Грязная любовь

!!TW!!

девушка решила отдалиться от подруги, что бы та не разрушила её. Ну или наоборот.Аня начала с малого.Реже отвечать.Не писать первой.Придумывать глупые отговорки — "голова болит", "работа", "завал", "прости, нет сил".

Лиза писала: "Ты где?""Ты не заболела?""Я соскучилась."

Аня смотрела на экран, словно в пасть монстра, в которой уже было слишком темно, чтобы понять, где выход.Стирала черновики. Переписывала: короче, холоднее, нейтральнее. “Всё ок. Просто устала.”

“Работа сожрала.”

"Прости, не до разговоров.”

Впервые за долгое время Лиза не прислала ни мем, ни глупый смайлик в ответ. Только: "Хорошо. Я рядом, если что."

Если что…А что — «что»?

Когда ты каждую ночь обнимаешь подушку, воображая, что это её плечо.Когда накрываешь рот ладонью, чтобы не закричать.Когда твоя кожа в ожогах — от лезвия, от вины, от желания.Когда её имя становится молитвой, за которую тебе стыдно.

Лиза не знала.И, может быть, это было к лучшему.

Аня смотрела на свои пальцы.На тонкие, треснувшие от сухости ногти, на следы резинок, которыми она перетягивала запястья, чтобы не сорваться.В шкафу — чай с бергамотом, так и не открытый.Он пах ей.

Иногда ночью она просыпалась от собственного плача.Беззвучного.Вырванного из груди, как мясо.Сон — в котором Лиза смотрела на неё с ужасом в глазах, отталкивала, кричала:"Ты больная!"

Аня просыпалась в липком поту.Тихо шла в ванную.Открывала холодную воду.Дрожала.Не от холода.От одиночества.

Она пыталась представить: как это — быть нормальной?Быть той, кого можно любить без стыда?Быть рядом с Лизой — и не чувствовать этой мерзкой щемящей боли в груди?

Невозможно.

Она видела, как Лиза всё реже пишет.Как голосовые стали короче.Как исчезли глупые фотографии с фильтрами и смехом.

Аня сделала это.Своими руками.И это правильно.

Она же «лечится».Она «отрезает зависимость».Она «заслуживает одиночества».Она — грязь.

Лиза не должна касаться грязи.

Иногда, в глубокой ночи, она садилась на пол, спиной к двери.И шептала:

— Прости. Прости, что люблю тебя.— Прости, что не могу остановить это.— Прости, что ты — моя единственная свеча в этой чёртовой темноте.— Прости…— Прости…

Потом она засыпала там же, на холодном полу.Обняв свою вину.И прижав к груди то, чего никогда не скажет вслух.

Отдаление. Дальше. Глубже.

На третий день без переписки Аня впервые не смогла встать на работу.Будильник звенел, а она лежала и смотрела в потолок, будто тот мог дать ей ответ, зачем она еще существует.Телефон мигал новыми письмами, сообщениями от начальницы, но она выключила звук.

Она отдалилась не только от Лизы.От всего.

И от себя — тоже.

Порез на бедре зажил.Но вместо облегчения пришла злость.Она не заслуживала заживления.Она должна была помнить. Каждый день. Каждый вдох.

Аня стояла перед зеркалом, смотрела на свое тело, и ей хотелось его вырезать из себя, как чужой, ненужный орган.Это тело, которое было использовано.Которое помнит.Которое тянется к Лизе, как к спасению, как к наркотикам.А Лиза не должна быть наркотиком.Не должна быть тем, что вгоняет под кожу холод, когда её нет рядом.

«Ты просто путаешь привязанность с любовью.»«Это просто остаточные эмоции от травмы.»«Ты лечишься, ты молодец…»

Психолог говорил всё это.Аня кивала, соглашалась, проглатывала, глотала, глотала — до тошноты.Потом шла домой.Курила в ванной.Стирала слёзы с лица, как будто они — доказательство слабости.

В один из вечеров она получила от Лизы:

"Я скучаю. Очень. Можешь просто сказать — всё ли с тобой в порядке? Я не лезу. Просто… хоть одно слово."

Аня перечитывала это сообщение восемь раз.Пальцы дрожали.Грудь жгло.Она открыла диалог.Набрала:

«Я живу.»

Стерла.Набрала:

«Я скучаю тоже.»

Стерла.

Потом всё-таки отправила:

«Прости. Не могу говорить. Надо побыть одной.»

Три секунды.Статус "прочитано".

Ответа не последовало.

Это правильно.Ей нельзя быть рядом.Слишком близко — и Лиза узнает,увидит,поймёт.Увидит лезвия.Увидит шрамы.Узнает, что в ту ночь не просто поцелуй случился —а внутри Ани что-то обрушилось.Что-то, что уже не собрать.

Аня сжимала в руках зажигалку, крутила её в пальцах.Потом приложила к коже на руке.Чуть-чуть.На секунду.Огонь.Жжение.

Вот так должно быть.Так — чувствуется.Так — по-настоящему.

В ту ночь она снова не спала.Сидела у окна, курила, смотрела в темноту.

И только одна мысль не давала ей покоя:

"Я бы умерла, лишь бы однажды проснуться рядом с ней и не чувствовать вины."

На седьмой день Лиза прислала:

"Ань, я скучаю по тебе.Правда скучаю.Я люблю тебя… как подругу.И всегда буду рядом, если тебе станет плохо.Просто знай это."

Аня перечитала сообщение трижды.Четырежды.Потом снова.

«…как подругу.»

Слова впились в кожу, будто обернулись тем самым лезвием.Тонко.Холодно.Медленно.

Как будто кто-то вколотил их под ногти.Как будто все её надежды, все эти молчаливые прикосновения, взгляды в ночи, тепло рядом —всё оказалось неправильно прочитано.Неправильно прожито.

Она не плакала.Не было даже слёз.Просто онемение.Пустота.

На следующий день она вышла на работу.Накрасила ресницы.Надела любимую кофту.Сделала кофе коллеге.Улыбнулась, когда кто-то сказал комплимент.

— «Ты сегодня хорошо выглядишь.»

А внутри —ничего.

По ночам она сидела на кухне.В одной футболке.Прокручивала в голове каждую их встречу.Каждый намёк, который она так истово ловила.Каждую ночь, когда Лиза клала голову ей на плечо, и Аня думала:

«А вдруг?..»

Но теперь знала.Теперь — точка.

И было так... мерзко.Собой.Своими чувствами.Своим телом, которое до сих пор помнило вкус того случайного поцелуя,и губы Лизы во сне,и дыхание рядом.

Ты грязная.Ты снова всё испортила.Это не любовь, это ошибка.Ты — ошибка.

Психолог задавал вопросы.Спокойным, добрым голосом.— «Вы чувствуете улучшение?»— «Да, немного.»

— «Вы всё ещё причиняете себе вред?»— «Реже.»

— «Вы можете сказать, что держитесь?»— «Я стараюсь.»

Она не сказала про Лизу.Про поцелуй.Про кровь на внутренней стороне бедра.Про то, как сжимает в кулаке край простыни, чтобы не закричать ночью.

Нельзя.Никому нельзя знать.Слишком стыдно. Слишком мерзко. Слишком — я.

Аня вновь стала героиней спектакля,в котором всё — в порядке.Смех в нужных местах.Улыбка, когда надо.Плечи расправлены.

А внутри —только тень от той, кем она когда-то была,и любовь, которую пришлось убить,прежде чем она убила её.

Прошло ещё несколько дней.

Жизнь Ани складывалась из автоматических движений.

Будильник — проснулась.Душ — лишь на минуту, чтобы не опоздать.Работа — механика.Ответы — шаблоны.Смех — без эмоций.

На кухне дома — засохшая кружка с остатками чая.На диване — плед, который она не складывала уже неделю.В зеркале — усталое, опустошённое лицо.С отёками под глазами.С губами, которые давно никто не касался.

…и не должен.

Каждый вечер — как наказание.В голове снова и снова проигрывалось:

"…как подругу."

Сколько боли можно спрятать за пятью словами?

Она перестала отвечать на сообщения.

Не сразу, нет.

Сначала были короткие ответы: «Угу»,«Ок»,«Позже»,«Извини, устала».

Лиза звонила пару раз.Аня сбрасывала.Потом вовсе поставила телефон на беззвучный.Потом — стала забывать, где он.

Ночами — холод.Не от температуры.От отсутствия.

От того, что её не любят.Не могут полюбить.Не должны.

В какой-то момент она достала блокнот.Открыла на чистой странице.Написала:

"Если бы я могла стереть себя — я бы сделала это без колебаний."

Потом ещё строку. "Может быть, без меня ей будет легче."

Потом долго сидела, сжимая ручку.

Лезвие снова оказалось рядом.Как собака, которая всегда возвращается к хозяину.

Друг?Палач?

Разницы уже не было.

— «Как вы себя чувствуете?» — спросил психолог.

— «Нормально.»Улыбка. Натянутая. Но убедительная.

— «Вы всё ещё не хотите говорить об отношениях?»

— «У меня их нет.»

— «О чувствах?»

— «Их тоже нет.»

Вечером в окно тихо стучал дождь.Аня сидела у подоконника, завернувшись в плед.Смотрела, как капли стекают вниз.Медленно. Как слёзы.

Она думала, почему вообще родилась.Кто допустил ошибку.Почему в ней столько любви, которую нельзя никому отдать.

Сколько раз можно умирать внутри,прежде чем снаружи кто-то это заметит?

Она почти не спала.В темноте — всё было громче.Мысли — острее.Воспоминания — тяжелее.

Случайный поцелуй.Взгляд Лизы после.Фраза, брошенная между строк.

"…как подругу."

И всё, что было — оказалось иллюзией.Выдумкой.Фантазией больной головы.

Аня думала, как легко Лиза с ней обращается.Ласково, но не глубоко.Заботливо, но поверхностно.

Она не видит тебя.Не чувствует.Ты всегда была ей просто — фоном.

Когда наступило утро — Аня встала.Натянула худи.Зачесала волосы в хвост.Сделала кофе.

И пошла на работу.Как будто ничего.Как будто жива.