услышать их и высмеять меня.Я попыталась сама себя остановить от развития этих мыслей. Это же мой лучший друг, я не могла чувствовать к нему ничего, кроме братских чувств. Мне в голову почему-то пришли слова мамы Чонгука:– Когда они поженятся, и к одной из нас будут приезжать внуки, они будут как Дженни с Чонгуком бегать из дома в дом.Тогда моя мама лишь ответила со вздохом:– Главное, чтоб они ходили через двери, а не через окно, как эти двое.Я до сих пор слышала звонкий смех мамы Чонгука. И чувствовала дыхание Чонгука на задней части своей шеи и на ухе. Закрыв глаза, я окунулась в сон, в котором мы с Чонгуком не просто сидели на вершине башни и наблюдали за рассветом. Даже во сне я почувствовала его теплые губы сначала на кончике своего носа, а потом и на своих губах. Теплый, влажный, нежный, жаркий поцелуй. Лучшего и одновременно худшего сна я никогда до этого не видела.