Глава 8

Подписывайтесь  на мой телеграмм  канал:

https://t.me/yuliiaterry

КИЛЛИАН Наши дни.

Я выхожу из своего клуба. Вечер только начинается, все гости уже на месте.Но у меня нет ни желания, ни сил оставаться здесь.Так же, как и вчера. И как в последние дни — после того, как я встретил Лилиан.

Гул музыки, свет неоновых ламп, смех, запах парфюма — всё это остаётся за моей спиной.Раньше это было моей жизнью. Сейчас — просто фон, неважный шум.

Я сажусь в свой Брабус.И снова еду к её дому, как и все последние дни.Город расчерчен огнями, машины мчатся мимо, люди куда-то спешат.Но я еду на автомате — будто маршрут выжжен внутри. Без навигатора, без мыслей. Одна цель понаблюдать за её окнами.

Только вчера мне наконец удалось её увидеть.Можно сказать, мне повезло.Впервые я заехал днём, перед тем как ехать в клуб.Она шла на встречу с подругой, я поехал за ней. Они сели в летнем кафе.Терраса утопала в зелени, солнечный свет пробивался сквозь листву и отражался в её волосах. Ветер слегка трепал локоны, и в этом было что-то до невозможности живое и настоящее.Я стоял в стороне и всё время смотрел на неё.

Как она смеялась.Как смущалась.Как неожиданно краснела, словно ей кто-то сказал что-то неловкое.Я не слышал слов, но видел всё. И этого было достаточно.

И в эти моменты моё сердце сжималось.Я так хотел быть рядом. Услышать её голос. Просто сидеть рядом и слушать, о чём она говорит.Были даже мысли...Поставить прослушку в её телефон.Это больная идея — но она пронеслась в голове, и я не мог её сразу выбросить.Меня пугала не мысль, а то, с какой лёгкостью она появилась.

Несколько раз она оборачивалась —Может, она чувствует меня?Может, знает, что я где-то рядом?...

Каждое её движение притягивало меня всё сильнее.Я не мог оторваться.Я следил за ней весь тот день. Все те часы.А потом — поехал к её дому.И просто ждал. Пока она вернётся.

Лилиан словно засела у меня в голове.Это ощущение — новое, непривычное.Не то чтобы я влюбился или что-то в этом роде.Конечно, нет.Я не ребёнок.Но…

Но какая-то странная связь между нами всё же возникла в тот самый вечер.Что-то невидимое, что тянет меня к ней, даже когда я этого не хочу.Возможно, это просто интерес.Ведь у меня никогда не было обычных девушек.Все — или из элитного общества, избалованные до невозможности, как Изабель.Или, наоборот, пустые, продажные, которых волнует только счёт в банке.

Таких я читал с первого взгляда. Предсказуемы до зевоты.А Лилиан — совсем другая.Загадочная. Умная. Настоящая.И, чёрт возьми, невероятно красивая.

И вот снова — я стою под её домом.Уже в который раз.

Смотрю вверх, на её окна.Темно. Ни огонька. Ни движения.Тишина, пустота...Значит, ушла. Я снова опоздал.

Я остался. Почти два часа стоял, как идиот, ждал, но ничего. Никакого знака.

Часы тянулись медленно, каждый их тик — как капля на камень.Раздражение нарастало. Внутри всё кипело.Но вместе с этим — тревога.

На что я вообще надеялся?Что она, молодая и красивая, будет сидеть дома и ждать?Ведь она не в клетке. Её никто не держит.Она — свободна.

А это, почему-то, злит больше всего.

У меня зазвонил телефон. Я посмотрел — звонил отец:

— Сынок, можешь завтра заехать?— Да, во сколько?— К двенадцати ты сможешь?— Хорошо, заеду.

Он бросил трубку. Я еще постоял около часа. Немного разочарованный, поехал домой.Ночной город уже успел остыть. В голове — тяжёлый осадок.

Подъехав к дому, всё ещё не мог успокоиться. Почему её не оказалось дома?Мысли вертелись, перекликались, вытягивали энергию.Немного обдумав, я всё же решил, что нужно с этим заканчивать.Больше никакой слежки. Никаких мыслей. Пусть девочка живёт подальше от меня. Своей жизнью.Я вздохнул, выключил двигатель.Да, так будет лучше. Или… я просто хочу в это верить.

Наутро я просыпаюсь уставшим.Сон был неглубоким, прерывистым.Лилиан снова была там — в моих снах.Даже во сне я не могу от неё избавиться.Я злюсь, но одновременно тону в этом.

Принимаю холодный душ.Потом надеваю тёмное поло и чёрные джинсы — привычная форма, не дающая выдать, что внутри меня всё на пределе.Пью крепкий кофе. Молча пролистываю отчёт — смотрю, что происходило вчера вечером в клубе.

Сажусь в свой черный Брабус и еду к отцу.

К обеду подъезжаю.Ворота особняка распахиваются.Как всегда — охрана, камеры, знакомые лица в форме.Ничего не меняется.

— Добрый день, мистер Моретти, — здороваются со мной и пропускают.

Отец ждёт на террасе. С чашкой кофе в руке.Спина прямая, взгляд острый.Когда замечает меня, кивает спокойно:

— Привет, сын. Проходи.— Привет, — отвечаю и поднимаюсь по ступеням.

— Будешь кофе?— Нет.

Мы садимся.Разговор сразу становится деловым.Он говорит о новых инвестициях, бросает фамилии, названия банков, фондов.Говорит уверенно, чётко — как всегда.Но для меня всё это — серый шум.Я киваю в нужных местах, задаю дежурные вопросы.Делаю вид, что вовлечён.

Но внутри — всё ещё Лилиан.Её голос. Её взгляд.Как она шла ко мне, к машине.Как я нажал на газ…Как будто спасался от самого себя.

— Ты меня вообще слышишь? — резко перебивает отец, посмотрев прямо в глаза.

— Да. Просто не выспался.

Он прищуривается, но ничего не говорит.Снова возвращается к теме:

— Тогда продолжим. Вчера мне пришлось разобраться с одним дилером и его командой торговцев.Они начали засорять город.Мелочь, но неприятно. Ты же знаешь как я к этому серьёзно отношусь.

Я молчу. Продолжаю слушать.Пытаюсь держать внимание, но оно скользит.

Я чувствую, как всё внутри расшатывается.Снаружи — я Моретти. Сын. Наследник. Контроль.А внутри — только её лицо.

— Но у меня возникла проблема, — продолжает он спокойно, будто говорит о погоде. — У нас был свидетель.

Моё лицо резко меняется. Я напрягаюсь.

— Что ты хочешь от меня? — спрашиваю холодно.

Он смотрит долго. Пристально.Потом делает глоток кофе и говорит, почти безэмоционально:

— Сынок, тебе нужно избавиться от неё.

— В смысле? — голос мой уже срывается. — Почему мне? У тебя что, своих людей нет? Они не могут справиться?

Он неторопливо отставляет чашку и, как ни в чём не бывало, продолжает:

— Могут. Конечно, могут.Но ты ведь метишь на моё место.Пора принимать участие. Пора брать ответственность.

Он говорит это спокойно, будто речь идёт о финансовой сделке, а не о человеческой жизни.

— Я хотел позвать тебя вчера на встречу.Но всё произошло спонтанно.Пришлось действовать быстро.

Я стискиваю челюсть.Внутри уже кипит бешенство.Они снова облажались.Как всегда — грязную работу спускают вниз.А теперь я должен за ними подчищать.

— И что конкретно я должен сделать? — спрашиваю, сдерживая злость.

Он смотрит на меня с тем же равнодушием, с каким смотрел на всё всегда.

И я понимаю,это проверка.Игра на выносливость. На холод.На то, насколько я готов стать таким же, как он.

— Эта обычная девушка — продолжает он, откинувшись в кресле. — Я пробил информацию.Молодая, достаточно симпатичная.Можно продать её на аукционе… или отправить в один из притонов в Европу.Конечно, она может заговорить. Но мы всё подчистили.Доказательств у неё нет. Вряд ли кто-то ей поверит.

Он делает паузу. Задумывается. А потом добавляет, уже спокойнее:

— Но если ты решишь избавиться от неё как-то по-другому — я не против.Одной больше, одной меньше…Никто не заметит.

Вот оно.Это и есть то, чего он от меня добивался.Конечно, я не дурак. Я понимаю, что он проверяет меня.

Последний год это стало системой.Он постоянно даёт мне задания.И смотрит.Молча наблюдает, как я их выполняю.Стану ли я таким, как он. Или всё ещё сопротивляюсь.

— Я понял, отец. Хорошо. Я избавлюсь от девчонки. Где она?

— В подвале. На заднем дворе.

Я поднимаю глаза.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас?

Он пожимает плечами и делает глоток кофе.

— Сынок, тебе решать.Но лучше освободить подвал. Он может понадобиться в ближайшее время.

Мне больше нечего ему сказать.Я молча встаю, понимая: он ждёт крови, и пустой подвал. Чисто выполненную работу. Без лишних слов, без эмоций.

Я покидаю особняк, сажусь за руль и еду в дальнюю часть территории.К другому входу, к тому самому подвальному выходу.Подгоняю машину вплотную — туда, куда, по его мнению, я должен погрузить тело.

Мне неприятно это всё.Я ещё никогда не убивал женщин.Но, возможно, это часть игры, часть пути, если я действительно хочу стать его заменой.Стать настоящим боссом.

А боссы не задают вопросов.Им всё равно, кого убирать — мужчину, женщину, или подростка…Если человек мешает — он должен исчезнуть.

На входе в подвал стоит охрана. Один из людей отца.Он даже не удивляется моему появлению.

Я тянусь к бардачку, достаю пистолет.Проверяю обойму. Полный.Но внутри всё ещё что-то не даёт покоя.

Подхожу ближе. Он смотрит на меня спокойно.

— Добрый день, мистер Моретти, — говорит с уважением.— Можете проходить. Вот ключ от камеры, — он протягивает ключ.

Я беру его. Его пальцы касаются моих.И в этот момент я чувствую: это действительно происходит.

Я захожу в подвал.Здесь — несколько камер. Узких, с решётками.Пахнет сыростью, пылью и страхом.Свет тусклый, мигающий. Стены серые, бетонные. Пустые.

Я осматриваюсь.Сначала никого не вижу.Прохожу дальше, вглубь, осторожно. Шаг за шагом.

И вот — в самой дальней камере, в углу — вижу девушку.Она лежит на полу. Сгорбленная, как будто замёрзла.Одежда грязная, мятая. Волосы растрепаные.Она отвернулась лицом к стене. Не двигается. Достаю ключ, открываю дверь. Но не какой реакции.

Может, спит. Или уже без сознания. Я делаю шаг внутрь.И тут приходит мысль:Сделать это сейчас. Пока она не очнулась. Так проще, и легче мне и ей.Без лишних слов, страха. Без криков.Она даже не почувствует боли.Ведь я стреляю сразу в голову.

Я подхожу к ней, уже сжатым в руке пистолетом, готовый сделать то, что от меня требуют. Лёгким движением ноги пинаю её в бок, просто чтобы проверить, не притворяется ли она. Девушка вздрагивает, словно оживает из полубессознательного состояния, и медленно поворачивается ко мне лицом.

— Нет, нет, пожалуйста, только не это... — вскрикивает она, голос срывается, в нём ужас и мольба.

И в этот момент мой мир переворачивается на все триста шестьдесят градусов. Я встречаюсь взглядом с её зелёными глазами — знакомыми, пронзительными, настоящими. Я не могу вымолвить ни слова. Глотка пересохла. Всё внутри замирает.

— Киллиан?.. — она смотрит на меня, словно не верит. — Киллиан, ты пришёл меня спасти? Как ты узнал? Киллиан...

Она плачет. Настояще, горько. Её руки вцепляются в мои, словно это последняя надежда. Она повторяет моё имя, снова и снова, цепляясь за него, как за спасение.

Но потом её взгляд падает на пистолет в моей руке. Она переводит глаза с меня на оружие и обратно. В её лице что-то меняется — от облегчения к непониманию, от слёз к молчаливому страху. И в этот момент я понимаю: она всё осознаёт.

— Киллиан, что происходит? — её голос срывается, в нём всё: страх, отчаяние и искренняя надежда.

— Мне жаль, Лилиан, — это единственное, что я смог произнести. Голос звучит глухо, будто не мой.

Она сразу всё понимает. Больше слов не нужно. Её лицо тускнеет, глаза наполняются паникой, и она медленно опускается обратно на пол, закрывая лицо руками. Слёзы текут по щекам, скатываются на бетон. Она не говорит больше ничего, только всхлипывает, и этот звук режет внутри.

Моё сердце сжимается. Всё внутри рвётся, но я не могу ей помочь. Или, скорее, не должен. Я не имею на это права — не после того, с чем пришёл.Или могу? Но как мне её убить?

Я выхожу из камеры, медленно, будто отрывая от себя часть. Закрываю за собой решётку, ключ щёлкает в замке. Она больше не смотрит на меня. И слава богу.

Я осматриваюсь по подвалу, делаю пару лишних шагов, просто чтобы потянуть время. Потом иду наверх, на улицу. Меня встречает охрана.

— Какие-то проблемы? — один из них смотрит пристально, в лице — профессиональное спокойствие, но глаза внимательные.

— Нет, — отвечаю быстро. — Забыл кое-что в машине. Сейчас вернусь.

Я иду к машине, открываю бардачок, быстро проверяю содержимое. Беру нож, черный мусорный пакет, всё, что может понадобиться. Закрываю дверь и снова возвращаюсь к подвалу.

Когда спускаюсь вниз, она всё ещё сидит на том же месте, сгорбленная, дрожащая, со следами слёз на лице. Плечи подрагивают. Она даже не замечает моих шагов — настолько поглощена отчаянием.

Я открываю решётку. Захожу внутрь. Подхожу вплотную.

Она чувствует моё приближение, вздрагивает, поднимает глаза. В них — не просто страх. Это тёмная, сдавливающая тишина, как у зверя, которого загнали в угол.

Я приседаю рядом, наклоняюсь к самому уху и шепчу, стараясь не выдать эмоций:

— Лилиан… нам нужно поиграть.

Она смотрит на меня растерянно. Словно не верит в то, что слышит. Лицо искажено недоверием, дыхание сбивается.

— Послушай меня внимательно, — тихо, но отчётливо продолжаю я. — Сейчас ты бьёшь меня кулаком в грудь, со всей силы, и бежишь в конец подвала. В левый угол.

Она продолжает смотреть, но не двигается. Парализована страхом. Губы дрожат, глаза расширены.

— Лилиан, — произношу её имя жёстко, почти резко. — У нас нет времени. Сделай, что я сказал. Немедленно. Иначе у нас обоих не будет ни единого шанса.

До неё наконец доходят мои последние слова. Она резко вскакивает и со всей силы бьёт меня кулаком в грудь. Я подыгрываю, резко отшатываюсь назад, делаю вид, что не ожидал удара. Лилиан сразу же бросается вглубь подвала, к указанному углу. Несколько секунд я стою на месте, давая ей фору, а затем бегу за ней.

Она уже прижалась к стене, растерянная, дышит тяжело, сдерживает слёзы. Я подхожу, опускаясь на одно колено.

— Малышка, а теперь… нужно немного поспать, — шепчу ей, доставая из кармана заранее подготовленный шприц.

Прежде чем она успевает среагировать или сказать хоть слово, я аккуратно, но быстро ввожу снотворное в её шею. Она всхлипывает, глаза начинают закрываться, тело обмякает в моих руках. Всё происходит за считанные секунды.

Я замираю на мгновение, потом беру нож, снимаю с себя футболку и аккуратно, не слишком глубоко, делаю надрезы на коже живота. Кровь идёт сразу — тёплая, настоящая, как и нужно. Несколько капель падают на бетонный пол. Я выдавливаю ещё немного. Потом надеваю футболку обратно — тёмная ткань почти всё скрывает, хотя боль пульсирует.

Затем аккуратно укладываю Лилиан в мусорный мешок, делаю в полиэтилене несколько надрезов, чтобы она могла дышать. Всё проверяю. Осторожно поднимаю её себе на плечо — тело лёгкое, безвольное. Отхожу к задней части подвала, в мёртвую зону, куда не попадают камеры. Я сам их устанавливал — и прекрасно знаю, где они не видят.

Делаю два выстрела. Один в пол, второй в стену. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Жду. Медленно считаю до трёхсот. Пять минут.

Потом выхожу наружу. Движения спокойные, дыхание ровное.

Охрана встречает меня у выхода.На лицах — удовлетворение, почти облегчение.Видно, что никто не хотел этого делать сам.Не все могут убивать таких, как Лилиан.Слишком хорошенькая. Слишком живая.

А я… справился. Как им кажется.

Я ложу её аккуратно в багажник, делаю ещё больше дыр в пакете, чтобы она точно не задохнулась.Сажусь за руль и быстро выезжаю.

Отъехав от особняка и проверив, что за мной нет слежки, припарковываюсь в стороне. Открываю багажник, проверяю — она спит. Освобождаю её из пакета, беру на руки и несу на заднее сиденье. Ложу, поправляю волосы с её лица, и возвращаюсь за руль.

Открываю бардачок, достаю средства, чтобы обработать рану. Обрабатываю, заклеиваю пластырем и еду.

Через час мы уже были возле моего дома. Я беру её на руки и несу в одну из комнат. Но понимаю, что у меня дома ничего нет — даже переодеться. Она вся в грязной одежде, замёрзшая и слабая. Я ложу её на кровать, привязываю руки к изголовью. На случай, если она проснётся раньше, чем я вернусь.

Потом выхожу из дома, снова сажусь за руль и еду в ближайший магазин, чтобы купить ей хоть что-то — одежду, обувь.

И только когда я еду, до меня начинает по-настоящему доходить, что произошло.

Блядь… во что я вляпался? Если он что-то заподозрит — он убьёт не только её, но и меня. Я это прекрасно понимаю.Мой отец не из тех, кто любит проигрывать. И не из тех, кто просто так прощает. Ему будет плевать на то, что я его наследник. Ему просто насрать...

Я спас её. Но в то же время — убил нас обоих.

Это худший кошмар, который мог случиться. И теперь этот кошмар лежит у меня в доме. В одной из моих спален...