Часть 43

Т/и почувствовала, как Влад притянул ее ближе, не давая ни шанса вырваться. Но и она не собиралась этого делать. Его губы двигались жадно, властно, словно он хотел доказать, кто здесь главный.

Лифт мягко остановился, но никто из их не спешил выходить. Только когда дверь начала закрываться обратно, Влад с неохотой разорвал поцелуй, тяжело дыша.

— Поехали ко мне, — его голос был низким, пропитанным эмоциями.

Т/и хотела что-то возразить, но он лишь усмехнулся и потянул ее за собой.

— Не спорь. Ты и так меня сегодня довела до нервного срыва.

*** 

Они вошли в его пентхаус, и едва дверь за ними закрылась, он прижал ее к стене, снова целуя.

— Ты просто невыносима, знаешь? — пробормотал он, скользя губами по ее шее.

— Знаю, — она улыбнулась, проведя пальцами по его волосам. — Но ты ведь именно такую меня и выбрал, верно?

Влад усмехнулся:

— Да, черт возьми. И теперь мне остается только следить, чтобы ты не угробила себя раньше времени.

Т/и рассмеялась, но в его взгляде читалось слишком многое — злость, страсть, страх потерять. И в этот момент она поняла, что он не просто злится, а по-настоящему переживает за нее.

Влад вдруг резко отстранился, провел рукой по лицу и тяжело выдохнул.

— Ты даже не представляешь, как мне сложно с тобой.

Т/и скрестила руки на груди и наклонила голову, усмехнувшись.

— Сложно? Так, может, я пойду?

Он метнулся к ней быстрее, чем она успела моргнуть, и, схватив за запястье, притянул обратно.

— Даже не думай.

Т/и закатила глаза, но внутри нее переполняло тепло. Этот человек мог бесить, доводить до ярости, но он был ее.

Влад провел пальцами по ее лицу, его взгляд смягчился.

— Ты в порядке?

Т/и кивнула.

— Да. Немного адреналина, но я справлюсь.

Он нахмурился.

— Ты слишком привыкла справляться сама. А теперь привыкай, что у тебя есть я.

Т/и не успела ничего ответить, потому что он снова поцеловал ее, на этот раз медленно, смакуя момент.

Потом Влад вдруг резко поднял ее на руки и понес в спальню.

— Теперь ты будешь рядом. Всегда.

*** 

Гнев Влада был обжигающим, как раскалённый металл. Он вошёл в комнату с таким выражением лица, что у нее внутри всё сжалось — не от страха, а от предвкушения. Он хотел наказать ее. И она знала, что это будет жёстко.

— Я же говорил не лезть туда, — его голос был низким, опасным, почти звериным.

Т/и не успела ответить. Его пальцы впились в ее талию, и в следующее мгновение она уже висела в воздухе, его сила подняла ее, как будто она ничего не весишь. Ее волосы рассыпались по лицу, но он даже не дал ей их откинуть — его губы грубо накрыли ее, поцелуй был не поцелуем, а захватом, словно он хотел вырвать у нее ответ силой.

Т/и почувствовала, как его рука скользит вниз, хватает ее за бедро, а вторая обхватывает горло — не душа, но заявляя право. Его зубы впились в ее нижнюю губу, заставив ее вскрикнуть, но он тут же перешёл к шее, оставляя на коже отметины, которые завтра будут синими.

— Влад, я...

— Молчи.

Он швырнул ее на кровать так, что пружины прогнулись. Одним движением он сорвал с нее вещи, даже не глядя, куда они улетели. Его глаза горели — в них не было ни капли снисхождения.

Т/и хотела приподняться, но он уже был над ней, его руки схватили ее бёдра, и прежде чем она успела подготовиться, он вошёл в нее одним резким движением.

Ее крик сорвался с губ, ноги инстинктивно взметнулись на его плечи. Он не дал ей опомниться — следующий толчок был ещё жёстче, заставив ее вцепиться в простыни.

— Вот что бывает, когда не слушаешься, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его дыхание обжигало губы.

Его ладонь обхватила ее шею, не сдавливая, но напоминая, кто здесь главный. Т/и попыталась что-то сказать, но он заглушил ее слова поцелуем — жадным, властным, забирающим воздух.

И затем началось настоящее наказание.

Его движения были резкими, почти жестокими, каждый толчок вбивал ее в матрас. Скрип кровати сливался с ее стонами, которые он вырывал из нее с каждым новым ударом бёдер.

— Моя, — рычал он прямо в ее рот, его пальцы впивались в ее кожу. — Вся. До. Последней. Клеточки.

Т/и не могла думать, не могла дышать — только чувствовать. Его силу. Его ярость. Его обладание.

Когда волна удовольствия накрыла ее, её тело сжалось вокруг него так сильно, что он застонал — низко, хрипло, почти зверино.

— Чёрт... Ты...

Он не смог закончить. Его тело напряглось, и он взорвался внутри нее, прижимая ее к кровати всем весом, как будто боясь, что она исчезнешь.

Тишина.

Только тяжёлое дыхание и бешеный стук сердец.

Он не выходил из нее, его лоб прижался к ее плечу, губы шептали что-то — может, ругательства, может, её имя.

А потом...

Потом его рука нежно провела по ее щеке, и он поцеловал ее совсем по-другому — медленно, глубоко, словно извиняясь за свою жестокость.

— Больше не перечь мне, — прошептал он, но в его голосе уже не было гнева.

Т/и улыбнулась, понимая: он никогда не сможет быть по-настоящему злым на нее.

А он это знал.

И всё равно будет пытаться наказать снова.