Глава 20

ВозвращениеДверь в общежитие захлопнулась с глухим стуком. Джисон, весь в снегу, стряхнул капли с волос, оставив мокрые следы на полу. Минхо, стоявший рядом, снял промокшие ботинки и бросил их в угол с таким видом, будто они лично ему что-то должны.— Ну и вечер, — пробормотал он.— Ага, — Джисон ухмыльнулся. — Особенно момент, когда Хёнджин при всех засунул Феликсу язык в глотку.Минхо фыркнул, но в уголках его губ дрогнуло что-то, похожее на улыбку.— Они вообще не стесняются.— А мы?Тишина.Джисон смотрел на него, снег таял в его ресницах, делая взгляд еще более невыносимым. Минхо отвернулся.— Мы — не они.— Да, — Джисон шагнул ближе. — Мы — лучше.И прежде чем Минхо успел что-то ответить, Джисон притянул его за воротник и поцеловал.Не как в парке. Не как пьяный в студии.Твердо.Специально.Без единой мысли о том, что кто-то может увидеть.Минхо замер. Его руки повисли в воздухе, пальцы дрожали. Потом — медленно, неуверенно — легли на плечи Джисона.Они разошлись первыми.— Ты... — Минхо попытался отдышаться. — Ты вообще...— Да, — Джисон ухмыльнулся. — Специально.Минхо посмотрел на него. На его мокрые волосы, на глупую улыбку, на губы, которые только что принадлежали ему.— Идиот.— Твой.Банчан и Чанбин: Дорама как перемириеКомната Банчана была удивительно чистой. Ни осколков, ни следов пьяного хаоса. Только диван, телевизор и две чашки чая на столе.— Ты вообще смотришь дорамы? — Чанбин устроился рядом, держа пульт как гранату.— Нет.— Тогда зачем согласился?Банчан взглянул на него.— Потому что ты попросил.Тишина.Чанбин покраснел, судорожно переключил канал. На экране заиграла заставка какой-то мелодрамы.— Ладно. Смотри.Они сидели плечом к плечу, но между ними оставалась невидимая стена.Дорама шла своим чередом. Герои страдали, целовались, расходились.— Бред, — пробормотал Банчан.— Что?— Они могли бы просто поговорить.Чанбин засмеялся.— Как мы?Банчан не ответил.На экране героиня плакала под дождем.— Бан...— Что?— Мы тоже могли бы просто поговорить.Банчан повернулся к нему.— О чем?— О том, что было. О том... что будет.— А что будет?Чанбин посмотрел на его губы.— Не знаю.Банчан медленно потянулся к пульту, выключил телевизор.— Тогда давай выясним.Иногда тишина между словами говорит громче любой дорамы.Хёнджин и Феликс: После буриФеликс растянулся на кровати Хёнджина, как кот, который получил все сливки.— Ну что, теперь все знают.— Да, — Хёнджин снял часы, положил их на тумбочку.— И?— И ничего.— Не боишься, что будут подкалывать?Хёнджин повернулся, поднял бровь.— Ты боишься?— Нет.— Тогда и я нет.Феликс ухмыльнулся, потянулся к нему.— Ты сегодня такой... сговорчивый.— Заткнись.— Заставь.Хёнджин заставил.Сынмин и Чонин: Неслучайные случайностиСынмин стоял в дверях комнаты Банчана, глядя на занятый диван.— Мы... можем вернуться позже.— Нет! — Чанбин оторвался от Банчана с явным усилием. — Мы... эээ... как раз закончили.— Да, — Банчан поправил воротник. — Идите.Чонин хихикнул, схватил Сынмина за руку.— Ладно, тогда мы пойдем ко мне.Сынмин не сопротивлялся.Финал: Осколки и целоеНочь опустилась на город.Джисон спал, уткнувшись лицом в шею Минхо.Банчан и Чанбин разбирались — без слов, без дорам.Хёнджин и Феликс не скрывались.Сынмин и Чонин не убегали.Жизнь — это не цельное стекло. Это миллион осколков, собранных в причудливую мозаику. И иногда — очень редко — из них складывается что-то прекрасное.