18😍

— А?

— Давай подождем с детьми? — покорно, немного смущаюсь, спрашиваю. Вчерашний опыт доказал, что срыв и крик может привести к неожиданным последствиям. — Ты пойми, мне нужно закончить учебу, не для работы… — успела вставить. — Для себя, нужно знать — я что-то стою. Не просто денег. Да и прижиться нам с тобой не помешает. Беременным нельзя волноваться, а я еще так до конца и не переварила собственную жизнь. Не приняла ее.

— Анюта…

— Ты пойми, я хочу их, правда хочу, но чуть попозже, когда с отцом будет все в порядке, со мной.

— Ладно. Только о презервативах можешь забыть. С тобой я их не стану одевать! Без компромиссов.

— Агрессор. — хотела быть строгой, а получилось как-то добродушно, но я исправилась на следующих словах. — Вставай, на учебу надо. — и пнула его по колену. Он лишь улыбнулся, наверное, понимая то, во что я еще не верила.Он стал мне ближе. На какие-то миллиметры проник ко мне в душу. Такой непримиримый, сумасшедший, с замашками неандертальцев…

— Охренеть.

Шепчет в ухо, обдавая мятным запахом, оплетая талию большими руками и прижимаясь возбужденным членом мне… как раз чуть выше поясницы. Высокий, скотина.

— Ты умеешь готовить. — еще один интимный шепот в чувствительное, покрасневшее ухо, и он ворует блин из тарелки.

— Эй. — пытаюсь попасть лопаткой по его пальцам. Промахиваюсь. Холодильник всегда забит под завязку, но вот желание прикасаться к продуктам появилось только сегодня, когда он подарил мне пушистый кактус со смешными маленькими красными цветочками по круглому верху.

«Очень похож на тебя. Колючки конечно есть, но мягкие, даже нежные…»А потом поцеловал, так, что голова закружилась.

— Я знал, что ты лучшая. — гордо улыбается, когда целый блин перерабатывает за две секунды.

— Ага, не только трахаюсь отменно, еще и готовить умею. — хмыкаю как-то горько.

— Дура. — он подходит, поднимает за подбородок. — Потому что единственная. — Кивает головой и с улыбкой добавляет. — Я год заказывал еду на дом не переживая, что для тебя не существовало кухни.

— Я не хотела тебе готовить. — упрямо поднимаю подбородок еще выше, на что он только улыбается.

Сумасшедший.

— Знаю, моя девочка. — улыбается так, словно отвоевал еще один миллиметр в моей душе. Возможно, так оно и есть. Ведь я все реже думаю о ненависти к нему.

Вспоминаю с улыбкой то, как он устроил мне встречу с родителями в реабилитационном центре, на день рождение папы. Неожиданно. Дал возможность объясниться с родителями, не влезая. Не подавляя. Помню, растерялась, заикаться и мямлить начала, а он пожал мне ладонь. Без слов выражая поддержку. Я все рассказала, честно, не украшая действительности, а мама всего лишь спросила счастлива ли я. И, неожиданно, даже для самой себя, ответила что да. Странно счастлива.Помню, как ближе к вечеру в просторную комнату вошли его родители с небольшим подарком в руках и упрямым стремлением, наконец, познакомиться с родственниками — запоздалое сватовство, как пошутил отец Андрея. Тот вечер помнится именно семейным уютом.