Глава 22

Мы с ребятами ещё пару часов просидели в гостиной — чай, редкие фразы, смех сквозь усталость. К шести все начали зевать, и постепенно разъехались по домам.Я наконец закрыла дверь, выключила свет и решила, что хоть несколько часов сна мне заслужено.

К вечеру день выдался подозрительно спокойным. Подозрительно — потому что тишина в семье Кейн обычно предвещает бурю.И, конечно, буря не заставила себя ждать.

Сообщение от подруги моей младшей сестры пришло совершенно случайно: сторис в «близких друзьях». Дом родителей. Музыка. Свет. Возня.И подпись — «готовим крутую тусу у Кейн! 🔥»

Я чуть не пролила кофе.

— Чёрт... — выдыхаю я, уже набирая номер Джея.

— Да? — отвечает он, хрипловато, похоже, только проснулся.— Скажи мне, пожалуйста, ты в курсе, что наши младшие устраивают вечеринку у родителей дома?— Что? — пауза. — Повтори.— Джозефина и Джереми. У родителей. Музыка. Толпа. Вино. И, судя по сторис, диджей.— ...Чёрт. — он вздыхает, как человек, которому сейчас резко испортили день. — Поехали туда.— Уже собираюсь.

Мы решили, что появимся вместе. И если что — будем прикрытием. Чтобы потом родители не устроили публичную казнь, а всего лишь «разговор по душам».

Я натягиваю чёрные джинсы, белую футболку и чёрную кофту с полу-молнией. Волосы в пучок, никаких лишних деталей.Выгляжу как человек, готовый наказывать, но по-доброму. Почти.

Дом родителей сияет огнями. На газоне машины, у ворот — толпа. Музыка гремит, басы будто выталкивают воздух наружу.Уже на подходе я думаю: ну и кто же из нас «вливается в шоу-бизнес»?

Джей появляется почти одновременно со мной. В джинсах, куртке, с тем же выражением лица, что и у меня: смесь недоумения и готовности к лекции.

— Готова? — хмуро спрашивает он.— Всегда, — улыбаюсь я, — хотя бы ради шоу.

Мы заходим в дом — и мгновенно встречаем взгляд двух виновников торжества.Джозефина Роуз и Джереми Ричард, наши младшие, стоят у лестницы. Музыка играет, свет мигает, но в ту секунду, когда они замечают нас, всё будто замедляется.Глаза — квадратные. Щёки — бледные.И спустя секунду они начинают тикать. Настоящим, паническим бегом.

Я даже не сдерживаюсь — смеюсь.— Боже, посмотри на них! — Джей еле сдерживает grin. — Им бы в кино, честно.

Через пару минут мы их ловим в коридоре, буквально зажимая в угол между стеной и барной стойкой.— Джозефина Роуз и Джереми Ричард, — тяну я с ледяной вежливостью. — Не соизволите объяснить, что здесь происходит?

Они стоят как на допросе. Джозефина кусает губу, Джереми отводит взгляд, но я не даю шанса.— Родители об этом знают? — голос Джея стал ниже, почти угрожающе. — Можете не отвечать. Раз мы не знали — они тем более.

— Нам же нужно как-то... вливаться в шоу-бизнес, — пробует оправдаться Джереми, глядя в сторону, будто ищет поддержку у стены.

Я поднимаю бровь.— Вы и так в нём, демоны.

— Вас и так все знают, — добавляет Джей, скрестив руки. — Семья Кейн, куда уж дальше.

— Нам просто хотелось повеселиться, — тихо говорит Джозефина, глядя на нас из-под ресниц.

— Вот, — говорю я, усмехнувшись, — это уже похоже на правду.

Между нами повисает пауза. Где-то в зале снова включают музыку, кто-то громко смеётся.Я вздыхаю, переглядываюсь с Джеем и чуть смягчаю тон.

— Ладно. Давайте так. Вы всё это сворачиваете до того, как кто-то зальёт stories, где мы с братом стоим тут, как два охранника.

— И уберите алкоголь, — добавляет Джей. — Мы всё равно скажем, что были здесь с вами. Так хоть не будет проблем у родителей.

Джозефина облегчённо кивает, Джереми улыбается, будто только что избежал катастрофы.— Спасибо, — выдыхает он.

— Не благодарите, — говорю я, поворачиваясь к выходу. — Просто помните: в следующий раз, если хотите вечеринку — зовите нас.— Мы хотя бы сделаем её стильно.

Джей усмехается.— И без риска быть убитыми собственной сестрой.

Они оба нервно смеются, а я уже достаю телефон и тихо шепчу:— Ладно, хоть сигнал сегодня есть.

Эти маленькие демоны все же уговорили нас на продолжение вечеринки. Гаденыши. Ладно.

Толпа на танцполе валит друг на друга, музыка гремит так, что кажется, будто она проникает в каждый нерв. Дышать трудно — не из-за нехватки воздуха, а потому что каждый шаг, каждое движение давит на тебя со всех сторон. Люди плотно прижаты друг к другу, их тела переплетаются в хаотичном ритме.

Я отхожу чуть дальше, пытаясь найти хоть немного пространства, и замечаю знакомую. Наше общение всегда было странным — лёгкий флирт, касания с её стороны, полуулыбки и взгляды, которые говорили больше слов. На секунду отворачиваюсь, пытаясь сдержать улыбку, и вдруг ловлю взгляд Билли.

Она стоит чуть поодаль, глаза сверлят меня так, будто видят насквозь, и злость в её взгляде почти осязаема. Я никогда раньше не видела её такой... и это начинает действовать на нервы.

Только я собираюсь подойти, как какой-то парень пролетает мимо и спотыкается. Вскоре его стакан с жидкостью летит прямо на мою кофту. Чёрт. Всё мгновенно портится — мокро, холодно, неприятно. Быстро прощаюсь со знакомой, стряхиваю лишнюю влагу с кофты и снова иду к Билли.

Она уже направляется к лестнице, но даже сейчас не замечает меня сквозь толпу своих друзей и знакомых, которые буквально поглощают её. С каждой секундой злость растёт: как так, что она почти исчезает в этой массе людей, а я не могу пробраться к ней?

Я ускоряю шаг, маневрируя между телами, толкаясь локтями, пытаясь прорваться ближе. И вот я почти догоняю её возле лестницы. Она останавливается, оборачивается, и на её лице — выражение, которое говорит: «Я хочу сказать что-то, но не могу». Толпа вновь тянет её внутрь, и кажется, что она уходит навсегда.

Сердце бьётся быстрее, ладони слегка вспотели, раздражение смешано с тревогой.

Я медленно закрываю дверь за собой и на мгновение замираю, ощущая контраст между хаосом на танцполе и тишиной своей комнаты. Здесь всё по-прежнему — тёмные тона стен, мягкий свет от настольной лампы, фотографии на полках, коллекции фигурок матоцыклов и машин, аккуратно расставленные супергерои на своих местах. Кажется, что каждый предмет здесь хранит кусочек моей жизни, моих воспоминаний и маленьких побед.

Зона отдыха с диваном и пуфами серого и чёрного цвета создает уютный островок спокойствия. Напротив — телевизор с приставкой и черно-белые постеры 2PAC, Эминем и других артистов нулевых и начала десятых годов. В глазах пробегает лёгкая ностальгия, смешанная с раздражением: на вечеринке всё шло не так, как хотелось.

Слева панорамное окно открывает вид на террасу, свет уличных фонарей переливается на полу. Справа чуть дальше — отделенная зона «учёбы», где стоит мой стол возле окна. На стенах полки, а рядом фортепиано — молчаливый свидетель всех ранних утренних занятий музыкой. Всё это одновременно уютно и слишком привычно.

Я делаю шаг к столу, обхожу мягкую мебель, ощущая, как нервозность постепенно смешивается с злостью и раздражением.