День седьмой

Я проснулась утром от ужасного чувства внутри. Мне было так плохо, что не передать словами. Когда Ирина уехала, я хотела кричать, бить все вокруг, потому что я сильно привязалась к этой девушке. Боже, за что мне такое наказание? Я так влюбилась в нее, сделала ее смыслом своей жизни всего за какие-то семь дней. Но она не может разобраться в себе, в чувствах, которые у нее внутри, и разве я как-то могу повлиять? Я пыталась все эти дни, пыталась, но у меня ничего не вышло. Завтра ее свадьба, и, мне просто надо смириться с этой болью, научиться с ней жить дальше.

С самого утра, я взяла папину чачу, и хлестала ее целый день. Я смотрела наши фотографии, которые мы делали на протяжении всего времени, и внутри меня все разрывалось на части. В конечном итоге, мой фотоаппарат полетел в стену. Часы шли, но от нее не было ни звонка, ни сообщения, и я сделала окончательный вывод, что вчерашняя встреча была последней. Но, ближе к 7 часам вечера, я услышала, как начал лаять Раджа, а затем услышала голос, который стал мне таким родным.

В дом зашла Ирина, держа в руках шампанское, на ее лице была улыбка, но когда она увидела мои заплаканные глаза, сразу же бросилась ко мне, обнимая.

- Пожалуйста, не плачь.

- Зачем ты приехала? – это единственный вопрос, который крутился у меня в голове в последние минуты.

- Я захотела этот день провести с тобой, - прошептала девушка, утыкаясь мне в шею.

- Чтобы что? Чтобы сделать мне еще больнее? – я вырвалась, встав с дивана и начав кричать на нее.

- Лиз, пожалуйста...

- Что, пожалуйста? Ты выберешь его! Он намного лучше меня, так ведь? Ты же с ним дольше, ты же его любишь! – чача полетела в стену, разбиваясь в дребезги. Ира прикрыла лицо, начав плакать.

- Все эти дни, я надеялась на то, что ты будешь со мной. Но слышала лишь то, что ты не можешь сделать выбор. А сейчас, ты приходишь ко мне, в последний день до свадьбы, и как ни в чем не бывало, просишь меня успокоиться! – я подошла к девушке, взяв ее за лицо.

- Зачем ты мучаешь меня? – Ира долго смотрела мне в глаза, а затем притянула к себе и поцеловала. Этот поцелуй был наполнен болью, слезами, любовью, которая зарождалась между нами.

- Потому что ты самое дорогое, что у меня есть. За эти семь дней, ты перевернула мою жизнь, показала, каково быть счастливой.

- Так почему же ты выходишь за него замуж?

Я так и не получила ответ на свой вопрос, но девушка перестала плакать, а затем откинулась на диван, прикрыв глаза.

- Прошу, последний день, проведи со мной так, как проводила раньше. Ты мне очень нужна, - Ирина открыла глаза, посмотрев на меня, а я сжав кулаки, уставилась в окно.

Внутри боролись все чувства, которые у меня были, но любовь к ней, пересилила все. Я сдалась и начала открывать шампанское, разливая в бокалы, которые стояли на столе.

- Ну что, давай выпьем, за...

- За любовь, - перебила меня Ирина, чокаясь своим бокалом об мой.

Я не стала как-то комментировать это, молча выпила содержимое и откинулась на спинку дивана. Ирина же подсела поближе ко мне, крепко обняв. И да, я снова растаяла в ее объятиях, будто сахар на жаре. И мне ничего не надо на этом свете, лишь бы она была рядом. Был бы рядом мой папа, он бы поддержал меня, так как я знаю, что он тоже очень быстро полюбил маму, и тоже боролся с этим сильным чувством.

- Лиз?

- Что?

- Не смотря ни на что, я не хочу, чтобы ты уходила из моей жизни.

- Все зависит только от тебя, - прошептала я, повернувшись и прислонившись губами к ее лбу.

- Когда меня целует Марат, я не испытываю такого тепла внутри.

- Ты уверена в том, что ты любишь его? Ты уверена в том, что ты хочешь завтрашнего дня? – девушка посмотрела на меня, а затем села ко мне на колени, взяв мое лицо в руки.

- Пожалуйста, давай не будем, закрыли тему. Давай сегодня мы просто будем теми, кем были все шесть дней, пожалуйста, - я кивнула, прикрыв глаза и почувствовав, как по щекам начали катиться слезы. Я должна быть такой же Лизой, как и раньше, должна провести с ней этот прощальный день так, чтобы потом я не жалела.

Поэтому я спустила с себя Иру, включая музыку и приглашая ее на танец. Девушка прижалась головой к моей груди, крепко обняв. Я же вдохнула запах ее волос, уткнувшись носом куда-то в район шеи. Мы медленно танцевали под музыку, забыв обо всем, что вокруг нас. Казалось, что мы находимся в каком-то своем мире, который создали вдвоем. И нам ничего не надо, лишь бы мы были рядом. Это запретная любовь, нельзя было позволять себе впускать ее в сердце, но сердцу не прикажешь.

Когда мелодия закончилась, я отодвинула от себя Иру, а затем поцеловала ее. Да, не сдержалась, да не смогла держать это расстояние, которое следовало бы, но раз она хочет, чтобы сегодняшний день прошел, как и раньше, пусть будет так. Ирина сразу же ответила на поцелуй, прижимая меня к себе все сильнее и сильнее, но не переходя черту. И когда, она отошла от меня и опустила взгляд, я увидела грусть, которую видела вчера.

Ира увидела фотоаппарат, который лежал на полу, вдребезги разбитый. Она перевела взгляд на меня, и мне казалось, что там я увидела разочарование.

- Зачем ты это сделала?

- Не сдержалась, рассматривая наши фотографии.

- Лиза, но...

- Все будет хорошо, не переживай, карта памяти же цела, - Ире как будто бы от этих слов стало легче, и она налила нам шампанского.

- Скажи, что нибудь красивое, - попросила она, а я усмехнулась.

- Я, будто странствующий человек по большой пустыни, а ты мой оазис, и как же я хочу, чтобы он не пропал, а был явью.

Мы выпили и снова начали танцевать. Время летело незаметно. Мы были уже сильно пьяны, так как все-таки вернулись к папиной чаче, которые я снова достала из запасов. Ира сидела у меня на коленях, смотря мне в глаза.

- Ты безумно красивая, ламази, - прошептала я, убирая прядь волос ей за ухо.

- Тоже самое я думаю про тебя, когда вижу, - девушка улыбнулась, наклонившись и начав меня целовать.

Ее поцелуи были настойчивыми и переросли в нечто большее. Девушка начала прокладывать поцелуями дорожку к моей шее, припадая к ней со всей силой, со всеми чувствами. Я же сжимала в своих руках ее талию, тяжело дыша. Ирина начала расстегивать мою рубашку, опуская свои руки мне на живот. Но я не позволяла себе проделать с ней тоже самое, как будто бы внутри меня был «стоп». Но, когда Ирина начала опускаться ниже, я решила, что это надо остановить.

- Ирин, подожди, родная, - просила я, и девушка остановилась.

- Что такое?

- Ты пьяная, родная, не понимаешь, что делаешь, будешь жалеть завтра.

- Я никогда не буду жалеть о каждой минуте проведенной с тобой.

- Не будем рисковать твоими чувствами, а также моими, - попросила я, чмокнув ее.

Девушка легла головой мне на плечо, и я почувствовала, как она начала расслабляться. Я не шевелилась, дабы не нарушить эту идиллию, которая была между нами. Но спустя час, Ирине позвонила мама, и девушка, проснувшись ответила ей. По разговору я поняла, что наше время закончено. Поняла, что на этом конец. Завтра она выйдет замуж, выбирая его. Завтра Ирина Лазутчикова станет Ириной Агаповой, а история с Елизаветой Андрияненко, просто получит свое логическое завершение.

Ира быстро собралась, и когда она была готова, снова селя ко мне, начав целовать. И я чувствовала, Боже, я не знаю, как это объяснить, но я чувствовала, что это прощальный поцелуй. Внутри так начало болеть, что хотелось кричать. Девушка отошла от меня, подойдя к двери. Я же встала, вытирая слезы, которые катились по щекам, но тяжелее всего было видеть, что и сама Ирина стоит и плачет. Я медленно подошла к ней, вытирая мокрые дорожки на щеках. Свой поток слез, я не могла сдержать. Прислонив ладонь к ее щеке, я увидела, как она прижимается к ней, берясь за мою кисть.

- Прощай, ламази, моя любимая ламази, - шептала я, придавшись к ней лбом.

- Не говори «прощай», прошу тебя.

- Ты помнишь, как «рычит» мой джип?

- Я этот звук не забуду никогда.

- Хорошо.

- А зачем ты это спросила?

- Завтра все поймешь, родная, все завтра, - шептала я. Ира посмотрела мне в глаза, и снова поцеловала, а затем быстро убежала, захлопывая дверь. Я же скатилась спиной по стене, начиная орать от боли, которая внутри. Горькие слезы катились по щекам. А слова так и вырывались наружу. Слова, которые причиняли мне боль все время.

- Папа, ей никогда не быть моей!