♠Глава 39♠

"..Шли дни, недели, месяца, в душе остались шрамы..В глазах моих усталость. Всё помню наизусть.Ты научился жить. Я тоже научусь..»

Родители забирают меня от Рейчел после дня благодарения. Отец находит меня, говорит собирать вещи. Он не намерен оставлять меня в этой дыре. Это полностью его слова. Я настолько разбита, уничтожена, разрушена, сломана, что даже не возражаю. Молча, собираю свои вещи, прощаюсь с Рейчел и её сыном, обещая навестить их на каникулах. К дому Рейчел подъезжают несколько чёрных машин. Прощай свобода! Мой отец чисто выбрит, рубашки идеально выглажены, будто их погладила совсем недавно моя мама и пахнет приятным мужским одеколоном. А я до сих пор не могла поверить, что меня забирают от Рейчел. Она стала моей семьёй. Единственным человеком, который меня не предал.

— Береги себя, — шепчет Рейчел напоследок, обнимая меня — И не забывай звонить, потому что ты ещё здесь, а я уже начала скучать по тебе.

Я измученно улыбаюсь и следую за своим отцом, уже предвещая встречу с Мией и мамой. По ним я скучала. Даже очень. Знакомые чёрные машины, знакомые клетки, прутья которой захлопнуться всего через несколько часов, как только я прибуду домой. По дороге отец меня расспрашивает обо всём. Почему сбежала, почему не позвонила. Почему себя так веду. Боже я никогда не понимала его. Может он хотя бы попытается узнать, что внутри меня? Мне только что разбили сердце, а он своими глупыми вопросами.

— Мы разве не на вокзал? — равнодушно спрашиваю.

— Нет, конечно, — улыбается он — В аэропорт. За пару часов долетим. Твоя мама уже приготовила вкусный ужин и с нетерпением ждёт тебя, Мия помогла накрыть ей на стол. Нужно отпраздновать день благодарения. Лучше поздно, чем никогда, правда? Райен ты так похудела, мама обязательно откормит тебя.

— Ага, — пробормотала я, когда машина остановилась около аэропорта. Отец достал мои вещи из багажника, которые хранились в обычном рюкзаке. Его вещи лежали в чемодане на колёсиках. Мы прошли к стойке регистрации, поскольку у меня был паспорт Мии, отцу пришлось долго провозиться с моей регистрацией. Потом неудача настигла нас около пункта с вещами. Они не хотели запаковывать мой рюкзак из-за нарушений каких-то санитарных норм.

— Мы можем это уладить? — раздражённо проговорил мой отец. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулась. На секунду мне показалось, что на меня смотрит Кейн. Что он здесь рядом со мной. Это иллюзия подарила мне надежду. Самую крохотную, но надежду. — Чего стоишь Райен? Мы опаздываем на наш рейс. Уважай хоть немного мой труд, пожалуйста.

Несмотря на присутствие вежливых слов, его тон был резким и грубым. Я поплелась за ним в самолёт, который был достаточно большим. Сели мы в самом конце, я около иллюминатора, чтобы смотреть в него всю поездку. Так, может быть, не сойду с ума. Мне повсюду мерещился Кейн. Я просыпалась и засыпала с мыслями о нём, гадая, почему же он так поступил. Ведь я слышала в ту ночь его слова. Он сам сказал, что любит меня. Это не ошибка.

Самолёт медленно отрывается от земли, и большие высотные здания превращаются в маленькие дома с высоты, потом уже в точки и маленькие линии. В салоне кто-то ругается, кричит ребёнок, а мне хочется скрыться от этих звуков. Сквозь закрытые веки вижу Кейна. Его улыбку, и слышу последние произнесённые слова. Меня теперь преследует такая боль, словно сердце из груди вырвали и видно все внутренности. Мои чувства ампутировали.

Поездка была длительной, безумно тяжёлой. Мама встретила меня в аэропорту, потом заметила Мию. Мои глаза распахнулись, а рот приоткрылся в немом удивлении. У Мии сильно округлился живот.

— Это же, то о чём я думаю? — прищуриваюсь, потом обнимаю маму и сестру.

— И тебе привет, сестрёнка, — говорит Мия, осматривая меня с головы до ног — Ты совсем не изменилась, Райен. Как уезжала с кругами под глазами, так и вернулась с ними.

— Ну, спасибо за такой комплимент, — усмехаюсь, запихивая вещи в машину. — Что между нами не случалось в прошлом, я всё равно скучала.

Мия кивает и ещё раз крепко обнимает меня.

— Отдай мне мой паспорт, — ущипнув меня за бок, смеётся сестра — Почему именно мой? Я там так

ужасно получилась. И ты что его всем показывала?

— Ага, на плакате вывесила, — говорю я — И каждому прохожему показывала.

— Чувство юмора в Лос-Анджелесе ты не утратила, — подметила Мия, залезая со своим животом в машину. — И не смотри на меня так. Мне двадцать один год. Я имею право на свою семью.

— Я никак на тебя не смотрела, — пожимаю плечами, отворачиваюсь к окну, надеваю наушники, включая композицию „Get You The Moon" и прикрываю глаза, пытаясь хотя бы на секунду представить, что всё хорошо. Даже начинаю считать удары сердца.

Один. Два. Три.

По дороге домой, мы проезжаем почти весь Портленд. Современные высотки, кафе, различные музеи, парки, пару неизвестных мне зданий, набережную, большой пляж, где сейчас ни души. Мама говорит о том, что нужно продолжить обучение в Штатах, только уже в более престижном университете, за который они заплатят сами и выберут тоже. Я в кровь искусываю свои губы, потому что сильно нервничаю. Нужно сказать им, что я могу решать самостоятельно, но не говорю, поскольку знаю, какой получу ответ. Знакомый особняк встречает меня также уныло, как и всю жизнь. Мама с Мией постарались и украсили территорию шарами, гирляндами, и прочими безделушками. Я как будто оказываюсь здесь впервые. Ведь от дома я успела отвыкнуть за месяцы отсутствия. Беру свои вещи и захожу в родную комнату. Открываю окно, впуская прохладный воздух. Моё дыхание становится прерывистым и учащённым. Нужно жить дальше, даже если сердце отказывается биться без Кейна. Он переломанный момент в моей жизни.

Вечности не существует.

                                                                                              ****                                                                                 Два месяца спустя.Мои ноги скользят по горячему песку, яркое посреди голубого неба солнце печёт мой затылок. Мия плетётся где-то позади меня, потому, что большой живот теперь мешает ей быстро ходить. Даже не верится, что моя сестра скоро станет мамой. В детстве она говорила, что никогда не захочет детей. Это ещё раз доказывает, что нельзя говорить никогда. В жизни всякое может случиться.

На пляже расположились студенты около костров, а также на различных пикапах. Пахнет алкоголем, а также морской водой. Я подхожу ближе к тому месту, где пенится вода и фотографирую, потому что пообещала отправить Рейчел. По скайпу мы созванивались неделю назад. Тогда она сказала, что всё хорошо. Но с того момента девушка больше не отвечала на мои звонки, словно сквозь землю провалилась. Я переживала за неё. Шум океана давит на мои виски, и вдалеке я замечаю парня и девушку на байке. В мыслях невольно проскальзывает тот беззаботный вечер, когда Кейн предложил мне покататься на байке. Увы, я не смогла его забыть. Никогда не смогу. Но так даже лучше что мы за тысячи километров друг от друга. Так проще пережить расставание, чем видеть его каждый день. Меня преследуют галлюцинации, потому что я вижу его в каждом человеке. Ошибаюсь, но всё равно вижу.

Мой телефон в руках вибрирует и среди скалистых скал очень плохо ловит связь, но мне удаётся ответить на звонок. Это оказывается Рейчел. Голос поникший, утомлённый, разбитый, пустой.

— Райен, — говорит она, я слышу шуршание из-за помехов — Моего мальчика отвезли в операционную. Сказали, что он вряд ли сможет выжить. Рак пожирает клетки его мозга.

Внутри меня всё завязывается в тугой узел. Всего неделю назад девушка говорила, что он идёт на поправку. Какого чёрта это всё происходит?! Глубокий вдох, плотно сжатые глаза, новый поток мыслей в голове.

Остановите это кто-нибудь.

— Я успею, — шёпотом говорю — Прилечу первым рейсом.

— В этом нет необходимости, — возражает Рейчел.

— Есть, — настойчиво произношу я — В этом есть необходимость. Я успею. Должна успеть. После этих слов вешаю трубку, и мои ноги срываются на самый быстрый бег в моей жизни. Должна успеть.

***

Я не успеваю. Самолёт задерживается, останавливают меня на пункте регистрации. У меня с трудом, получается, отпроситься у отца, он разрешает, но представляет около меня охрану, будто бы я опять хочу убежать. Больше у меня нет такой возможности. Когда приезжаю в госпиталь, бегу по бесконечным коридорам, Рейчел сидит в коридоре, около стены, подтянув руки к груди и сжавшись в комочек. Слёзы бесконечным потоком текут из её глаз. Пальцы на худых руках синеют от холода

— С-скажи мне, что я успела, — заикаюсь от волнения. Девушка поднимает на меня свой взгляд. Она опустошена. Внутри пустота. Это видно по её глазам. Они больше неживые. Рейчел с минуту смотрит мне в глаза, затем медленно качает головой. Даниэль умер в раннем возрасте. Он даже не успел познать эту жизнь. Ничего не успел. Он умер, его больше нет. Но он так хотел жить. В моих мыслях появляются слова мальчика.

«— Как думаешь, сколько мне осталось?

— Ты проживёшь длинную жизнь. Не переживай. Я обещаю».

Прости меня. Я не смогла сдержать своё обещание.