Я не твой мир

!!TW!!

Аня снова жила в двух мирах.В одном — всё правильно. Чайник закипает на кухне, Лиза смеётся в её гостиной, на работе все улыбаются и говорят «молодец».В другом — пусто, тихо и липко, как вязкая смола, что затекает в горло, когда она остаётся одна.

Каждая встреча с Лизой стала как глоток воздуха — и удар под рёбра.Она всё чаще смеялась рядом с ней, всё чаще хотела задержать взгляд, дотронуться, вдохнуть её запах и больше никогда не выпускать.А потом закрывалась в ванной и писала.На старых страницах блокнота, на полях чеков, на обрывках салфеток.Слова липли к пальцам.

Однажды ночью она открыла блокнот и написала:

«Я так хотела бы перед тобой покаяться,Я так хотела бы перед тобой расплакаться,Я загнала себя в себя же,Мне некуда спрятаться…»

Потом долго сидела, глядя на эти буквы.Пальцы дрожали.Было так мучительно тихо.Только собственное сердце — стук-стук, стук-стук.

Она не понимала, кому она ещё может сказать это вслух.Психологу? Лизе? Себе в зеркало?Ни одна из них не выдержит этой правды.

«Мне некуда спрятаться…» — шептала она губами, пока чернила подсыхали.На руках снова — мелкие красные царапины.Не нож. Руки сами себя карали.Царапала, чтобы помнить: ты живая. ты всё ещё чувствуешь.Царапала — чтобы не кричать.

Днём всё выглядело иначе.Днём она снова смеялась с Лизой над глупыми сериалами, обсуждала чужие романы, слушала её рассказы про «того самого мальчика».Кивала, улыбалась, заваривала новый чай.Смотрела, как Лиза зевает, пряча нос в плед.

А ночью…Ночью она оставалась с блокнотом.С этим грязным желанием кричать и прижаться.С этой рваной любовью, что ей некуда деть.

Ночь выдалась тяжёлая.Аня сидела у окна, глядя, как за стеклом гаснут фонари.В комнате пахло чаем и чем-то старым — как будто эта усталость впиталась в стены.На коленях — тот самый блокнот.Почти весь исписанный кривыми строчками, заляпанный следами слёз.Она снова держала ручку так, что пальцы побелели.Слова вытекали сами.Она больше не пыталась их контролировать.

Строчка за строчкой:

«Ты мой мир, в котором я плачу,Ты мой мир, в котором ты меня забыла,Ты мой мир, в котором я — маленькая девочка,Ты мой мир, который разбился о льдины.»

Она перечитывала это вслух.Шёпотом.Сначала дрожащим, потом чуть громче.В груди что-то сжималось и выворачивалось наружу.Льдины. Да.Льдины — это Лиза.Та, что так тепло смеётся и не догадывается, во что превращается сердце Ани каждый раз, когда их взгляды встречаются.Ты мой мир.Но мир этот трескается, крошится, режет кожу изнутри.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.Посмотрела на пальцы — под ногтями запёклась кровь от застарелых царапин.Она больше не пила, не резала глубоко — только до болячек, до маленьких трещин на коже.Эти трещины напоминали: ты ещё жива.Ты ещё можешь чувствовать боль.Значит — пока что ты не лёд.

Аня закрыла блокнот, спрятала его под подушку.Посидела ещё немного, глядя в темноту.Хотелось позвонить Лизе.Написать хоть одно слово: спаси меня.Но экран телефона остался чёрным.Ведь Лиза не знает.Лиза не должна знать.Лиза счастлива — и она должна быть счастлива.

Зато Аня…Аня так и будет сидеть у окна.В своём разбитом мире.В котором она всё ещё — маленькая девочка, ищущая тепло там, где его нет.

Утро встретило Аню пустотой.Обычный день — работа, маршрутка, люди с пакетами.Она снова надела свою улыбку, тонкий слой тонального крема, чуть больше туши на ресницы — чтобы никто не догадался, что под глазами синеет бессонница.Все говорили: Ты так похорошела, Ань.Ты так изменилась.Аня кивала, смеялась, ставила галочки в блокноте.«Живая. Нормальная. Занята.»

Но внутри всё чаще раздавался гул — как пустой колодец, куда швыряешь камень и не слышишь, как он бьётся о дно.Лиза почти не писала — у той своя жизнь, новые встречи, новый парень.Аня знала о нём ровно столько, сколько могла вынести.Она даже сохранила номер в телефоне — не смотри, не спрашивай, не звони.

После работы Аня зашла в любимую кофейню — ту самую, куда они с Лизой бегали в дождь.Взяла капучино с корицей, села у окна.В блокноте — новая страница.Ручка царапала бумагу быстро, как будто Аня боялась, что остановится — и всё сгинет.

«Я хотела бы перестать быть.Хотела бы быть пустой.Хотела бы не любить тебя так, как люблю.Хотела бы быть хорошей девочкой — но всё во мне враньё.»

Она захлопнула блокнот, когда официантка подошла спросить, всё ли в порядке.Всё в порядке.Конечно, всё.А что может быть не в порядке у девушки с ровным пробором и светлой кофточкой?Улыбнись — и никто не услышит, как хрустят внутри тебя осколки льда.

Вернувшись домой, она почти автоматически открыла чат с Лизой.Набрала «Как ты?».Стерла.Набрала «Я скучаю».Стерла.Положила телефон экраном вниз и села на пол, прислонившись спиной к дивану.В тишине слышно, как гудит холодильник.А в голове — гул.Как в колодце.Ни дна, ни верха — только она и её мир, который больше не склеить.

Телефон всё ещё лежал экраном вниз.Аня уже почти задремала прямо на полу, когда вибрация расколола тишину.Одно короткое сообщение, обычное:

Лиза: «Ань, ты не спишь? Можно позвонить?»

Сердце уткнулось куда-то в горло.Аня села, откинула волосы за плечи — зачем-то провела пальцами по уголкам глаз, как будто кто-то мог увидеть, что она почти плачет.

— Алло?.. — голос дрожал, но Лиза этого не слышала.На том конце Лиза засмеялась тихо, нервно.— Ты чего такая заспанная? Спишь уже?— Нет. Просто лежала.— Я тут… не знаю, могу я? Могу прийти? Мне плохо.— Приходи. — Слишком быстро, слишком жадно. — Я дома.

Через двадцать минут Лиза уже сидела на полу рядом, босиком, в старой худи, пахла холодной улицей и чужими духами.Аня гладила её ладонь — будто можно было выжать из этого касания что-то живое для себя самой.Лиза всхлипнула, уткнулась лбом в плечо.— Он сказал, что устал. Что я слишком много требую. Что я не такая, как ему надо.— Ты самая лучшая, — выдохнула Аня.— Да, да. Только вот никому не нужна, да? — Лиза смеялась сквозь слёзы. — Кроме тебя. Ты у меня всегда есть. Ты меня никогда не бросишь, да?Аня кивнула.Никогда.

Они сидели так до глубокой ночи.Говорили о детстве, о том, как однажды хотели сбежать на море.О том, что всё равно ничего не сбылось.Лиза вытерла нос рукавом и вдруг засмеялась: — Слушай, Ань… а если бы мы были мальчиками, ты бы влюбилась в меня?Аня хотела сказать я и так в тебя влюблена, я и так хочу тебя всю, всегда, но только пожала плечами.— Глупая ты. Я и так тебя люблю.

Лиза улыбнулась, поцеловала её в висок.— Ты самая настоящая. Ты моя девочка. Я бы умерла без тебя.

Аня не ответила.Она просто держала Лизу за руку и тихо повторяла про себя: Не дай Бог ты узнаешь, не дай Бог ты увидишь, не дай Бог ты останешься.

Когда Лиза уснула у неё на коленях, Аня снова взяла блокнот и записала одной кривой строчкой, прямо поверх старого текста:

«Я твоя девочка, только не твоя.»

Лиза заснула крепко, уткнувшись носом в бедро Ани.Аня сидела, обхватив её плечи руками, боясь пошевелиться.Тело затекло, спина ныли от усталости, но это всё было не важно — важнее было это тепло, этот чужой вес, этот маленький кусочек счастья, который всё равно не её.

Она слушала Лизино дыхание — ровное, тёплое, такое живое.Время от времени Лиза что-то шептала.Сначала бессвязное: «да не надо…», «не хочу…» — потом вдруг чётче:— Ань… не бросай меня.Аня замерла, глядя в прядь светлых волос у себя на коленях.— Я тут, я тут, глупая, — шептала она в ответ, хоть Лиза и не слышала. — Я тебя никуда… ты же знаешь.

Она гладила Лизу по затылку, по щеке.Иногда кончиками пальцев проводила по её губам — так легко, что Лиза даже не вздрагивала.Если бы я могла остаться в этой ночи навсегда.Если бы ты могла меня любить так же.

На кухне тикали старые часы.Аня прислонилась затылком к стене и закрыла глаза.В груди было так тесно, что казалось — вот ещё чуть-чуть, и сердце просто замрёт, перестанет биться.«Ты мой мир, который разбился о льдины…»

Она вспомнила Леру — как та смотрела на неё снизу вверх, глупо влюблённая девчонка.Как просто всё могло бы быть, если бы сердце выбирало разумом.А я снова выбрала боль. Снова выбрала тебя.

В какой-то момент Лиза дёрнулась, приоткрыла глаза.Сонная, растрёпанная.— Ты чего не спишь?..— Думаю.— О чём?Аня выдохнула.— О тебе.Лиза улыбнулась и уткнулась носом в живот подруги.— Я тебя люблю, слышишь?Аня кивнула, хотя Лиза уже снова проваливалась в сон.— Я тоже тебя люблю, Лиза.Но ты никогда не узнаешь, как именно.

Под утро Аня встала тихо-тихо.Склонилась над Лизой, как вор над украденным теплом.Губами коснулась её виска — почти благословение.Потом пошла в ванную и долго смотрела на своё отражение.Под глазами — тени. На шее — пара мелких синяков от того, что сама себя раздирала ногтями ночью.На запястьях — красные следы от привычки чесать до крови.

Она усмехнулась.— Ты — грязь. Но ты же любишь её. И она любит тебя… как подругу. Этого хватит. Хватит же?

Села на край ванны, достала блокнот.На чистой странице написала:

«Я хочу быть чистой. Но ты не даёшь мне шанса. Я хочу быть правильной. Но ты — мой самый сладкий диагноз.»

Лиза спала спокойно, иногда шевелила пальцами, бормотала что-то несвязное, а Аня сидела и смотрела на неё, стараясь не дышать громко. Она медленно поглаживала Лизу по волосам, чувствуя под пальцами каждую прядь, каждое движение.

В голове билась мысль — какое же это всё ненастоящее. Она не могла притронуться так, как хотелось. Не могла разбудить Лизу поцелуем. Не могла ткнуться носом в шею и остаться там навсегда. Всё это тепло — не её. Всё это время — не для неё.

Когда Лиза проснулась утром и улыбнулась, Аня тоже улыбнулась. Сделала вид, что всё хорошо. Сварила кофе, пожарила гренки. Посмеялась над каким-то глупым сном Лизы.

А когда Лиза ушла, Аня заперла за ней дверь и сползла по стене на пол. Сидела на холодном ламинате и смотрела в выключенный телефон. Там никого не было, кроме Лизы. Лиза и пустота.

Вечером она снова раскрыла блокнот."Ты мой мир в котором я плачу, ты мой мир в котором ты меня забыла, ты мой мир в котором я маленькая девочка, ты мой мир который разбился о льдины."

Рядом, чуть ниже, она дописала:"А я всё ещё живу в этом мире. И мне никто не обещал, что спасёт."

Она хотела позвонить психологу. Хотела, но не смогла. Просто перелистывала старые страницы, водила пальцем по чернилам, по кривым буквам, которые были когда-то её попытками что-то объяснить.

А потом просто легла на пол и смотрела в потолок.Думала о том, что завтра снова надо будет смеяться.Что Лиза снова может прийти. Что нельзя показать, что внутри всё давно сгнило.

Думала о том, что если Лиза вдруг уйдёт совсем — что тогда останется?И отвечала себе тихо: Ничего.

Она лежала и слушала, как гудят трубы за стеной, как где-то за окном кто-то смеётся, как хлопает подъездная дверь.Хотелось зацепиться за эти звуки, чтобы не слышать свои мысли.Но мысли всё равно ползли — липкие, как пауки по коже.Когда-то она боялась этих пауков. Теперь привыкла. Теперь они были своими.

Утром она встала, умылась ледяной водой и пошла на работу. На входе сказала коллеге шутку — все рассмеялись, кто-то похвалил её за свежую идею, кто-то пригласил на обед. Она улыбалась, кивала, обещала подумать.Но в туалете закрылась в кабинке, села на крышку унитаза и тихо прижала кулак к губам, чтобы не застонать от этой странной тупой боли, которая не имела формы и названия.

После работы она зашла в магазин, купила два чая с бергамотом — один для себя, один вдруг если Лиза заглянет.Потом вернулась домой и положила новый блокнот рядом со старым.Открыла. Написала:"Я устала быть для тебя смешной. Я устала быть для тебя удобной. Я устала быть не для тебя."

Закрыла. Стерла слёзы. Снова сварила чай, зажгла свечку — будто так уютнее.И снова мечтала: вдруг Лиза напишет. Вдруг Лиза придёт. Вдруг Лиза скажет: «Я люблю тебя».И знала, что Лиза не скажет.И всё равно ждала.

В какой-то момент она легла на диван, зажала подушку между коленей, уткнулась носом в ткань и шептала что-то невнятное — то ли Лизе, то ли себе самой."Я больше не знаю, кто я. Я больше не знаю, зачем."

Телефон зазвонил. Она рванулась, сердце подпрыгнуло к горлу. Лиза?Нет.Мама.Просто спросить, как дела.Аня ответила: всё хорошо.Сказала, что всё нормально. Что работы много. Что устала — но это приятная усталость.Сказала «я люблю тебя» — хотя на самом деле всё это было адресовано не матери.

Когда отключилась, положила телефон и выдохнула — глухо, как умирающий зверёк."Ты мой мир который разбился о льдины." — всё ещё стояло перед глазами.И всё ещё почему-то хотелось, чтобы кто-то собрал этот мир обратно.