Глава 2

Twenty One Pilots — Fairly Local

POV Автор

Ник посмотрел в след уходящим друзьям, а потом развернулся к оставшимся ребятам. — Что с этим делать будем? — спрашивает он, указывая на лежащего без сознания Данилу. — Оставим тут? — предполагает Диана, пожимая плечами. — Нам особо развлекаться нечем, пока мы ждем прихода темноты. Ранняя осень, темнеет поздно. Фрезер посмотрела на Ника, в то время как он с трепетом наблюдал, как взлетают её ресницы, когда девушка прикрывает глаза. — Это будет опасно, — говорит вдруг Маар, садясь на диван. — Хоть бы у них получилось. Он прикрывает глаза и откидывает голову на спинку. Маар ужасно боится за Василису и других ребят, но ещё больше он боится за них самих. Что, если у них не получится, и их отправят в специальную тюрьму? Броннер не говорил никому, но часто воспоминания, на тот момент он их считал обычными снами, появлялись. В те ночи парень просыпался со стекающим по лбу потом и с болью в груди, будто что-то давило туда всю ночь. Маар вообще не верил в сказки. Если бы несколько дней назад ему сказали о том, что он отправится на другую планету через зеркало, которое находится в гостиной его подруги. Там светловолосый вспомнит о своих давних друзьях, то он бы рассмеялся в лицо тому человеку, сказав, что тот совсем стал больным.Захарра с удивлением посмотрела на Маара. — Эй, ты чего? — начала возмущаться куцехвостая. — Они обязательно прибудут сегодня сюда. И мы вернемся по домам, — её сердце защемило. Она с нежностью посмотрела на Броннера. Маар не видел её жестов, но потихоньку Драгоций начала вспоминать о нём, и все чувства в её сердце превратилось в сплошную кашу. — Да. Да, о чём это я? — парень кинул взгляд на Захарру, отчего по её телу прошлись мурашки. Если бы она только знала, как действовала на Броннера... — Эй, — вдруг говорит Ник, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на него. — Мои часы... Действительно, его часы начинают двигаться прямо на руке. Они жужжат и дрожат, и прямо через десять секунд таких движений белое облако укутывает Ника.Диана реагирует первая, доставая часовую стрелу и направляя её на друга. — Пхе, пхе, — кашляет Ник в том «облаке». — Ник! — кричит Захарра. — Да, здесь я, здесь!Дым рассеивается, и рядом с Ником стоит его же копия. Теперь и не поймешь, кто из них кто. — Вы вызывали меня, хозяин? — хриплым голосом спрашивает «Ник». — Я... я... мать твою, кто ты? — Я, сэр, заключенный этих часов, — клон указывает на часы на руке Ника, и все удивленно смотрят на эти часы. — Они достались Вам от отца. Их механизм, да и они сами, довольно старые. Я могу принимать любую форму, но сейчас я в вашем теле, хозяин. — Пиздец, — шепчет Маар. — Мне, кажется, плохо. Все игнорируют его и смотрят на клона Ника. Одни с удивлением, а другие со скепсисом, ожидая подвоха. — Меня зовут Темпус, — представился клон. — С латыни значит «время», — говорит Диана, а потом пожимает плечами, заметив удивление на лицах друзей. — Что? Я училась в Академии Фей два года. Мы изучали латынь. — Да, все верно, — кивает Темпус. — И хозяин призвал меня служить. — Смешная шутка, — бормочет Ник. — Я никого не призывал. В душе светловолосого боролось два чувства. Первое — запентерить этого чудака в часы обратно, а второе — спросить его обо всем, что мучает Лазарева-младшего. — Возможно, но так или иначе, я услышал твой зов. К тому же, я могу вам рассказать о том, как можно пробраться в Лазорь незамеченными, и отвлечь охранников, если что. — Темпус, это не смешно, — строго говорит Захарра. — Откуда мы знаем, что ты принадлежишь часам Ника? — Почему ты об этом думаешь? — спрашивает её Маар, и когда взгляд шоколадных глаз находит взгляд зелени, сердце парня тает. — Нам дядя рассказывал о таких пересмешниках. — Почему пересмешниках? — Потому что чаще всего в истории часовщиков такие, как Темпус, обычно шкодничали и приносили одни лишь беды. Он материален, его можно потрогать. Если он захочет, конечно же. Но когда его воля — быть прозрачным, то всё, беды не миновать. Таких называли пересмешниками, потому что они повторяли действия тех, у кого жили. — Нет, клянусь, я служил Константину Лазареву, — быстро проговорил Темпус. — И как же ты ему служил? — задает наконец-то вопрос Ник. — Обычно, когда он не мог приглядеть за тобой, то появлялся я. Помнишь ты сломал свой мотоцикл, а твой папа тебя не наругал? Потому что это был я. Я починил его. — Не может быть, — пробормотал Ник. Он всегда видел своего отца рядом, но оказывается, это был вовсе не папа... — Дерьмо. — Мне жаль, — Диана положила руки ему на плечи, а потом обняла. — Нам нужны объятия, — Захарра улыбается, а потом её глаза расширяются от удивления, потому что сильные руки Маара обвивают её тонкую талию сзади. — Да, они нужны всем, — соглашается Броннер, улыбаясь ей в макушку. Ник вдыхает запах лесных ягод, исходящий от Дианы и слегка целует её в лоб. Почти незаметно. Но она замечает. — Так... вам нужно собрать вещи, которые понадобятся сегодня, — говорит вдруг Темпус, разрывая уютную для друзей тишину. — У нас только один шанс. Другого не будет. Ваше будущее зависит только от вас. Чем быстрее вы остановите время, тем быстрее откроются врата в библиотеку. И тем больше времени будет дано на поиски книги. Так что, советую уложится сейчас в десять минут, а потом встретимся тут. — Куда ты? — спрашивает Ник, оторвавшись от Дианы. — Я чувствую запах курицы у соседей, — пожимает плечами Темпус. — Только давай ты не будешь в моем теле, ладно? Меня могут запомнить. Мне в этом мире проблемы не нужны. — Конечно, — соглашается заключенный часов. — Я приму вид какой-нибудь девчонки. Я вовсе не глуп, Ник.Слышится хлопок, и Темпус исчезает. — Они правда умны? — обращается Маар к Захарре. — Да, — кивает она. — Они умнее людей во много раз. Хоть и баловники, каких свет ещё не видел. — Это хорошо, — бормочет Диана. — То, что они умны. — Иногда это играет злую шутку с людьми, — пожимает плечами Захарра. — Ладно, пора идти. Фэш и Василиса не должны ждать. — Я волнуюсь за них, — вдруг говорит Маар. — В том плане, что они друг друга итак не переваривают, а там ещё с ними Сара и Никита. Это просто ужас какой-то! — А ты что хотел? — усмехается Диана. — Это жизнь. К тому же, Фэш и Василиса держались за руки. Это что-нибудь да значит. — Ты права, — соглашается Захарра. — Ник, Маар, как хорошо вы знаете Василису? — Мы были лучшими друзьями два года, женщина, — Ник улыбается, и счастливые воспоминания врезаются в его голову.Он не даст такой дружбе распасться.