Шанс на жизнь

- Тебе не стоило ехать, Юнги, ты ещё не окреп после приступа, - нравоучительно произнёс Хосок, сидя за рулём дорогой иномарки. Он не совсем понимал, что происходит, но было ясно, что ситуация ухудшается, и неизвестно, чем это закончится.

- Я забыл спросить тебя о самочувствии, лучше смотри на дорогу, - произнёс Юнги, словно в трансе. Его мысли были спутаны, а внутри просыпались давно забытые чувства и инстинкты альфы, который ощущает угрозу для своей омеги.

Однако было одно «но». Омега Юнги уже давно покинул этот мир, и происходящее сейчас казалось ему чем-то невероятным. Внизу живота все ещё ощущалась неприятная тяжесть и покалывание, напоминающие о том, что у Мина всё ещё продолжается гон и ему требуется либо партнёр, либо лекарство.

- У тебя точно есть блокаторы в аптечке, Хосок, ты должен мне их дать, - произнёс черноволосый, почувствовав, как его запах усиливается в салоне автомобиля.

- Тебе нельзя их принимать, Юнги! Особенно после того, как ты чуть не оказался на том свете! - чуть громче обычного произнес доктор, сильнее вдавливая педаль газа в пол. Его руки заметно напряглись, а в салоне, помимо душистого и подавляющего запаха зелёного чая, распространился лёгкий, но горьковатый аромат хвои.

- Хосок!

- Нет, Мин! Если ты не перестанешь так себя вести, я клянусь, ударю тебя!

- Ударит он, бл*ть! - проворчал Юнги, скрещивая руки на груди и сводя ноги вместе. - И что ты тогда мне предлагаешь, умник? Скрючиться здесь прямо в машине? Хренов доктор...

- Я ещё дома предлагал тебе принять тот факт, что этот омега может помочь тебе и решить проблему, просто находясь рядом с тобой, потому что он твой истинный. Но вместо этого, ты решил притвориться обиженным, - слова доктора вылетали из его уст быстрее, чем он успевал осознать их. - И теперь, Юнги, открой глаза, он при смерти, потому что ты вовремя не смог остановиться. - взгляд Чона на мгновение переместился в сторону Мина, и он заметил, как тот сжал руки в кулаки и напрягся. - Я понимаю тебя, понимаю, что ты испугался, что тебе неловко перед Ли Ёном, ты думаешь, что это предательство. Но это не предательство, Мин, это второй шанс, который тебе предоставила Вселенная для счастливой и полноценной жизни. И не только для твоей, но и для жизни Таёна...

- Хосок, я... - попытался заговорить Юнги, но слова застряли у него в горле, превратившись в комок, который было сложно проглотить.

Воздух в машине стал густым, как сироп, и каждое нечаянное движение, будь то скрип кожаного сиденья, то сглатывание вязкой слюны, отдавалось оглушительным эхом в этой сдавленной вселенной.

Чон, который вёл машину, сжимая руль так сильно, будто от этого зависела его жизнь, пристально смотрел вперёд. Его глаза, словно зеркала, отражали не огни фонарей, мелькающие за окном в свете ночной улицы, а чужие широко распахнутые от боли и непонимания глаза, которые он видел всего лишь мгновение назад.

Его пальцы, словно как у манекена, были белыми и нечувствительными. Внутри него всё сжалось вокруг пульсирующего чувства стыда. Казалось, он даже перестал дышать, лишь изредка делая короткий прерывистый вдох, осознавая, какие слова вырвались из его уст всего пару минут назад. Это было резко, некрасиво и совсем не в духе Чона, который всегда тщательно обдумывал все свои слова. Но сейчас всё было по-другому.

Рядом сидящий Юнги, смотрел на свои руки, на которых он до сих пор видел фантомно кровь Чимина, ощущая при этом как по телу пробегали мурашки.Он осознавал свою вину, и это чувство не оставляло ему шанса оправдаться. Однако молчание Мина было красноречивее любых слов. Оно давило на него, словно тяжкий груз, который то и дело сжимал виски.

Они продолжали ехать в тишине, которая поглощала их обоих. Казалось, что стоит кому-то заговорить, как эта хрупкая оболочка тишины треснет, и наружу вырвется весь ужас и необратимость произошедшего. Слова, которые привели их на эту скользкую ночную дорогу к больнице, исчерпали свою разрушительную силу. Осталось только ждать, и это ожидание было самым невыносимым. Машина мчалась вперёд, прорезая тьму, но внутри неё время остановилось. Застыло в пространстве между «было» и «будет». Каждый поворот, каждый светофор приближал их к эпицентру последствий, и с каждым метром тишина становилась всё громче, звонче, невыносимее.

И вот Хосок стал останавливаться у большого, белого как снег здания. Народу было не много, но он все же был. Где то было видно врачей с пациентами, где были просто посетители. Но глаза парней, уловили розовую макушку, что завазили на кушетке в само задния больницы. Недолго думая они последовали туда же.

- Будь пожалуйста рядом со мной, я не хочу что бы ты где то окочурился здесь. Нам надо понять в каком сейчас состоянии Чимин. На сколько ты сможешь с терпеть подступающую боль? - спросил доктор, останавливаясь у дверей в операционную. За ней был словно другой мир, по сравнению со всей другой частью больницы. Там было тише, холоднее, словно всё что было отделено стенкой, прекращалось жить. Юнги взглянул в окошко, которое было единственным открытым пространством, что бы заглянуть в ту пустоту , после чего отшатнулся и сел на рядом стоящую скамейку.

- Я продержусь сколько надо Хорс, я уже это делаю не один год. Но есть кое-что другое...

- О чем ты?

- Паника... - прошептал Мин, и в этот момент весь мир словно сжался до размеров его грудной клетки. Сердце начало отбивать безумный ритм, словно кто-то выстукивал по нему нечеловеческую дробь.

Каждый вдох давался с трудом, казалось, лёгкие наполняются воздухом, но вдох не был полным, он обрывался на середине, оставляя за собой щемящее чувство. Ладони стали одновременно влажными и ледяными. Юнги смотрел на них, словно видел впервые, а в ушах начал нарастать шум. Сначала он был далёким гулом, словно доносился из соседней комнаты, а затем превратился в пронзительный звон, заглушающий все внешние звуки и голоса.

Доктор застыл в полуобороте. Его взгляд, еще мгновение назад рассеянный, внезапно обрёл клиническую остроту, словно в шумном коридоре включили рентген. Он увидел не просто бледного друга. Он увидел симптомы, написанные на языке тела, который он читал с лёгкостью.

Чон не стал резко менять позу или подбегать к Мину, ведь резкость сейчас была бы как кинжал для разгорячённой нервной системы его друга. Вместо этого он плавно опустился на корточки напротив Юнги, аккуратно положив руки тому на колени. Его голос, когда он заговорил, был не громким шепотом, привлекающим внимание, а ровным и обволакивающим, как тёплое одеяло.

- Послушай, - сказал он, обращаясь только к нему, словно пытаясь заглушить все остальные звуки. Он наклонился ближе, но не нарушая личного пространства. - Ты сейчас дышишь так, будто пытаешься надуть парус в шторм. Давай-ка попробуем вместе.

Он положил свою ладонь ему на спину, чуть ниже лопаток. Даже через тонкую ткань рубашки он чувствовал бешеную дрожь мышц, пробегающую по телу, словно электрический разряд.

- Со мной, - повторил Хосок, и его голос приобрел медленный ритм. - Вдох на четыре. Раз... и два... и три... и четыре... - Альфа дышал громко и преувеличенно, словно дирижёр, который ведёт сбившийся оркестр. Его глаза не отрывались от глаз друга, но в них не было ни паники, ни жалости. Была спокойная, почти отстранённая уверенность картографа, который точно знает путь из лабиринта. В этой уверенности была вся его сила.

Он не говорил «успокойся» - эти слова были бы бесполезны, как просьба остановить землетрясение. Он предлагал механизм - конкретное, скучное, но спасительное занятие: счет и дыхание.

- Я здесь. Мы просто дышим. Счет - это всего лишь числа. Четыре вдох, четыре выдох. Скучная математика, которая вытесняет ужас, собирающийся в висках.

- Я... Я... Ли Ён... - едва слышно произнесла Мин, когда дыхание Юнги постепенно выровнялось, а тело начало возвращаться к своим обычным функциям.

- Я знаю, Юнги, я понимаю, как сильно ты боишься, что всё повторится. Но я уверен, что врачи сделают всё возможное, чтобы не допустить ошибок. Ты выделяешь слишком много феромонов, и твой альфа сейчас словно обезумел, чувствуя опасность для омеги, которого видимо он уже сто процентов принял как своего. А твой гон лишь усугубляет ситуацию. Тебе нужно попытаться успокоиться. Я позвоню Каю и попрошу его принести вещи Чимина. Думаю, что-то из его вещей уже успело пропитаться его запахом, и этот аромат поможет ослабить воздействие и успокоить тебя. По крайней мере, я на это надеюсь...

Хосок аккуратно садится рядом, доставая телефон из кармана. В голове Мина, до сих пор мелькали картинки того рокового дня.Контуры двоятся, расплываются, мозг, пытаясь удержать ускользающее, начинает лихорадочно дорисовывать, но получается лишь пародия.

Юнги вновь слышит знакомые звуки - голоса врачей, биение монитора, как и тогда. Он резко поворачивает голову в сторону операционной и замирает, словно закованный в лёд, сквозь который всё ещё можно различить очертания.

Из дверей выходит мужчина и направляется к парням. Его движения резки и быстры, а в каждом жесте ощущается холод и напряжение.

Хосок, который до этого был занят телефоном, вскакивает с места и, приветствуя, кланяется мужчине.

- Здравствуйте, меня зовут Ким Хвансе, я лечиший врач Пак Чимина. Доктор Чон, увидеть вас здесь, неожиданно. Чимин ваш...?

- Омега! - внезапно и громче обычного воскликнул Мин, сам того не ожидая, и подошел ближе к мужчинам. - Он... Он в порядке?

- Успокойтесь, молодой человек. Пациент Пак Чимин сейчас в стабильном состоянии. Удар пришелся на опасную зону, но, слава богу, он оказался не смертельным. Скажите, пожалуйста, вы являетесь ему истинным?

- Является! - ответил за Юнги Хосок, за что получил хмурый взгляд от альфы.

- Чимин очень слаб, для своего возраста он весит очень мало. Это может сильно повлиять на его восстановление. Поэтому, господин...

- Мин.

- Поэтому, господин Мин, вашему омеге необходим ваш запах, и лучше, конечно, в большом количестве. В противном случае это может повлечь за собой серьезные последствия. Особенно учитывая, что ваши вторые сущности связаны. - проговорил врач, после чего отошел к позвавшему его коллеге.

После того как Хвансе отошел от парней, Хосок медленно поворачивает к Мину и заглядывает тому в глаза. Хвойный альфа пытался прочитать в этих угольках хоть что то, но текст который был написан там, явно был усердно зблюрен хозяином. Чон, уже хотел было начать разговор, как услышал холодное: "нет" из уст своего друга.