Глава 4: Первая четверть

Вот он. Настоящий. Живой. Стоит перед ней. Это не резко разыгравшееся воображение. Это не чья-то глупая шутка, хотя никто так никогда над ней и не шутил, разве что только иннер-Сакура. Это настоящий человек. С кровью и плотью. Пусть и воскресший из мертвых, но теперь он вновь ожил.

       И пусть его губы даже не шевелятся, но вот взгляд… Глаза очень многое говорят. Возможно, с Саске это было не так уж и удачно, но сейчас Харуно уже точно могла прочесть эти ониксовые глаза.

       Молчание между ними затянулось, но никого оно не смущало. Сакура и Мадара просто стоят… и рассматривают друг друга. Ищут изменения, что произошли с ними за период расставания.

       Она всё так и осталась такой же хрупкой и маленькой девочкой. С чистым сердцем и искренними глазами. Буйным нравом и непонятным рвением вперед.

       В глазах Учихи уже не горел шаринган. Лишь спокойно оглядывал каждый сантиметр её тела, прожигая насквозь.

       Для неё же он был воплощением свирепого медведя. Как говорят, первое впечатление — оно навсегда.

       Высокий, мускулистый. С пышными волосами. А в этих доспехах Мадара казался ещё больше и шире.

       На самом деле Сакура даже не особо могла понять его характер. То он грубый, вылитый тиран, как и пять лет назад, готовый смести всё на своём пути, лишь бы достичь желанного. То он, наоборот, пытается быть более мягким с ней, идет на компромисс. Иначе бы давно убил или навеял мощное гендзюцу с её самым пугающим кошмаром, который только можно было бы создать.

       Она видела, что это уже не тот Мадара Учиха. Он изменился, но толком не могла понять в какую сторону.

       И вот, стоя так и дальше, в открытую пялясь на мужчину, девушка покраснела. А его это позабавило и заставило ухмыльнуться.

       Солнце уже давным давно опустилось к горизонту. Вот-вот скроется за деревьями и наступит ночь. Сколько они тут пробыли вдвоем? Неужели, весь день? Смотря на Мадару, действительно можно потерять счет времени. И Сакура в этом лично убедилась.

       Вздохнув, она отвернулась от брюнета, оглядываясь. Нет, здесь не самый лучший вариант оставаться.

       Развернувшись на пятках, розоволосая устремилась вперед. Иначе говоря, пошла туда, куда глаза глядят.

       А Мадара лишь пошел за ней.

       И его сильно смутило то, что девушка шла впереди. Следуя за ней, ему открылся прекрасный вид на узкую спину, которая не была уже так напряжена, как несколько часов назад. Взгляд ониксовых глаз медленно опускался ниже и в конце-концов остановился на упругих бедрах.

       Тихо выдохнув, он почувствовал, как кровь закипела в венах. А Сакура так и продолжила идти вперед, ища подходящее место для ночлега. Уже спустя час, они добрались до большой поляны, где не страшно было переночевать. С одной стороны её окружал густой лес, а с другой горы и мощный водопад, за который, чуть что, можно было бы спрятаться. Да и вообще. Почему она об этом думает? Сейчас с Харуно Мадара, он кого угодно отпугнет.

— «Не силой, так внешним видом!» — подумала она и тут же усмехнулась, покосившись на Учиху. Тот так и шел позади, спокойно рассматривая… пейзаж.

       Да, у них не совсем светлое прошлое. Оно наполнено слезами и болью. Причем болью обоих. Сакура, пережившая на себе издевки других людей, насмешки над её внешностью, безответную любовь, попала в прошлое, чтобы доказать всем, что она сильная. Что может быть независимой, что способна сама о себе позаботиться (в случае Мадары, хоть попытаться). И сейчас получается, что это не её спасают Наруто и Саске, как и весь мир Шиноби, а она их. Хоть и косвенно. По крайней мере так думала куноичи. Учиха, которого растили в тьме, ухватился за неё, как за свой единственный шанс, пытаясь вынырнуть. Пусть он и насильно пытался привязать девушку к себе, других способов он просто не знал. Только сейчас Харуно смогла это понять, начиная уже полностью сочувствовать мужчине. Они из разных миров.

       Сбросив с себя все сумки, розоволосая развалилась на мягкой траве, на мгновение прикрыв глаза. Стоило голове коснуться земли, так сразу же ощутилась напряженность, скопившаяся за весь день. Словно пережила она его, день, лишь на одном адреналине в крови, а сейчас, когда он начал уже испаряться, почувствовала всю ту тяжесть, которую не замечала до этого. Веки потяжелели, а дышать стало гораздо легче.

       Послышался шелест травы и тихие шаги. Кажется, Мадара присел где-то рядом, так же расслабляясь. И снова стало тихо. А потом послышался свист ночного ветерка, ласкающего листву деревьев, и скрип старых стволов. Так же уши Харуно уловили журчание воды. Приподнявшись на локтях, её изумрудные глаза начали всматриваться в водоем, слабо освещающийся при полумесяце.

       Девушка искоса глянула на Учиху, а потом вдруг поднялась и направилась к озеру, попутно разуваясь. Когда ступни коснулись прохладной воды, то по спине прошел табун мурашек, а мышцы на ногах напряглись. Постояв так несколько секунд и поразмышляв, розоволосая начала медленно раздеваться.

       А Мадара так и продолжал сидеть, непрерывно наблюдая. В голове крутился вопрос «Что она делает?», но он так и не смог сказать его вслух. Нет, не нужно, чтобы она останавливалась. Пусть продолжает, пока чувствует в себе смелость. Пока не испытывает стеснения. И пока каждый элемент одежды медленно стягивался и откидывался на берег, его руки сами по себе сжимались.

       При слабом лунном свете, который вдобавок ещё и отражался в воде, освещал её со всех сторон. Кожа, которая и так бледная, стала ещё бледнее. Стоило нижнему белью оказаться на земле, силуэт девушки медленно погрузился в воду, пока не скрылся вовсе.

       Учиха выдохнул. Нет, ну что она творит вообще? Изначально Сакура странно вела себя и удивляла его, а сейчас так вообще сбила с ног. Сразила. И сама даже не заметила этого. Или её действия намеренны?

       Окончательно запутавшись, брюнет зажмурился, повертев головой из стороны в сторону. Он насиловал её. Да, Мадара признает свою ошибку. Давно уже признал, стоило только потерять. Но что будет, если он снова подойдет к ней?..

       Кровь в венах закипела. Когда Сакура ещё только раздевалась, внизу живота уже начало ощущаться возбуждение. А когда погружалась в воду, так голову вообще снесло. Он едва сдерживал себя, чтобы не вскочить и не броситься в воду следом. Нет, Учиха не хочет её пугать. Не хочет потерять снова. И причинить боль. Обоим.

       Мадара быстро поднялся с земли и направился в сторону леса, отмечая, что нужно набрать хворосту для костра. Спать в кромешной темноте у него не было особого желания. И когда озеро с оголенной в нем девушкой остались далеко позади, он только прибавил скорости к шагу.

       Харуно так вообще это не беспокоило. Она почувствовала себя немного неуютно, осознав, как давно не принимала душ. Двое суток на ногах. И думать об этом не было просто времени. На кону время, которого у неё почти уже не осталось. А от времени зависит буквально… всё.

       Но стоило посмотреть мельком на мужчину, Сакуру словно током дернуло. Сперва ей показалось, что это он странно себя ведет: жмурится, краснеет, а потом так вообще встал и ушел в лес, но оказалось, что всё с точностью наоборот. Это сама Харуно странно себя ведет. То прогоняет прочь, то возвращается сама, то с кулаками набрасывается, то просит остаться рядом, то вообще раздевается догола.

— «Пару минут назад ты тут стриптиз танцевала, даже не подразумевая это», — отозвался голос в голове. — «А теперь ещё и удивляешься: куда это он побежал?»

       Девушка открыла рот и резко его закрыла, потом снова раскрыла и также захлопнула, словно пытаясь что-то сказать в пустоту, но так ничего и не сказала, лишь тяжело выдохнула и прикрыла глаза. С одной стороны она корила себя за безрассудство, но вот с другой… Не жалела о содеянном. По большей степени.

       Кусты зашуршали. На поляне снова появился он. Мадара нес в руках хворост, осматриваясь, но когда ониксовые глаза наткнулись на Харуно, так и стоящей в воде по грудь, то он заметил, что черная гладь едва прикрывает набухшие соски. Мужчина сглотнул, но продолжил путь. Но стоило ему опуститься на землю, раскладывая веточки, как взгляд метнулся на девушку. Та, заметив, что он смотрит на неё, покраснела. А потом и вовсе нырнула с головой в воду, сверкая попой.

— Вот же… — прошипел брюнет, нахмурившись. — Издеваешься что-ли?      У него действительно начало складываться впечатление, что она делает это специально. И пока девушка ныряла, он быстро скинул с себя доспехи и одежду. А потом и вовсе с разбегу нырнул где-то рядом. Всплывая, розоволосая никого не увидела, но стоило ей дернуться, как он возник напротив. Тяжело дыша. Глазами метая молнии.

       От разозленного лица её взгляд постепенно опускался ниже. Шея, к которой прилипли черные волосы, грудь, которая тяжело вздымалась и опускалась, пресс, по которому стекала вода. От блика луны казалось, что он весь светится. Сглотнув, куноичи снова посмотрела в ониксовые глаза. Сейчас они были уже спокойнее, но дыхание так и осталось тяжелым. А от гнева ли он так дышит?

       К своему не удивлению, Сакура заметила, что и он полностью оголился.      Тонкая ручка поднялась вверх, осторожно прикасаясь к его телу. Настоящий. Живой.

       Харуно покраснела от своих же действий, от своей же инициативы, но продолжала касаться его. А потом и вовсе подошла ближе, утыкаясь носом в грудь. К чёрту всё.

       А Учихе ничего не оставалось, кроме как осторожно обнять её за плечи, прижимая к себе. Мысленно шептать, что никогда больше не причинит боли. Что никогда не отпустит.

       Девушка не испытывала страха. Напряжения или опасности. Она чувствовала себя… защищенной.

       Отстранившись, Сакура потянулась к бледным губам. А Мадара замер, давая ещё несколько секунд на размышления, но видя уверенность в изумрудных глазах, наклонился вперед. И их губы соприкоснулись в поцелуе. Неуверенно, нежно, боясь спугнуть. По-детски невинно. Горячий язык Учихи сперва скользнул по её нижней губе, будто спрашивая разрешения устремиться дальше.

       Прикрыв глаза, розоволосая вплотную прижалась к нему, обнимая за шею и вставая на мыски. Но из-за неустойчивого дна озера, она только оступилась, едва ли не падая. Но сильные руки уже уверенно держали её за талию, а потом и вовсе опустились на бедра. Одним прыжком, а в воде это было легче простого, Сакура запрыгнула на Учиху, обвивая его таз ногами.

       От нежности не осталось и следа, теперь это был уже полный страсти, намеренной грубости поцелуй. И обоим он нравился. В стиле Мадары.

       Он уверенно провел языком по ряду ровных зубов, по небу, и только потом коснулся её языка. Сплетая. Прямо как в танце. И каждое его движение было известно только им. Воздуха стало не хватать, и Сакура отстранилась, тяжело дыша. А от его губы к её протянулась тонкая нить слюны, мгновение сверкающая под луной, а потом резко пропадая.

       Харуно долго не открывала глаза. Боялась увидеть там потолок своей спальни или палатки, боялась осознать, что это всё на самом деле сон. Пять лет она была одна. Ей было одиноко. Не хватало хоть какой-нибудь ласки. И если это очередной эротический сон… то просыпаться от него не хотелось.

       Но открыв изумрудные глаза, девушка увидела перед собой Мадару. Тяжело дышащего. Возбужденного.

       Медленно, не отпуская ноши, он прошел к берегу, разваливаясь на песке. И лишь вода едва щекотала их ноги.

       Учиха вновь поцеловал куноичи, параллельно руками гладя живот. Пальцы скользнули по каждому ребру — вверх, пока не настигли груди. Подул ночной ветер, нагоняя прохладу на них. Сакура прогнулась, прижимаясь к раскаленному телу. Кожа покрылась мурашками. Отстранившись от губ, ониксовые глаза глянули в изумрудные. Те туманно смотрели куда-то сквозь него. Он поцеловал кончик носа, щеку, ухо — то вылизывая каждый миллиметр раковины, то кусая мочку. Шершавые ладони снова скользнули вдоль девичьего тела, останавливаясь на груди, а тонкие пальцы едва зажали соски.

       Розоволосая то мечтательно прикрывала глаза, то резко открывала их, ища Мадару. Его густые волосы щекотали, поэтому она иногда улыбалась. Ладони медленно гладили спину, намеренно царапая ноготками кожу. А потом ей вдруг захотелось зарыться ими в эти смуглые волосы. Перебирая их, ощущая кожу головы, мягкость корней. Хотелось быть нежной, осторожной, но вместо этого иногда девушка зажимала те самые лохмы, силой отстраняя Учиху от своей шеи и целуя в губы. От этого брюнет лишь рычал и хрипел, сдавливая под собой тело.

       Низ живота уже давно сводило. Приятное тепло теперь не было таким уж и приятным. Оно тянуло, резало. Просило большего. Требовало разрядки. Но и этого наслаждения от ласк было предостаточно. Можно сказать, это происходит впервые. И Сакура намеревается насладиться ими сполна.

       Учиха же испытывал нечто подобное. Если совсем недавно у него был неконтролируемый прилив крови к капиллярам на лице, иными словами краснели щеки, то теперь кровь текла совсем к другому месту. Он то целовал, то кусал нежную кожу на шее, оставляя следы. Метку. Клеймо. Собственность Учихи Мадары. Засосы постепенно начали краснеть, а следы от зубов вокруг них — синеть. А потом бережно проводил языком, словно пытаясь залечить.

       Куноичи почувствовала, как возбужденная плоть касается её бедра, размазывая по коже смазку. Она широко раскрыла рот, жадно глотая воздух.

       Оставив шею в покое — на ней и так живого места почти не осталось — Учиха поцеловал выступающие ключицы, плечи, грудь. Обвел языком сосок, а потом осторожно прикусил. Сакура тут же выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи и со хрипом вдыхая. Одичав, Харуно снова отодрала — буквально — его от себя. И поцеловала. Жадно. Требовательно. Кусая губы в кровь. И этот металлический привкус не казался таким отвратительным. Неважно чья кровь, сейчас она была для обоих соком.      Выдыхая прямо в губы, Мадара прижался ещё ближе, полностью уваливаясь на девушку. Лишь локти, упершиеся в песок, хоть как-то придерживали его. Вода всё так же щекотала ноги, остужая раскаленные тела. Сакура ощутила, как он проводит ладонью по промежности, и снова вздрогнула, встретившись взглядом с ониксовыми глазами. А потом он снова прикоснулся с груди, придвигаясь так, словно…

— Ах… — сорвалось с опухших губ. Она буквально чувствовала пульсацию в его члене. Учиха медленно вошел, а Харуно лишь прогнулась в спине, сдерживая крики, так яро рвущиеся наружу. — Мада… ра.

       Стенки влагалища обволакивали его. Заражались пульсацией. И она волной разносилась по всему телу, вынуждая Сакуру всё-таки сорваться на сладкие стоны, хриплые вздохи и выкрики его имени. Чувство заполненности, по которому тело начало уже давно скучать, убивало. В хорошем смысле, конечно же. Душило, резало, а потом лечило. И так по кругу.

       С каждым толчком его темп увеличивался. А эти шлепки, раньше казавшиеся Сакуре уж слишком извращенными, сейчас ласкали уши. Неумело, она пыталась уловить его ритм и двигаться в такт. Даже острые ракушки и камушки, которых на песке оказалось предостаточно, не причиняли боль, а, наоборот, доставляли удовольствие.

       А потом она почувствовала, как тот самый пузырь внизу живота лопается. Как оргазм пробивает тело, она содрогается, сжимается. Глаза сами по себе закатываются, а силуэт Мадары растворяется в ночном небе. Его толчки стали неуравновешенными, неконтролируемыми. Рыкнув, Учиха почувствовал, как наслаждение накрывает и его с головой. Он грубо сжал всё ещё дрожащее тело, изливаясь в него.

       Навалившись на девушку, мужчина уткнулся лбом в шею. Оба пытались восстановить дыхание. Но от пережитого, это оказалось не так просто. А потом он и вовсе улегся прямо на тот самый песок, прижимая к себе розоволосую.

       Луна так и продолжала тускло освещать землю, водопад журчать где-то рядом, а вода пытаться остудить их тела.