Глава 2. Тени прошедших дней

Прошли недели, словно тени скользили по моему дню, не давая найти покоя.С братом мы пересекались лишь на кухне, как и с отчимом — разговоры были коротки, скованны, далеки от той лёгкости, что была в первый раз.Я же предпочитала уединение своей комнаты, где стены хранили мои тайны и раны.Внезапно раздался звонок — подруга Лоран приглашала меня на прогулку.— Скорее всего, меня не отпустят, — ответила я, глядя на часы.— Сбеги, — прозвучал лёгкий вызов.— А потом — упрёки матери и отчима?— Забей, придумай что-нибудь.— Ладно, перезвоню.В этот момент в комнату вошёл Саймон.— Ханна, я слышал ваш разговор. Если хочешь, я тебя прикрою.— Очень хочу пойти, но боюсь, что родители узнают.— Не узнают. Собирайся тихо, я обещаю — всё будет хорошо.Я обняла брата, чувствуя благодарность.Через несколько минут я уже сообщила Лоран, что выйду через четверть часа.Собравшись, взяла телефон и портативную зарядку — чтобы всегда быть на связи с Саймоном.Мы сели в машину. Лоран предложила заехать в кафе и обдумать план действий.В кафе, между заказами, подруга неожиданно заговорила о моих порезах.— Как дела с ними? — спросила она.— Новых нет, надеюсь, не будет. У мамы появился ухажёр — отчим — и у него есть сын, Саймон. Он меня и отправил с вами.— Стоп, он сам сказал?— Да, обещал прикрыть перед родителями.— Почему ты в этом уверена?— Потому что он мой брат.Мы поели, и Лоран предложила:— Поехали в клуб?— Кто нас пустит? — ответила я.— Мэтт решит всё. Тебе нужно развеяться.— Ладно, я согласна.В клубе была толпа — пьяные лица, громкая музыка. Лоран и Мэтт заказали выпивку, а я долго колебалась, прежде чем позволила себе мохито. Музыка и алкоголь растопили лед в душе, и мы танцевали, словно завтра не наступит.Позже Мэтт достал пакетик с белым порошком и предложил Лоран попробовать.— Что это? — спросила подруга.— Не знаю, но хочу.— А ты? — обратился он ко мне.— Нет, я не занимаюсь этим.— Ханна, ты опять всё портишь, — засмеялась Лоран.— Я не порчу, хочу остаться собой.— Попробуй один раз, — упросила она.С горечью и сомнением я согласилась. Три линии кокаина — и я растворилась в новом ощущении: безвременье, забытьё, лёгкость.Когда рассвело, я была неспособна ехать домой, и мы направились к Мэтту. Поспав пару часов, проснулись от криков — мама Мэтта ругалась на всю улицу. Мы быстро собрались, встретили её взгляд и лишь молча кивнули. За нашими спинами раздавались обвинения и ругань.На попутке я вернулась домой, написала Саймону, чтобы открыл дверь — родителей не было.Легла спать, проснулась лишь вечером. На тумбочке стоял стакан воды и таблетка аспирина — забота брата.Выйдя на кухню, увидела Саймона.— Добрый вечер, Ханна. Как ты?— Угу, спасибо за таблетку. Родители ничего не говорили?— Мама пыталась зайти утром, но я не пустил, сказал, что мы разговаривали до утра и попросил не тревожить тебя.— Спасибо тебе.В этот момент я поняла: среди всей этой сумятицы я не одна.