7

— Уверен что готов услышать? — Лучше узнать… чем мучиться от любопытства.

— Давай я расскажу после ужина. Я не хочу сейчас портить себе настроение — Хорошо. Может вина? — Я не пью, спасибо — Совсем? — В сиропе от кашля считается? Егор засмеялся, какой у него смех… я улыбаюсь. — Ты удивительная Валя. — Обычная. Ты не заводишь отношения из-за отсутствия времени? — Можно сказать и так… — Прям как мой отец… — Меня с ним сравнивал еще мой отец. — Откуда ты знаешь моего отца? — Он был знаком с моим отцом. В молодости они вместе вращались в одних кругах, вместе служили. Потом что-то у них случилось и они перестали общаться. Но спустя годы, моему отцу нужна была помощь и он обратился ко Василию. В общем твой отец отказал в помощи, позднее я узнал почему… но тогда уже это не имело значения. — Что случилось? Можешь сказать почему отказал? — Отец обратился за крупной суммой денег, из всех кому он доверял, был твой отец. Он не вошёл в положение и у него не было той суммы. В общем это не важно сменим тему. — Нет, Егор я хочу знать. — Егор хотел скрыть от меня интересные подробности жизни моей семьи, я совсем не осведомлена о жизни отца, мне стало любопытно. — Давай так, если я рассказываю, то ты рассказываешь свою историю. — Идёт, так что было? — я уже итак решила, что расскажу ему свою историю, темболее я никому кроме Кевина не рассказывала об этом, а с Егором хотелось откровенностей. Егор помедлил, откинулся в кресле… — Мои родители разбились в тот день на обратном пути после встречи со Василием. Погибли. Я не знал зачем отец хотел собрать денег. Я так же не знал, что он ходил именно в тот день к нему просить денег и сколько, и что получил отказ я тоже не знал. — А как ты узнал? — Я не поверил, что авария была случайной. В ходе расследования выяснилось, что их сначала застрелили, тоесть сначала мать потом отца, на скорости они врезались в отбойник и улетели с обрыва, там машина взорвалась. — Егор сглотнул. — на опознании сразу ничего не выяснилось. Спустя годы я нанял людей для расследования. Узнал, что твои родители разводились в тот момент, в общем машины были одинаковые, киллер принял мою семью за твою, позже конечно твой отец посадил всех, кто это сделал и решил вопрос с моим положением, отправил меня в армию. Вас с матерью за границу. Очень хорошо все решил, но я ему благодарен в какой-то степени, я прошёл такой путь, что не будь так, я не был бы там где сейчас. — Мне очень жаль твоих родителей… я не знала даже, что так все было. Я думала это мамины загоны по поводу работы отца, что он променял работу на семью. — Давай не будем пока про это больше… — Оказывается у нас с тобой могло быть знакомство раньше… — Возможно… — Знаешь, я с годами работы врача, научилась быть закрытой в плане эмоций, мне столько раз приходилось говорить семьям, что их близкий обречён, или умер, или скороумрет. Что со временем я разучилась искренне сочувствовать. Даже когда хоронили маминых родителей, я мечтала поскорее прийти домой и принять ванну. Они считают меня железной, но не знают, через что мне пришлось пройти, чтобы стать кем я стала. Но вот ты… — Что я? — Ты вызвал какие-то новые эмоции во мне, даже сейчас, когда рассказывал про родителей, что-то внутри шевельнулось, значит есть у меня ещё душа… не все потеряно… — А что ты чувствуешь ко мне? — Честно? — Да… — Страх. Брови Егора взлетели и он удивился… — Почему? — Нет, я не тебя боюсь. Страх пред самой собой. Мне страшно, что ещё я могу с тобой почувствовать. Страшно, что влюбляюсь в тебя, симпатия внешней оболочки это одно, но когда я заглянула в твои глаза… меня интересует душа человека. Так вот твоя душа, мне интересна. Как говорят «чужая душа — потемки» так в своей я вижу свет. И говоря моим языком я уже научилась читать людей по глазам. Тоже издержки профессии. Мы немного молчали, думая о своём. — Я тоже это чувствую. Только я бы не так это объяснил, но суть та же. И… тоже научился за годы службы читать людей, но вот когда увидел тебя впервые, я не смог ничего прочитать. И сейчас смотрю и думаю, сколько в тебе сюрпризов. — Кладезь сюрпризов. Сама иногда в шоке от себя. — Я выпью кофе и прогуляемся? Хочешь ещё что-то заказать? — Нет, спасибо, я допиваю свой чай. Егор заказал кофе, я сходила в уборную. И мы решили прогуляться по набережной рядом с рестораном. — А твоя охрана не ходит по пятам? — Нет, я не люблю вот такой вот слежки- Егор указывает на охранника, который идёт не по далеку. — Это папина любовь, он сегодня утром забрал мотоцикл и сказал, что теперь я езжу на его машине с его людьми. — И ты согласилась? — Пришлось… тебе не холодно? — Пока нет. Мы шли рядом друг с другом, не держась за руки, ни в обнимку. Я держала руки скрещёнными на груди, его руки были в карманах. — Валя, ты в Питере не на долго же? — Откуда ты знаешь? — Ну ты говоришь работа… ты ещё вернешься в Америку? — Какой ты, все замечаешь… — Что касается тебя, замечаю. Ну так что? На долго? — Я в отпуске на месяц, но сегодня в семье выяснилось новое обстоятельство, возможно на днях я улечу обратно. Ростик решает этот вопрос. — Что-то серьезное?

Я остановилась и повернулась к Егору. С ним так хочется быть откровенной, словно отдушина для моей души. Хочется быть честной. Но о болезни отца, как врач я не могу распространяться. — Серьезное, но я не могу об этом рассказывать, клятва Гиппократу — Понял, но не с тобой? — Нет, я здорова как… врач, который лечит сердце. — Мое вылечишь? Егор сделал шаг ближе, убрал мою прядку за ухо и наклонился к губам. Поцеловал, нежно, едва касаясь губ. — Ну я бы послушала твоё сердце, мне кажется оно шалит, когда я рядом… — Ох как шалит, ты не представляешь. Егор запахнул свой пиджак на мне по сильнее. — Теперь твоя очередь рассказывать, ты говорила после ужина… — Присядем. Мы прошли на ближайшую лавочку.