Бонус 1. 92 дня войны

Он вываливается из бара через заднюю дверь, прикуривая на ходу, осматриваясь под тусклым светом одной лампочки, на которой уже давно нет плафона. Дым забирается так глубоко в мозг, что его серое вещество совсем не думает, только по инерции двигается, как он сам. Весь как робот, живет на выученной программе, вымерзший почти.

У переулка паркуется черный внедорожный, пафосный до жути, навороченный и в таком количестве брони, что Порче в первый раз ржал сорок минут, увидев это творение. Из задней двери в душный и горячий воздух, разбавленный смесью запахов, выходит весьма узнаваемая фигура Макао.

Порче разгибается, усаживаясь на выступающий кирпичный порог, запрокидывая голову и отливающее светом фонарей столицы небо. Закуривает уже вторую, добавляя мути в пьяную голову, крутит в руке вытащенный из-за пазухи нож и пытается не думать слишком много.

– Сорок за три месяца, – Макао встает рядом, складывая руки на груди, смотря без эмоций, просто обозначая факты. – С чего ты спиться решил, Цербер?

Порче сплевывает вязкую от сигарет слюну и опускает локти на колени, опираясь о них лбом. Смотрит себе под ноги, не зная даже, как сказать Макао, как вообще это произнести.

Он переспал с Кимом.

Он трахнул Кима в чертовом мотеле на окраине мира, держал в руках и смотрел в глаза. Увидел в них ту же боль, что прятал сам, всю ту же тьму, которую кормил в себе. Не смог отделаться от мысли, что это – их второй шанс быть счастливыми, уже навсегда.

Совсем другой Порче, все тот же Кимхан.

– Мне надо забыть.

Макао садится рядом, протягивает ему бутылку воды и таблетки, следя, чтобы он точно проглотил колеса. Не выпытывает, научился за столько времени не лезть в душу к таким, как он и Вег. Просто остается на расстоянии меньше вытянутой руки, как знак, что Порче может ему верить.

– Я переспал с Кимом.

– Ты с кем только не переспал за последнее время, – Макао улыбается, прикуривая тоже, машет рукой водителю, чтобы глушил двигатель. – В прилегающих аптеках уже резинки закончились.

Порче смеется, тихо и надрывно, чувствуя, как слезы обжигают солью щеки. Перебрал все бары и всех доступных парней и девушек, какие были на территории Вегаса. Знает, что Кимхан его ищет, но тут его не сдадут даже за деньги, кто из страха, кто – из уважения.

– Не отпустило что ли?

Порче качает головой, даже не зная, как отпустить то, что в голове и внутри. Отпустило его давно, а вот теперь сломало по новой. Слишком часто они виделись, слишком большим был соблазн надрать ублюдку морду, слишком хорошо они вместе работали, слишком между ними искрило.

Они оба были слишком.

Порче в своей голове и деле потерявшийся.

Ким полный глубокой тоски и одиночества.

– Это другое.

Макао понимающе кивает и треплет его по голове, как будто это Порче тут младший. Но сейчас он ощущает себя младшим, потому что в Тирапаньякулах и их сложных жизнях не понимает почти ничего.

– Он тебя больше не отпустит, ты же знаешь?

Порче смотрит на друга, не совсем сначала понимая, о чем речь. И только после до него доходит – Макао его знает, видимо, даже лучше него самого.

– Не надо на меня так смотреть, – Као тыкает в его пальцем и прикуривает уже третью, чертов наркоман. – А то я не понял, что ты решил все и теперь просто смириться не можешь.

Порче смеется, отбирает сигарету из тонких смуглых пальцев и встает, делая большой шаг к Као. Смотрит в глаза, ища ответ на свои вопросы, но видит только ухмылку и полное, совершенное понимание. Макао тащит его за ворот и целует первым, запускает язык в рот, бесцеремонно вылизывая, кусается оставляя свой вкус на нем.

Продолжает смотреть в глаза все так же, затягивается из его руки и улыбается, поднимая бровь.

– Не помогает, да?

Порче почти готов от бессилия зарычать. Его колотит так, как давно не шатало, с тех самых пор, как он впервые поперся в подвалы за Вегом. Понимает, что и правда то все – по-другому, и похоже на прошлое уже не будет.

Боится ужасно, сломать не только себя, но другого человека.

Пока не понимает, откуда оно, но тьма свой выбор уже сделала.

– И что мне делать?

Макао обнимает его за плечо, утаскивая в сторону припаркованной тачки, снова всучивая в руки бутылку воды. Смеется и достается телефон из заднего кармана.

– Привет, Кен. Номер на имя Порче на завтра. Да, я знаю. Да, уверен. Спасибо.

Телефон отправляется обратно в карман, а перед ним Као открывает двери приятно рычащего движком внедорожника, заставляя залезть внутрь. На коже вентилируемых сидений его почти сразу начинает клонить в сон, но он все еще держится в сознании, ожидая хоть каких-то объяснений.

Макао садится с другой стороны, из холодильника вынимая апельсиновый сок и какое-то печенье, впихивая ему в руки. Машина трогается с места, пока Порче смотрит на еду в своих руках, не понимая, что с ней делать.

– Номер в отеле Кинна я тебе снял. Завтра поселишься, и, я почку свою ставлю, – кузен явится нанести тебе визит вежливости.

Порче поворачивает голову. От гениальных планов Макао у него иногда болела башка, хоть он и признавал явную гениальность друга, способного разработать план иногда из двух-трех уровней.

– Ты главное не пристрели его, ладно? А то не красиво получится.

Порче закрывает глаза, откидываясь на сидении, признавая чужую правоту.

– Ладно.

Он засыпает, решая дать этому безобразию шанс. Если выгорит – сбежит куда-то, где не достанут и будет чудить в другой стране. Наемники нужны всем и везде – не пропадет. Макао командует приглушить музыку и закрывает шторку рядом с его лицом. Даже по пустым дорогам до дома еще час.