Костер

Билли...Билли...Билли...Я не могу перестать смотреть на неё, она смеется над историей Уильяма, которую тот рассказывает, размахивая руками в воздухе.Уильям без рубашки,Билли в купальнике, позади пляж. Морской бриз откидывает мои волосы назад, я сижу на бревне, наслаждаясь видом.Уже закат, я не знаю, как мы провели весь день в дороге, ведь до пляжа всего два часа, но на самом деле знаю: когда мы останавливались, мы шутили и разговаривали о всяких глупостях.Луиза,Давид и Джей играют с мячом, который мы купили на одной из таких остановок, бегают по песку, как дети.Одесса гуляет по пляжу, наслаждаясь уединением и спокойствием.Эмма садится рядом со мной на бревно.– Прекрасный вид, да?– Да, это того стоило.Она предлагает мне стакан.– Хочешь выпить?Я делаю глоток, резкий вкус виски обжигает мое горло.– Виски? – Я возвращаю стакан и смотрю, как она пьет, даже не морщась.– Думаю, общение с парнями и Билли повлияло на меня, я переняла их вкусы и манеры.Я провожу тыльной стороной руки по губам, будто это поможет.– У тебя нет друзей?– Нет, я всегда дружила с ними. – Она смотрит на Уильяма,Билли, а затем на Давида и Луизу. – Но все хорошо, они никогда меня не обижали.– Наверное, классно, что ты знаешь их с самого детства, – замечаю я с любопытством.Эмма смеется.– О, поверь мне, я знаю столько постыдных историй, хотя Клаудия знает куда больше, чем я.Я вопросительно смотрю на нее, и она, кажется, читает мои мысли.– Нет, я тоже не знаю, что происходит между ней,Финнеасом и Луизой.Я хмурю брови.– Луиза?Она распахивает глаза, поняв, что сказала лишнее.– Эм, – она убирает волосы за ухо, – то есть... Не то чтобы что-то происходило, я просто предполагаю... Просто забудь об этом.Я вспоминаю тот вечер в больнице, когда я заметила, что Финнеас ударил Луизу пощечиной. Я смотрю на Одессу и понимаю, что мне нужно защитить ее, несмотря ни на что.– Между Луизой и Клаудией что-то есть?Эмма ничего не говорит, поэтому я давлю на нее.– Эмма, я не люблю давить на людей, но Одесса– моя лучшая подруга, и ради нее я сделаю все что угодно. Мне нужно знать, стоит ли ей забыть об Луизе.– Если бы я знала, что происходит, я бы сказала тебе, правда,Т/и. Но я понятия не имею.Финнеас – кусок льда,Луиза так воспитана, что никогда не станет говорить о девушке, а Билли честна во всем, кроме того, что касается её родных. Они невероятно верны друг другу.Я верю ей.Я пыталась выяснить у Билли, но безуспешно, я даже пыталась использовать секс в качестве информационного оружия, а в итоге меня просто трахнули и ничего не сказали(лох).Билли присоединяется к другим, чтобы играть с мячом, а Уильям идет к нам.– Тропические красавицы!Я улыбаюсь,Уильям такой веселый, в нем столько энергии, он напоминает мне Джона.Эмма предлагает ему выпить.– Откуда у тебя всегда столько сил?Уильям печально вдыхает и выдыхает.– Это все молодость. – Он садится на песок перед нами....– О чем говорили? Вы сидели с серьезными лицами.

– Так, о всяком, – говорю я и глажу его по голове, как щенка. – Кто хороший мальчик?Уильям лает и высовывает язык,Эмма отводит взгляд.– Из-за тебя он не взрослеет. –Уильям бросает на нее взгляд обиженного щенка. – Я не собираюсь гладить тебя. –Уильям продолжает смотреть на нее, и я наблюдаю за этим спектаклем с улыбкой на лице.Эмма вздыхает. – Ладно. – И гладит его по голове.Уильям высовывает язык и облизывает ее руку. – Ай!Солнце вот-вот скроется.– Надо развести костер, пока солнце не зашло.Почему мне всегда приходят в голову такие идеи?Спустя восемь походов за дровами.В фильмах разжечь костер не так трудно, это выглядит легко и просто, но добро пожаловать в настоящую жизнь, это чертовски сложно. Мы все вспотели, уже темно, но, наконец, костер разгорелся. Мы сидим в кругу, пламя отражается на наших блестящих от пота лицах.Я сижу рядом с Билли, положив голову ей на плечо, наблюдаю за пламенем, его голубые вспышки успокаивают меня. Ветер, шум волн,девушка рядом со мной, друзья вокруг – идеальное мгновение, и я запоминаю каждую деталь, чтобы сохранить ее в особом месте в сердце.– Я буду скучать по вам, –Уильям нарушает молчание, и мне кажется, он озвучивает то, о чем думают все.Луиза бросает полено в костер.– Ты тоже поступишь в университет,Уильям. Я останусь одна в школе.Одесса смотрит на неё, в ее глазах читаются чувства. Интересно, выгляжу ли я так же очевидно, когда смотрю на Билли?«Конечно, да», – мысленно бормочу я.Давид возвращается из машины с пакетами маршмеллоу.– Вот и еда.Эмма помогает ему с сумками.– Ура! Я так хочу что-нибудь сладкое.Уильям кашляет.– Давид может дать тебе кое-что сладкое пососать.Эмма гримасничает:– Ты отвратительный.Одесса находит что сказать:– Это совсем не сладко.– Охх!Я только прикрываю лицо.Одесса краснеет, осознав, что совершила серьезную ошибку. Это то, что я называю вербальным самоубийством. Над ней теперь всю жизнь будут издеваться.Пока все подшучивают над Одессой,Билли шепчет мне:– Пойдем прогуляемся по берегу?Боже, я люблю её голос.Выпрямляюсь, поднимая голову с её  плеча, чтобы взглянуть на неё.– Только если пообещаешь хорошо себя вести.Она широко улыбается мне.– Я не могу обещать такое.– Билли.Она берет меня за руку, с ехидной улыбкой на губах.– Хорошо, я обещаю не делать того, чего ты не хочешь.Я прищуриваюсь.– Хорошая попытка, ты уже использовала эту стратегию, я не сдамся.Она сжимает губы, притворяясь разочарованной.– Не думала, что ты вспомнишь.Я касаюсь её лба.– Я помню все, греческая богиня.Она хмурит лоб.– Это очевидно. Кто бы мог забыть, как прекрасно я тебя трахнула утром? Ты так стонала и... – Я затыкаю ей рот.– Ладно, пойдем прогуляемся. – Резко встаю. – Скоро будем, – быстро говорю я.Билли молча следует за мной, но я чувствую её глупую улыбку, хотя не вижу ее. Мы приходим к берегу, и я снимаю обувь, чтобы нести ее в руке, позволяя волнам мочить мои ноги, когда они скрывают берег.Билли делает то же самое.Мы гуляем, наши руки переплетаются, в тишине очень хорошо. Мы обе знаем, что у нас осталось несколько дней, но мы не говорим об этом. Какой смысл говорить об этом? Так или иначе,Билли уедет, и я лучше наслажусь каждой секундой с ней, не говоря об этом, чтобы не страдать раньше времени.Как сказала бы моя мама: «Не страдай раньше времени. Когда придет время пройти по этому мосту, ты это сделаешь».Однако по выражению Билли я понимаю, что она хочет что-то сказать об этом, поэтому решаю поговорить о другом, прежде чем она откроет рот. Я вспоминаю разговор с Эммой.– Могу я тебя кое о чем спросить?Она поднимает мою руку, переплетенную со своей, и целует ее.– Конечно.– Клаудия и Луиза, между ними есть что-то?– Я ведь уже сказала...– Хорошо, хорошо, просто скажи мне одну вещь. – Я выбираю слова. –Одесса сильно влюблена в неё, и я не хочу, чтобы она страдала,Билли. Я не прошу рассказать, что именно происходит, просто скажи, надо ли моей подруге забыть о ней или у нее есть надежда, пожалуйста.Билли смотрит на меня, сжимая губы, я вижу, как она колеблется.Наконец, она говорит.– Скажи, чтобы она забыла о ней.Мне больно слышать это, а ведь я не Одесса. Я думаю, что так всегда с лучшими подругами, ты чувствуешь ее, делишься не только историями, но и эмоциями.Билли больше ничего не говорит, и я знаю, что и не скажет, поэтому закрываю тему. Я просто наблюдаю, как она идет рядом, и вспоминаю столько всего, что у меня сжимается сердце.

Думаешь, я не знаю о том, что ты с детства в меня влюблена?Да, я хочу тебя, ведьма.Всегда к твоим услугам, ведьма.А ты красивая.Останься со мной, пожалуйста.Я могу быть твоим Кристианом Греем в любое время, пошлая ведьмочка.Я влюбилась,Т/и.

Я вижу только её профиль, пока вспоминаю все это.– Ах, я мазохистка, – говорю я шепотом.Билли смотрит на меня.– В сексуальном плане? Я заметила, что тебе нравится, когда я шлепаю тебя и...– Заткнись! – Она тут же замолкает. – Нет, я имею в виду эмоционально, ты была такой идиоткой со мной в начале.– Что значит «идиоткой»?Я высвобождаю её руку и показываю средний палец.– Я поняла.– И как ты додумалась отдать мне телефон сразу после нашего первого секса? Здравый смысл,Билли, здравый смысл.Её лицо тут же тускнеет.– Прости, я не устану извиняться за все, мне нет оправдания. – Она снова протягивает мне руку. – Спасибо, что не сдалась, я изменилась к лучшему благодаря тебе.Я изображаю недотрогу.Билли подпрыгивает и показывает пальцем рядом со мной.– Краб!– А! Где? – Я инстинктивно прижимаюсь к ней.Она приобнимает меня.– Иди, я тебя защищу.Я толкаю её, осознавая, что она все выдумала, чтобы я её обняла.Билли обходит меня и опускается на колени, предлагая мне залезть ей на спину.– Давай, залезай.Я вспоминаю, как она несла меня в ту ночь, когда меня ограбили, как я почувствовала себя в безопасности рядом с ней,как мило она себя вела.Да, я не уйду. Не в этот раз.На следующий день, во время завтрака она нежно взяла меня за руку, уверяя, что ничего со мной не случится. Тогда я впервые увидела нежную сторону Билли. Я забираюсь к ней на спину, она поднимается, и я обхватываю ногами её бедра и руками шею, чтобы удержаться.Билли несет меня по берегу, и я осознаю, что этот день полон идеальных мгновений. Я ложусь на её плечо. Шум волн в ушах, тепло наших тел. Как я выживу без тебя, греческая богиня?Я выбрасываю этот вопрос из головы.– Билли.– А?Я поднимаю голову.– Я люблю тебя.На мгновение она замолкает, и я прищуриваюсь, пока она не говорит:– Я останусь.– Что?– Ты знаешь, если ты попросишь, я останусь. Да?– Я знаю.– Но ты не попросишь.– Нет.Она вздыхает и замолкает.Я никогда не смогу попросить её остаться, отказаться от своей мечты ради меня. Я не могу быть такой эгоисткой, я не могу лишить её этого. Будет несправедливо, если, пока я иду к своей мечте и учусь в университете, о котором мечтала, она будет изучать то, что не хочет, чтобы просто быть рядом.Я всегда думала, что, когда говорят: «в любви нет эгоистов», это самообман, будучи уверенной в том, что себя надо ставить на первое место, но, когда речь идет о благополучии другого, лучше закрыть глаза на свои чувства ради её счастья. Мне кажется, что нет большего доказательства любви, чем это.Я снова кладу голову ей на плечо, слышу, как она шепчет так тихо, что я едва слышу:– Я тоже тебя люблю, ведьма.С этими словами я позволяю ей нести себя по берегу, наслаждаясь мгновением.