34

— Признайся Валентина, это был с самого начала коварный план, чтобы затащить меня в ЗАГС? — он открыто смеется, чем успокаивает меня. Я сильно нервничаю, все еще боясь сделать что-то неверно. Отсутствие богатого опыта с мужчина в плане отношений сильно бьет по мне, моментами ощущаю дикую неуверенность. А вдруг я не права, или вдруг его спугну чем-то. Но смотря в глаза Егора, его озорной блеск, горящие влюбленностью зрачки — понимаю, что зря волнуюсь. — Может это ты придумал этот план, а я просто повелась, — расслабляюсь, подхватываю шутку. — Ты права. Даже отрицать не буду, увидел и сразу подумал, что вот оно. Обнимаю его, крепко прижимаясь к стальной груди. Слышу стук его сердца, мне нравится, что он такой теплый и ласковый. Это не тот закрытый Шип, каким я его встретила, с каким мне приходилось общаться на первых порах. Сейчас Егор открыт, возможно, не до конца. Но уж точно готов идти на более тесный контакт. — Валь, а как звали твою первую любовь? — вдруг неожиданно задает вопрос. Теряюсь на секунду. Он же знает… Хотя сейчас в своей любви к Никите я совершенно не уверена. Потому что рядом с Шипом взрываются тысячи фейерверков просто от взгляда. С Никитой было спокойно, местами больно и несправедливо. И я точно выбираю этот салют рядом с любимым. — Ты же знаешь ответ…, — отпрянув, заглядываю в глаза. Он хмурится, но не злится. Да и чего злиться? Прошлое оно и есть прошлое. Оно останется там, где ему место, а я живу моментом. И сейчас рядом именно он, никто другой. — А моя первая любовь — это ты! Я никогда до тебя никого не любил,Валь. И ты должна это запомнить навсегда, чтобы в твоей голове не появлялись никакие сомнения. Слезы непроизвольно срываются вниз. Его слова оставляют сладкие, щемящие от радости следы на моем сердце и в моей душе. Вот так просто. Я тебя люблю. — Не плачь, моя девочка, — слизывает соленую влагу, лаская горячими губами мое лицо, — Я на все готов, лишь бы ты не плакала. Аккуратно затягивает губы в нежный поцелуй. Ласкает языком, играет внутри, распаляя огонь внутри меня. Заводит. Внизу от одних касаний уже мокро, низ живота тянет, я так хочу его. До истомы и легкой боли в мышцах. — Я же от счастья, — провожу указательным пальчиком по его подбородку, спускаясь к кадыку вниз. Щетина приятно колит, прикладываюсь щекой к щеке, трусь как кошечка. Осталось только замурлыкать. — Пошли-ка, кукла, в спальню. Я еле сдерживаюсь. — А ты не сдерживайся, — кидаю вызов, — Возьми меня прямо здесь, Шип. Он смотрит внимательно, играя жевалками. Скулы на мужественном лице заостряются, придавая легкую суровость. Резко хватает меня за плечи, разворачивая спиной к себе. Наклоняет, я тут же прогибаюсь в пояснице, складывая руки на столешнице у раковины. Задеваю ложку, она созвоном летит вниз. Шип кладет руку между моих лопаток, гладит аккуратно, а потом нажимает, отчего я грудью падаю на поверхность. Соски встают, соприкасаясь сквозь ткань о холодное дерево. Егор не церемониться, стягивает с меня домашнюю одежду и срывает трусики. Я снова полностью обнажена. До предела. Да, вот так! Пожалуйста! Очень хорошо. Сминает в руке правое полушарие, зажимая в тиски, прокручивая. Я обожаю грубые ласки с моей грудью, особенно, когда она чувствительна и требует особого внимания. — Расставь ноги шире, — вкрадчиво шепчет на ухо. Я тут же выполняю просьбу, прогибаясь еще сильнее. Отчего моя мокрая дырочка полностью обнажается, приглашая к себе. Вся ситуация жутко возбуждает, даже ноги начинают трястись в предвкушении. Егор кладет ладонь на промежность, лаская и растирая влагу. Медленно и плавно. — Быстрее! — прошу его. Находит клитор, лаская его чуть резче. Я просто раскаляюсь до невозможных пределов, стону во весь голос. — Давай, маленькая, кайфуй. — Шип, да, пожалуйста! Еще! Извиваюсь на этой столешнице и под его руками как змея под звуки флейты. Рука Егора двигается очень быстро, я готова вот-вот кончить, но он резко останавливается. Я протяжно стону, хныча и моля продолжить. Усмехается, отходит на шаг, оголяя свой член. Поворачиваю голову вбок, с упоением наблюдая, как Шип размазываем мою влагу по своему органу. Головка оголяется и набухает. — Егор! — зову его. — Да? — изгибает бровь, продолжая водить по члену, — Скажи, что ты хочешь. Меня заводят эти пошлые разговоры еще сильнее. — Давай, Шип, войди в меня. Грубо. — Как грубо? — Очень грубо… Он тут же хватает меня за бедра, ударяясь пахом о пятую точку. Водит членом по мокрым складочкам, размазывая липкую субстанцию. Зажмуриваю глаза, и он делает резкий толчок. Настолько резкий, что на секунду спирает дыхание. Второй, третий, четвертый толчок. Я чувствую легкую боль, внутри саднит. Но Егор просто очень большой, особенно для меня. Но после пятого толчка, я чувствую как лоно привыкает и растягивается. И тут я ловлю кайф. Дикий, необузданный, пошлый. Но просто невероятный. Он берет меня со всей силы, на кухне слышны только мои стоны и звуки соприкосновения тел. Закусываю губу, когда чувствую, что вот-вот кончу. Кладу руку на клитор, помогая себе. И в тот момент, когда Мот изливается в меня, я ровно через несколько секунд взрываюсь внутри, улетаю куда-то далеко. Тело мякнет, колени сгибаются. Кладу голову на столешницу мокрым лбом, стараясь выровнять дыхание. — Пиздец, это как всегда отвал башки, — Шип тоже тяжело дышит, — Кажется твоя дырочка была создана именно для меня. Другого объяснения этому кайфу у меня нет. Он целует меня между лопаток, собирая растрепавшиеся влажные волосы. — Ах, — прикладываю ладонь к губам, — Черт, мы опять не предохранялись.Поворачиваюсь к нему, с тревогой в глазах. — И что? — искренне удивляется Мот. — Ну как что?.. — тушуюсь. Мне почему-то стыдно. — Валь, ты чего? Забей. Если получится бейбик, значит так должно быть. Он так просто об этом говорит, что я теряю дар речи. Бейбик. Прикольно. — Ты сейчас серьезно? — я не верю своим ушам. — Все, что связано с тобой — это всегда серьезно, — улыбается, целуя в лоб, — Так ну что, будущая женушка. Когда поедем знакомиться с родителями?