Глава 30

Сэбия Я в ярости от того, что она сбросила меня с кровати, а потом изображала вину, как будто она, блять, этого не хотела. За то, что пошла в комнату Сильвестра и заперла нас в шкафу. За то, что прикасалась ко мне и заставляла меня чувствовать то, что я не должна чувствовать — то, что я не могу чувствовать.За то, что запудрила мне мозги.Я дико бью по ней, ускользая от её попыток снова схватить мои запястья несколько раз, прежде чем ей это удается, и она вцепляется в них в сильном захвате. Затем меня откидывают назад на кровать, но я быстро хватаюсь за неё, увлекая за собой эту засранку.Хотя я тут же жалею об этом, когда она приземляется на меня, и из моих легких вырывается еще один резкий вздох.— Черт возьми, Сэбия, — простонала она. — Что, блять, с тобой не так— Ты! — кричу я, снова отвешивая ей пощечину. — Слезь с меня, ты, гребаный мамонт.— Прекрати меня бить, — рычит она, приспосабливаясь так, что сидит на мне, прижав мои руки к полу, и впиваясь мне в лицо. — Ты ведешь себя как гребаная су...— Не смей заканчивать это предложение, или, да поможет мне Бог, я утоплю тебя в океане, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, — угрожаю я, задыхаясь. Дышать трудно, но только потому, что её близость такая чертовски удушающая.— Ты правда думаешь, что пугаешь меня? Креветка пугает больше, чем ты.Я задыхаюсь.— Это так чертовски грубо.Она наклоняется ближе, и я с сожалением обнаруживаю, что не могу двигаться. Я пытаюсь отстраниться, но отступать некуда, пол отказывается становиться проницаемым, как бы сильно я ни вжималась в него затылком.— Хочешь услышать грубость, Сэбия? Как насчет того, что трудно спать рядом с гребаным демоном, высасывающим души? А того, что ты так близко, что меня тошнит.Я вздрогнула, в горле образовался камень. Я и раньше думала, что дышать трудно, но сейчас такое ощущение, что я прикована ко дну океана. Здесь, внизу, не только нет кислорода, но на меня давит такое давление, что даже вдохнуть невозможно.— Что еще хуже? Я все еще чувствую твой запах на своих пальцах, несмотря на то, что ты вымыла меня дочиста. А теперь скажи мне, какого черта ты ждешь от меня покоя, когда ты вторгаешься в каждый из моих чертовых органов чувств?Ледяная крошка в её глазах тает, медленно сменяясь огнем, таким сильным, что он исходит от неё волнами, сжигая меня изнутри и делая воздух плотным.Она причиняет мне боль, она в моих запястьях распространяется вниз, вниз, вниз, вниз, пока я не сжимаю свои бедра под ней.Я никогда не пойму, почему я хочу её, когда она так чертовски жестока.— Ты такая чертовски горячая и холодная, — кусаюсь я.— Хорошо, — рявкает она. — Потому что не проходит ни одной чертовой секунды, чтобы ты не ебала мне мозги. Ты — худшее, что когда-либо случалось со мной. Каждый день я жалею, что зашла в этот бар. Я ненавижу себя за то, что купилась на твою ложь и поверила, что ты всего лишь грустная девчонка. Я ненавижу себя за то, что позволила тебе соблазнить меня. И я ненавижу то, что не могу остановиться, даже сейчас.Я борюсь с её хваткой, её резкие слова проникают под кожу и цепляются за сухожилия. Они причиняют боль, но только потому, что я не могу винить её.— Слезь с меня, — шиплю я, покачивая бедрами, но добиваюсь только того, что напрягаю спину. Она такой чертовски тяжёлая. — Лучше перестань прикасаться ко мне, Кира, иначе ты можешь случайно соблазниться.Она обнажает зубы.— Все, что ты делаешь, рассчитано. Ты действительно паниковала, когда мы были в том шкафу, или это был еще один твой план?Я вытаращилась на неё.— Я не просила тебя трогать меня, идиотка! Как я могла знать, что ты собираешься сделать?— Ты делала это, чтобы завоевать симпатию, — обвиняет она.Я настолько ошарашена, что теряю дар речи.Но спорить с ней бессмысленно, поэтому я снова дергаю бедрами.— Слезь с меня! — рявкаю я, чувствуя, как чувство ловушки проникает в мою систему. Я бьюсь все отчаяннее, но её губы лишь жестоко подрагивают.Далеко не улыбка, но все равно забавно.— Ты снова собираешься паниковать, bella ladra — прекрасная воровка? Снова надеешься на мои пальцы?— Ты больная, — сплюнула я. — Я не хочу, чтобы они были рядом со мной.Она наклоняет голову в сторону.— Нет?Это вызов, и она только разжигает панику. Она крутит бедрами.— Кира, — вырывается у меня, но это вырывается с придыханием.Её губы слегка касаются раковины моего уха.— Ты бы закричала на этот раз? — мрачно спрашивает она. — Ты всегда так делаешь, когда создаешь свой маленький океан вокруг меня.— Пошла ты, — вздыхаю я, сопровождаемая дрожью всего тела, когда она снова вскидывает бедра.— Я не буду. Я уже завоевала твой океан, amore mio — любовь моя. У тебя больше нет ничего, что я хотела бы получить.Наконец, она отпускает меня и встает надо мной, расставив ноги по обе стороны. Я выскальзываю из-под неё, вжимаясь в каменную стену и тяжело пыхтя.— Ты лжец. Даже сейчас.Красочные слова вертятся у меня на языке, и я открываю рот, чтобы выплеснуть их, надеясь, что они достаточно остры, чтобы прорезать её толстую кожу, но прежде чем я успеваю произнести хоть один слог, её голова откидывается в сторону.Её взгляд зацепился за что-то за окном. Что бы она ни увидела, она напрягается, её позвоночник выпрямляется, и она бросается к этому.— Что? Что это? — спрашиваю я, задыхаясь, поднимаясь на ноги, чтобы встать рядом с ней.Мои глаза расширяются, на моих губах появляется вздох, когда она понимает, что находится снаружи.Это девушка. Она стоит в океане, примерно по колено, черная вода лижет ее ноги. Только тонкое белое платье прикрывает ее худощавое тело, воротник свисает через одно плечо, обнажая лунно-белую кожу.— Боже мой, — бормочу я, бросаюсь на кровать и тянусь к замку на окне, но его заколачивают шишковатые гвозди, не давая ему открыться. — Какого черта? — бормочу я, но мое внимание снова отвлекается, когда девушка входит в океан, заставляя мое сердцебиение резко участиться. — Эй! — кричу я, шлепая ладонью по стеклу, но я уверена, что звук поглощается воющим ветром. Девушка замирает, и я кричу еще, надеясь, что она обернется. Но она стоит на месте, застыв, пока волны бьют в нее.— Сильвестр идет, — предупреждает Кира, её голос становится тихим, когда она отходит от меня.Громкие шаги топают по коридору, но они доносятся не из его комнаты. Он идет с лестницы.Я поворачиваюсь и сползаю с кровати, дверная ручка покачивается, когда он отпирает ее. Я уже чувствую, как его гнев просачивается сквозь дверь.Открыв ее, он врывается внутрь, топая деревянными колышками по полу.— Что, черт возьми, здесь происходит? — кричит он. Его глаза находят мои, а затем переходят на окно позади меня. — Какого черта вы делаете, юная леди?— Там девушка, — объясняю я, проводя большим пальцем по плечу. — Она стояла в океане.— Девушка, о чем ты говоришь? — ворчит он, ковыляя к нам, чтобы посмотреть через стекло.— Там нет никакой девушки, — говорит он.— Что? — пискнула я, оглядываясь вокруг него. Но он прав.Там никого нет.С открытым от недоумения ртом я поворачиваюсь к Кире и вижу, что она тоже смотрит в окно. Спокойная, лицо гладкое, но в глазах тень подозрения.Снова повернувшись лицом к Сильвестру, я настаиваю:— Там была девушка. Мы оба видели ее.Сильвестр наклоняется над кроватью, чтобы лучше видеть.— Там никого не было, — ворчит он наконец. — Тебе все мерещится.Я сжимаю челюсть в разочаровании, прекрасно зная, что мы оба видели ее.Переведя взгляд на Киру, я наблюдаю, как она смотрит на Сильвестра, её подозрительность так же очевидна, как отсутствующая нога старого смотрителя.Кира беззаботно пожимает плечами, в её глазах появляется блеск.— Наверное, это был еще один призрак.