глава 4

One Direction — Love You Goodbay

— Я так и знала! — закричала Захарра. — Я говорила вам, что такие как этот, ещё какие «приколисты»! — Успокойтесь, дамочка, — деловым, но удивленным тоном говорит Темпус. — Такого не должно было быть, потому что при смешивании крови не может быть перемещения. Я не понимаю. — Так, хочешь сказать, что теперь твоя хозяйка — Диана? — Ник хмурится. Он явно не ожидал такого исхода событий. Темпус кивает головой. — Теперь я не заключенный часов, а заключенный браслета, — он указывает на зеленую фенечку на запястье Фрезер. — Подождите, — Маар сглатывает. — Но в письме ведь говорилось о мальчике, что с пыльными часами, а не девочке... — Твою мать, — Захарра прикрывает рот рукой. — Но получается, что... — Нет, — шепчет Диана, качая головой. — Часы у Ника остались. Они пыльные, всё в порядке, там не говорилось о том, есть в них заключенный, или его нет. — Нам нужно идти, — хмуро говорит Ник. Он понимает, что если Темпус выдаст их, то начнут с Дианы, потому что заключенный принадлежит ей. — Это странно, — бормочет Темпус. — Да, он прав. Нужно идти. Иначе вы ничем не поможете друзьям.

***

— Вперед, — Ник нажимает на плитку, на которую сказал нажать Темпус.Слышится тихое гудение, а потом кирпичная стена раздвигается. — Твою мать, — шепчет Маар. — Я чувствую себя чертовым Гарри Поттером! — Кто такой Гарри Поттер? — спрашивает Захарра, немного повертев головой в разные стороны. — Волшебник, — коротко объясняет Диана. — Он герой книги. — Он какая-то историческая личность? — Захарра что-то шепчет стреле, и на кончике появляется огонек. — Нет, а что? — Ну тогда почему о нем написали? — удивилась куцехвостая. — Ты что, сказок не читала? — Ник удивленно смотрит на неё. — Гарри Поттер — необычный мальчик. — И чем же он необычен? — Ну... — запинается Маар, прервав Ника. — Он волшебник. Магия, всё такое. — Я поняла, но зачем о нем писать? — продолжала недоумевать младшая-Драгоций. — Идеальный мир, Захарра. Идеальный герой. Обычно люди пишут сказки для того, чтобы рассказать всем о своем мире. — Боже, — Захарра закатывает глаза, пока Темпус молча указывает на темную лесенку, ведущую наверх. — На Эфларе все волшебники, и ничего. Ни про кого еще не писали. — Может, писали, но у обычных людей. Это представь, как круто, — с сарказмом говорит Маар. — Когда лифт не работает, приходится подниматься на седьмой этаж пешком. Не на крыльях, а на ножках. Прекрасно. — Ага, а ещё слышать стоны Маара после второго этажа, — хихикает Ник. — А вот Василиса мажорила. У неё дом был двухэтажный. Свой. То есть, не квартира. — Что такое квартира? — шепчет Захарра, а потом Темпус делает резкий мах рукой, и все замолкают. — Мы дошли до первого этажа. Часы на пятнадцатом, но если вы вызовете крылья, то всё. Капут. — На пятнадцатый? — тихо кричит Маар, хватаясь за голову. — Это как два раза до квартиры, а потом ещё один, как говорила Васька «для полноценности наказания», когда раздавала подзатыльники. — Ага, точно, — усмехается его друг. — Она в деле этом мастер. — Тихо, кто-то идет! — шикает Темпус, и все сразу замалкивают.И вправду. Друзья слышат шаги, а потом неровное дыхание, будто кто-то бежит. — Кто это? — с замиранием сердца шепчет Захарра. Все вжимаются в стену, а потом мимо друзей проскальзывает человек в черном. Буквально. Он был похож на Смерть. В черном, как у монаха, капюшоне, натянутом на голову. — Стой, смертный негодник! — услышали ребята бас, а потом снова шаги. Кто-то двигался в их сторону. — Бежим! — скомандовал Темпус, а потом растворился.