32

ВаляСпустя еще неделю реабилитации Егор все-таки настоял, чтобы мы перестали к нему относиться, как к тяжело больному. Ой, ну не было такого. Ну, разве что я ему все подавала и даже то, что не просил. Тетя Женя бегала за сыном с подносом. А дядя Вова спрятал ключи от его тачки, чтобы сынок не забылся случайно и не рванул подальше от всех нас.Вот с этого момента и началось, вернулись наши поездки в город, передвигались на такси. Посиделки в пиццерии и в кафешках с друзьями. На тренировки Егор приезжал, но пока в качестве поддержки команды. В универ его меньше тянуло, но все же ездил, сессия ведь на носу.Я моталась между учебой и домом. Папа стал чаще звонить и жаловаться на беспорядок в квартире. Понятное дело, меня же там нет, чтобы за ведьмами убирать. Он заставил их навести порядок, лишив денег, пока не получит комфорт. Представляю, как они задергались. Еще и мне не удалось отомстить, настраивая родителей Кораблиных. Невезучая полоса пошла в жизни мачехи с Лилькой, пока они остались без средств для разгульной жизни. А я все еще на ловушку надеюсь. Скорее бы папа на это решился.В универе мы делимся новостями с подругой. Не сказать, чтобы каждый день у меня происходили большиесобытия, но я же об Егоре могу часами говорить.— Валя, да не волнуйся ты.Кораблин крепкий парень. Восстановится и продолжит любимое дело, — Варя меня успокаивает на перемене.— А вдруг плечо как-то не так срастется? Он сейчас живет уверенностью, что скоро присоединится к команде. Мне и представить страшно, если Егору придется попрощаться с футболом, — горько вздыхаю, — так тяжело терять, когда его сильно любишь.У меня плечи поникли, грустно под ноги смотрю. Варя старается меня успокоить, обнимает по-дружески, говоря, что все плохое когда-то проходит.— Так тебя уже можно пожалеть, Валя? — нас прерывает появление Каролины. — Потеряла, кого сильно любишь? Узнала, каково это? А я предупреждала!Кораблину ты и как подруга-то была не особо нужна, а на большее согласился из жалости.Подслушивала она, что ли?Смотрю на однокурсницу – еле скрывает злорадный смешок, пытаясь делать вид, как она мне с удовольствием сочувствует. Искренности ноль. Зато сколько торжества в ее взгляде, наконец-то дождалась она. И, видимо, сильно ждала, дни считала.Хех. Только подслушивать надо всё полностью, а не по последней фразе судить. Я ведь говорила о потере футбола – в том смысле, когда этот спорт сильно любишь. Ну что с нее возьмешь, высокомерной стервы?— Каролина, оставь лучше жалостливые речи для себя, — в ответ ей такую честь передариваю. — У меня есть любимый парень, у нас все хорошо. Уточнить даже могу – мой парень Егор Кораблин. О тебе не вспоминаем и в предупреждениях твоих не нуждаемся.— Понятно? Отстань уже и смирись, — и Варя не сдерживается, отгоняя от нас однокурсницу.— Чего тогда стояла ныла, если такая счастливая?Вот уже пристала!Еще и подруги ее подошли, глядя на нас с неприязнью.— Знаешь, бывают у людей причины разные. Не только же всем беспокоиться, когда кого-то бросят, сплетни собирать, вранье наговаривать или развлекаться, помогая дружку с тотализатором.— Думай, что говоришь. Я тебя предупредила! — резко фыркает она на мое объяснение и уходит с гордо поднятой головой. Ее две стервы-подруги за ней, разумеется.— Они точно замешаны в истории с Рябовым, — я почти что уверена.— Мне тоже так кажется. Вон как ее взбесило напоминание. Так бы еще постояла, поливая нас гадостями, — Варя согласна со мной.Мы в столовой еще обсудили противную Каролину. Видно, что злится, и я ей поперек горла. Надо же, Егор выбрал меня. Как посмел? Угу, забыли спросить у нее.Решили мы с Варей, что пусть она бесится дальше. Будем игнорировать, а если что – посылать. Когда-нибудь точно отстанет, не совсем же Каролина ненормальная. Хотя и нормальной не назовешь, если так помешалась на парне, что даже в клубах преследует.До конца учебного дня мы выбросили Каролину из головы. У нас есть более приятные разговоры и темы, которые тоже волнуют. Вышли вместе с Варей после учебы. И во дворе универа меня застает звонок от Светланы из папиного театра. Прошу подругу подождать, вдруг что-то срочное.— Валя, ты можешь подъехать в театр? — спрашивает Светлана.— Могу, да… А что-то случилось?— Приезжай, остальное потом. Я не одна, говорить не могу.Светлана отключается. И правда, на фоне слышались громкие голоса. У них там всегда суета, а актеры ведут себя шумно и часто вступают в разборки.Говорю Варе, что сегодня опять не получится с ней прогуляться, мы собирались по магазинам пройтись. Подруга решила заранее готовиться к встрече со своим виртуальным парнем, а я буду подсказывать со стороны. Все-таки первое впечатление самое важное, надо Варе парня поразить.С подругой попрощалась. Перенесли нашу прогулку на потом. И помчалась в театр, как раз и с папой увижусь. Надеюсь, он не скажет, что всё, Валя, ты разочаровала меня, иди перед мачехой и сводной сестрой извиняйся. Ведьмы же способны выходить сухими из воды, сколько раз им подлости сходили с рук.В театре нахожу Светлану в кабинете, и папа уже у нее. Мне показалось, или они резко друг от друга дернулись? Ну и сидели бы себе на диванчике. А при виде меня оба напустили серьезные выражения на лица, будто я прервала важное совещание.Здороваюсь с недоумением и дальше прохожу.— Раз мы в сборе, а до следующей репетиции еще время есть, давайте посмотрим, что камера наснимала, — Светлана предлагает нам, разворачивая монитор компьютера на столе.— Но я только вчера решился на эксперимент, — папа шумно вздыхает, откидываясь на спинку. — Даже не успел вам об этом сказать, с утра закрутился с оркестром, и вылетело изголовы.Светлана окидывает моего папу смеющимся взглядом.— Ну, это не значит, что у всех вылетает. Паша, камера стоит уже больше недели, и за это время твои домочадцы не раз посещали комнату, в которой кабинет. Ты создал для них, наверное, невыносимые условия?— Да! — встреваю я. — Мачеха осталась без шопинга и салонов красоты, Лилька без клубов и возможности выпендриваться перед подругами. Страшные условия, хуже не бывает.— Валя, но не могут же они во всем быть плохими?Папа, папа, когда же ты приземлишьсяна доверчивом парашюте…— Лучше промолчу, пап. Светлана нам хочет что-то показывать, — машу на монитор, переводя тему на то, для чего собрались.Появляется картинка кабинета в квартире. Светлана ставит воспроизведение на ускоренную перемотку, в первый раз останавливаясь, когда папа туда заходит с конвертом и кладет его в самый нижний ящик стола. Выглядит он раздраженным, движения резкие, нервные.— Вчера я психанул, Вита закатила истерику. Но я остался тверд и сказал, что мне нужно собирать деньги дочери на курсы иностранных языков, и отнес конверт в кабинет, — комментирует папа.Дальше интересное на экране появляется на следующий день, примерно по времени, как только папа ушел на работу. В его кабинет забегает Лилька в пижаме. Она что-то ищет сверху стола, затем дергает шкафчики. Часть папиных листов с нотами падает, Лилька небрежно скидывает их в кучу.— Не похоже, чтобы она торопилась к тебе наводить порядок, — наблюдая, злюсь я на нахалку.— Значит, вот как у меня и без проверок пропадали деньги, — тянет задумчиво папа. — Но я думал, что где-то просчитался. Спрашивал, Лиля клялась, что у нее принцип честности, что она никогда бы чужое не трогала.— Ага, не трогала. Только бы хватала загребущими лапами.— Продолжаем? — нас прерывает Светлана, и мы с папой, замолкая, киваем.Лилька роется, аж кряхтит, и тут вдруг подпрыгивает, выпучивая ошарашенно глаза. В кабинете появляется мачеха. Светлана добавляет звук, чтобы мы наверняка все расслышали. Мать с дочерью ссорятся сначала, выясняя, кому здесь можно находиться.— Мам, ну мне чистые листы нужны для учебы.— Так вот же они! — мачеха тычет на полку.— Не, они не такие. Я еще поищу.— В другой раз приходи, сейчас моя очередь свое поискать.— Сама, значит, хочешь его денежки заграбастать? А с дочкой делиться?— Лиля, не зли меня. Дай сначала найти. Мне и так этого музыкантишку приходится терпеть, он вечно недовольный после побега Вали. Маленькая дрянь его дочурка, всегда была против нас.— Вот и хорошо, что съехала. Ненавижу ее.Папа приглушенно вскрикнул, округляя глаза. Смотрим дальше.— Не так уж и хорошо, — цедит мачеха. — Наоборот, стало хуже. Паша раньше денег на нее прилично давал или на всех нас, а мы на ней могли сэкономить и больше себе забирать. С ее отъездом мы как под колпаком очутились. И есть она – плохо, и нет ее – все равно придушить мерзкую девчонку хочется.— И сколько мы будем терпеть его ради квартиры? — деловито интересуется Лилька.— Недолго, теперь точно недолго. Скоро музыкантишка сам пойдет побираться в поисках пристанища. Пусть хоть в театр валит, хоть к доченьке, лишь бы выгнать его поскорей. На этот раз большую квартиру мы ни за что не упустим. Пусть даже пойдем на преступление.— Да-а, без него будет точно просторнее. А в этом кабинете мою музыкальную студию сделаем…— Ищи давай, хватит болтать. Вале не должны наши деньги достаться!И Витка с дочерью кинулись дальше шуршать, выдвигая все ящики. Светлана поглядывала испуганно на нас, воды подала, папе в стакан добавила успокоительных капель. Спрашивала, нужен ли перерыв. Мы с папой отказались прерывать кино нашей реальности.У меня все колотилось внутри, совершенно не тронули гадкие словечки в мой адрес. Наслушалась от них и не такого. Переживала за папу. Он держался за голову и побледнел. Не каждый день узнается, как против тебя готовится заговор, и скоро погонят на улицу.Ой! Мачеха же еще заикнулась о преступлении. Вдруг она папу собирается того… отравить? Подстроить несчастный случай или…— Папа, ты больше не должен с ними оставаться наедине! Никогда!— Опасные дамочки, Валя права, — разделяет мое мнение Светлана. — Паша,ты должен принять меры, не откладывая.Папа в состоянии молчаливого шока дождался, когда наконец-то ведьмы найдут ловушку-конверт. Пересчитали деньги, их там оказалось меньше, чем воровкам хотелось. Выругались обе. Ссорились при дележке. Затем из кабинета испарились, последний звук услышали, как хлопнула папина дверь.— Валя, доченька… прости меня, — первыми стали такие слова, когда папа отмер. На нем, бедном, и лица нет, до того впечатлился увиденным.— Пап, ну, да, они тебя обманывали, а ты же на работе чаще, — видя раскаяние и горе родителя, захотелось его оправдать.— Нет, я должен был верить только тебе, а я вместо этого сделал твои годы несчастными. Вообще не пойму, как ты еще не отказалась от меня? Это же я привел в дом алчную женщину с лицемерной дочкой. Столько зла – и все из-за меня.— Ошибок ты много наделал, пап. Но сейчас не до воспоминаний. Я боюсь, что они могут уже начать тебя травить или подстраивать что-то ужасное. Так просто же нельзя выгнать из дома хозяина? — спрашиваю больше у Светланы.— Нет, если только не шантаж или что похуже, — вздрагивает женщина, закрывая себе ладонью рот, словно боится, что сбудется.У меня по коже мурашки от страха бегут.— Послушайте теперь меня, — папа встает, расправляет плечи, одергивает низпиджака. — Я из-за этих двух расчетливых змей чуть не лишился дочери. Видел одну картинку, а оказалось, что все был обман. Меньше всего после услышанного я беспокоюсь, что останусь на улице.— Пап, а ты побеспокойся, пожалуйста, — настаиваю я.— У нашего трубача из оркестра жена работает на регистрации жильцов. Один звонок – и они через час будут выписаны. Сегодня после репетиции всей оркестровой ямой приедем ко мне и поможем собрать Вите с дочерью вещи, чтобы я их больше не видел. Тех денег, что я оставил в конверте, точно хватит снять квартиру на месяц. В общем-то, я уже это предчувствовал и закладывал туда прощальную помощь для них. А дальше пусть работают и сами себе помогают. Так что некоторые вещи решаются быстро… но не все, к сожалению.Ко мне на телефон пришло сообщение, бегло прочитала, улыбнулась в душе. И написала короткий ответ, переводя снова внимание на решительного от отчаяния папу.— Валя, давай все сначала начнем? Понимаю, ты думаешь, что годы не вернешь. Да, так и есть. Но хотя бы дай мне шанс опять себя почувствовать отцом, а не безмозглым кретином. Скажи, что мне сделать для этого?Светлана мне подмигнула за спиной папы и вышла тихонько.Могла бы я сказать, что ничего, для меня огромное счастье само по себе, что онпрозрел, и я не потеряла папу. Но и есть кое-что такое, о чем не смолчать.— Я хочу, чтобы ты узнал лучше Кораблиных и познакомился с моим парнем…— Да, я помню, ты говорила об однокурснике. Вита же пыталась мне внушить, что ты переехала ради сына Кораблиных. Я в это не верил.— Ну, будем считать, что хоть раз мачеха тебе не соврала. Только переехала я не к нему, но мы вместе и любим друг друга. Егор приехал за мной на такси, ждет возле театра. Давай вместе выйдем? Ты с ним, конечно, знаком, но сам ведь предложил начинать нашу жизнь опять заново.Папа не отказывает мне. Возле выхода замечаем Егора. Он, увидев нас, навстречу идет, уже не хромает, но рука с повязкой пока. Кораблин здоровается с моим папой достаточно напряженно и на меня удивленно поглядывает – почему я такая спокойная. Говорили недолго, но главное, что вообще говорили. Папа в конце моему парню руку пожал со словами:— Береги мою дочь, Егор. Она у меня одна. Постарайся хоть ты ее сделать счастливой, раз я не смог этого дать в нужный момент…Так папа одобрил наши отношения. Ну, я, конечно, растрогалась до слез. Егор, не понимая пока, что происходит, изумленно кивал, соглашаясь, что обязательно выполнит просьбу. Договорились в скором времени приехать к папе в гости. В очищенный дом от ведьм я буду рада заглянуть. Но переезжать обратно не хочется