10

Одиночество – вот, что у меня осталось. Пару дней назад я съехала от Джека, после посещения Джеймса в больнице. Он был очень зол, хоть и старался этого не показывать, но я это чувствовала. Все то время, что я нахожусь, дома... я не делаю абсолютно ничего. Я даже не ходила больше к Джеймсу, а все потому, что мне сейчас невероятно больно от всего произошедшего. Я не знаю, правильно ли поступила, остались ли чувства к Джеймсу, и влюблена ли я в Джека.

С утра до вечера я лежала в комнате, уткнувшись в потолок, а ночью меня накрывала истерика, и в порывах злости я могла разгромить что-нибудь незначительное, или же что-то действительно большое.

Вот и в эту ночь я сижу, забившись в углу, уже, разгромленной комнаты, пытаясь успокоиться. Я знала, что с наступлением утра все пройдет, все станет на свои места, а я займу свое место на разломанной кровати.

Не заметно для себя, я вскочила на ноги, и стала лихорадочно искать джинсы, и ту самую толстовку, которую мне отдал Джек. «Почему я ее еще не выкинула?» - пронеслось у меня в голове, пока я натягивала вещь через голову, и только когда я ощутила тот самый запах спокойствия и защищенности, ответ на мой вопрос пришел сам собой. Пройдя через комнату, и спотыкаясь обо все разбросанные вещи, и обломки мебели, я спустилась вниз, и, найдя ключи на полу гостиной, вышла из дома, закрыв дверь.

Середина осени давала о себе знать. Ледяной ветер коснулся моего тела, и я поежилась, но домой не вернулась. Мне надо было все обдумать, хотя менять решение уже было поздно. Мои ноги сами вели меня куда-то, а я, не обращала внимание, на проезжающие мимо машины. Я шла, сама не зная куда, не поднимая головы, иногда спотыкаясь о камень или же, о воздух.

Поняв, что изрядно устала, я села на ближайшую лавочку, только тогда подняла глаза и осмотрелась. Когда до меня дошло, что я сижу на том месте, где меня нашел Джек, я засмеялась. А когда пошел дождь, истерика накрыла меня с головой. Я была уже вся мокрая, когда смех сменился слезами. Я поджала под себя колени, и, уткнувшись в них лицом, вдыхала запах свежести и мужского одеколона, оставшийся на толстовке. Воспоминания о проживании у Джека, на протяжении долгого времени нахлынули на меня, от чего стало еще хуже, а слезы усилились. Все, что я сейчас хотела – это увидеть его, услышать его прекрасный голос, и звонкий смех, посмотреть в его глаза и утонуть в своих чувствах к нему, попасть в его крепкие объятия, и осознать, что я в безопасности.

На улице не было слишком поздно, но было уже достаточно темно, и множество машин ехали мимо, спеша домой, в место, пропитанное уютом и спокойствием. У меня было такое место, но я решила отказаться от всего, и вернуться во весь тот ужас, который терпела на протяжении нескольких дней, недель, месяцев. Но мысли о том, что Джеймс изменился, не покидали меня, и придавали некий покой.

-Что ты тут делаешь? – знакомый, усталый, и до дрожи спокойный голос, вывел меня из раздумий, заставив все чувства, испытываемые сейчас, вспыхнуть с новой силой. Я не могла поднять голову. Я боялась. Боялась, что если сейчас посмотрю в сторону, его тут не окажется. Так было на протяжении этих двух дней. Каждую чертову ночь я слышала этот голос, который сводил меня с ума, а поняв, что это очередные галлюцинации, я крушила все, что видела.

Так я просидела еще очень долго, и когда больше не последовало никаких слов, поняла, что это все-таки была иллюзия, я подняла голову, чтобы окончательно убедиться.

Он сидел, устало, смотря на меня, и по видимости, ждал моего ответа, а я словно проглотила язык. Я просто не верила своим глазам.

-Ч-что ты тут делаешь? - неожиданно для себя, повторила я вопрос парня, пытаясь не смотреть ему в глаза.

-Гулял, - безразлично бросил он, пожимая плечами. – Я соскучился по тебе.

-Извини, но мне пора, - тихо сказала я, и, встав с лавочки, быстро пошла прочь, обхватив себя руками, и опустив голову.

Дождь усилился, а я быстро, чуть ли не бегом, шла, удаляясь от своей мечты. Кто-то резко развернул меня, и обнял с такой силой и нежностью. Поначалу я сопротивлялась, но почувствовав знакомый запах, обняла парня в ответ, уткнувшись лицом в его грудь.