58.Последняя вечеринка

«дима ицков»– Раздвинь ноги.Я произношу это в ее губы, это не просьба, это приказ. Она умудрилась свести ноги, пока мы целовались, слегка сдерживая меня, мой вставший член прижат к ее коленям.Она думает, что сможет остановить меня. Я хватаю ее за волосы, мои глаза находят ее. Я вижу ее веселый взгляд, она бросает мне вызов.– Раздвинь ноги, ведьма, – повторяю я, сжимая руку в ее волосах.Она улыбается мне– Нет.Я снова целую ее, добиваясь ее, лишая дыхания. Ей нравится подстрекать меня, бросать мне вызов, ей нравится, когда я теряю контроль и жестко беру ее. Поэтому я засовываю свободную руку между ее ног, пока она сопротивляется, пытаясь свести ноги, сжимая мою руку, но я добираюсь до ее трусиков, мой палец скользит по ним, вызывая ее стон.Я оставляю ее губы, спускаюсь к груди, посасываю и кусаю через платье. Пальцем отодвигаю трусики в сторону и касаюсь ее там.– О, дима. – Она откидывает голову назад.– Думаешь, сможешь устоять передо мной? – спрашиваю я, хотя уже знаю, что не сможет, она такая мокрая, и это ответ, который мне нужен.Вздыхая, она шепчет:– Да... смогу.Я поднимаю одну бровь, освобождая ее волосы и используя обе руки, чтобы снять с нее нижнее белье.– Нет, Дима, нет, – бормочет она, но совсем не сопротивляется. Ей нравится играть в сопротивление, чтобы ее взяли силой.Я резко раздвигаю ее ноги, она вздрагивает, пытается оттолкнуть меня руками. Я притягиваю ее за ноги к краю стола, открытую для меня.Ее возбуждение пахнет восхитительно, и я чуть не срываюсь, чтобы послать все к черту и войти в нее, но сдерживаюсь, хочу, чтобы она умоляла.Я опускаюсь перед ней на колени, и она взвизгивает, когда я касаюсь ее ртом, я нагло пожираю ее, не останавливаясь, ее стоны эхом разносятся по темному классу, возбуждая меня еще больше. Ее стон – мой самый любимый звук, кроме ее голоса. Ее ноги дрожат на моих плечах.Стони, вздрагивай и умоляй меня, ведьма.Твое удовольствие необъяснимо наполняет меня. Ты для меня все.Я чувствую, как она дрожит, и я знаю, что она скоро кончит, поэтому останавливаюсь и встаю, оставляя ее ни с чем. Наши глаза встречаются, и в них видно мольбу и досаду. Ее каштановые волосы кажутся черными в этой темноте. Я вытираю большим пальцем нижнюю губу.Она не двигается, не сводит ноги, просто смотрит на меня. Неторопливо расстегиваю рубашку, и она наблюдает за каждой пуговицей. Когда я снимаю рубашку, она проводит руками по моей груди, спускаясь к прессу.– Ты такой сексуальный,Дима Ицков, – шепчет она, сдаваясь.Я хватаю ее руку и опускаю к штанам, чтобы она могла почувствовать, как сильно я возбужден. Она слегка сжимает меня и заставляет стонать. О нет, сегодня у нее не будет власти надо мной, не сегодня.Я залезаю между ее ног, приближаясь к лицу.– Моли, чтобы я трахнул тебя, ведьма.Она одаривает меня хитрой улыбкой.– А если нет?– Ты пойдешь обратно на вечеринку мокрой и неудовлетворенной.Она кусает мою нижнюю губу.– Ты тоже будешь страдать.Я расстегиваю штаны.– Нет.Она поднимает бровь.– СдаешьсяЯ качаю головой, сбрасывая штаны на пол вместе с боксерами, и начинаю мастурбировать перед ней, ее голодные глаза смотрят на меня с вожделением. Я касаюсь ее мокрого входа, но не вхожу и делаю шаг назад.Она пытается возразить, но тут же закрывает рот, борясь всем своим существом, она не хочет проигрывать. Тогда я все усложню для нее. Я касаюсь ее между ног, ее смазка скользит по моим пальцам, она закрывает глаза и стонет.– Умоляй меня, ведьма.Она качает головой.– Я... Ах, Дима.– Я знаю, что ты хочешь умолять меня, – бормочу я, быстрее двигая пальцами. – Я знаю, что ты хочешь чувствовать меня внутри себя, чтобы я вошел в тебя, жестко, снова и снова.Я знаю, что ей нравится, когда я так с ней разговариваю, это возбуждает ее, а меня сводит с ума ее реакция на мои слова. Я целую ее снова и языком показываю, как сильно хочу ее и что одной только мольбы будет недостаточно, чтобы я погрузился в нее и прекратил эту пытку.Когда мы перестаем целоваться, она убирает мою руку со своей промежности и с полузакрытыми глазами произносит это:– Пожалуйста, трахни меня, Дима.Ее слова посылают поток желания, который спускается по всему телу к моему члену.– Еще раз.Она кладет руки мне на шею и шепчет мне на ухо:– Пожалуйста, возьми меня, Дима.Ей не нужно просить об этом снова, я хватаю ее за талию и притягиваю к себе, ее ноги обхватывают мои бедра. Я разом вхожу в нее, приглушенный крик покидает ее губы, она такая горячая и мокрая, что эти ощущения на мгновение парализуют меня.Я атакую ее шею и начинаю быстро двигаться в ней. Милана откидывается на руки назад.– О боже, да, Дима, мне нравится, еще, пожалуйста.Я хватаю ее за бедра, чтобы ускорить темп, я вижу все, и это возбуждает меня в тысячу раз сильнее, я люблю глазами, поэтому мне нравятся такие позиции, в которых я могу все разглядеть.Милана бесконтрольно стонет, звуки соприкосновения наших тел эхом отдаются в комнате.– Тебе это нравится, да? Жестко? – Она продолжает стонать в ответ. – Ты моя, Милана, – говорю я ей – а я, черт возьми, твой.– Да! – Она снова хватает меня за шею, ее руки опускаются на спину, и я чувствую, как ее ногти вонзаются в мою кожу. – Быстрее! – умоляет она мне на ухо, и я страстно рычу и повинуюсь.Покусывая ее шею, я продолжаю двигаться, полностью ощущая ее. Я вхожу и тону в ней. Я так сильно сжимаю ее бедра, что она морщится от боли, хотя я знаю, что ей это нравится, она любит заставлять меня терять контроль.Я двигаюсь все быстрее и чувствую, как она мокнет еще сильнее, ее оргазм приближается, и это только приближает мой. Ее стоны становятся громче, ее слова – более смелыми и сексуальными, и это все, что мне нужно, чтобы кончить в нее, вместе с ней. Оргазм опустошает нас, оставляя без воздуха и в настоящем наслаждении.Я упираюсь лбом в ее лоб, ее глаза закрыты.– Милана. – Она открывает глаза, смотрит на меня, и между нами вспыхивает связь. – Я так тебя люблю. – Слова слетают с языка, она всегда заставляет меня быть таким банальным.Она улыбается.– Я тоже люблю тебя, греческий бог.Одевшись, мы выходим в пустынный коридор, чтобы вернуться в спортивный зал, где вовсю гремит выпускной бал. Милана идет странно и неловко, и на моих губах пляшет насмешливая улыбка.Она замечает это и хмурит брови.– Наслаждайся, идиот.Я прикидываюсь сумасшедшим.– В чем дело? Ты не можешь нормально ходить?Она шлепает меня по руке.– Не начинай.Я хватаю ее за руку.– Ты заслужила это за то, что спровоцировала меня.Она фыркает.Я провожу большим пальцем по ее щеке, приближаюсь и нежно целую, наслаждаясь каждым прикосновением наших губ. Затем я целую ее в нос.– Давай, ведьма, пора возвращаться на бал, и пусть все знают, что твой парень только что трахнул тебя как никогда.Она хлопает меня по плечу.– Ты все еще идиот, греческий бог.Я подмигиваю ей.– Идиот, которого ты умоляла трахнуть тебя.– Заткнись!Мы улыбаемся и возвращаемся в спортзал.

«милана»Ай.Мне больно ходить, я никогда не верила фразе «я трахну тебя так, что ты неделю ходить не сможешь», но теперь познала это на себе благодаря Диме, который весь вечер ходит с высокомерным видом.Я бросаю на него убийственный взгляд, на который он отвечает кивком, продолжая говорить с Ваней. Дима и Ваня прекрасно общаются в последнее время, чему я очень рада, нет ничего лучше, когда твой парень и лучший друг прекрасно ладят.Лера бросает на меня хорошо знакомый взгляд.– Что?– Тебя отымели, да?Я отвожу взгляд.– Лера!Она поднимает свой стакан и чокается с моим.– За здоровье, ты сучка, мне это нравится.Любой бы обиделся, но Лера говорит это с любовью, я знаю, это странно, но что я могу сказать? Моя лучшая подруга странная.Дима приближается к нам.– Пойдем на вечеринку ко мне домой?Лера кивает.– Да, Даниэль написал, наверное, они уже там.Миша, Ваня, Лера, Дима и я уходим с танцев и идем к машине Димы. Сейчас только девять вечера, я не могу поверить, что столько всего произошло за такое короткое время.Неловкое молчание между Миша и Лерой очень заметно, особенно со стороны Леры. Им было трудно вести себя нормально из-за всего, что случилось, но думаю, они делают успехи. Миша больше не писал ей, это разбило сердце Леры. Она всегда управляла парнями, но с Мишей все сложилось иначе.Когда я вхожу в дом, слышу, как кто-то зовет меня по имени.– Милана! – кричит Грегорий, протягивая руки, и я крепко обнимаю его. – Поздравляю!Грегорий мне очень нравится, мы прекрасно ладим, даже лучше, чем с Марком. Марк  такой... Я не знаю, как описать, он очень скрытный и так был похож на Диму времен, когда я встретила его, может быть, поэтому они лучшие друзья.Дима разнимает меня с Грегорием.– Достаточно.– Хорошо, сеньор зануда.Я позволяю себе насладиться красиво украшенным залом. Здесь несколько человек, некоторые из школы Димы. Есть и взрослые, думаю, чьи-то родители. Я узнаю Клаудию в милом черном платье рядом с двумя другими девушками, одетыми так же. Я понимаю, что они раздают шампанское и закуски. О, они обслуживают компаниюИщу родителей Димы, но не нахожу их, и мои глаза падают на пожилого сеньора, сидящего на диване в элегантном костюме. Дедушка? Да, это он. Дима показывал мне его фотографии, не говоря уже о тех, которые висят по всему дому.Дедушка Ицков обладает невероятной уверенностью, я не знаю, как это объяснить, будто мудрость исходит волнами от него, а когда Дима рассказал мне, как он говорил с отцом и Сережей, я стала по-настоящему уважать его. Большая часть меня хочет обнять его и поблагодарить, но я понимаю, что мы не знакомы. Сережа рядом с ним, он тоже в костюме, мне кажется, я никогда не видела его в повседневной одежде. Каждый в этой семье наделен элегантностью.Дима разговаривает с друзьями, а я подхожу к Клаудии, и она улыбается, завидев меня.– Привет, поздравляю.– Спасибо, это был... очень интересный год.Она кивает.– Да, я знаю. Но у тебя все получилось, я рада за тебя.– Спасибо. Как ты?Она пожимает плечами.– Потихоньку, знаешь.– Рада тебя видеть. – Хотя мы с ней не близки, мне приятно общаться с ней. Клаудия создает благородную и дружелюбную атмосферу рядом с собой.– Хочешь чего-нибудь? – она предлагает мне бокал шампанского, и я его выпиваю.– Спасибо, ладно, не буду мешать.Я позволяю ей делать свою работу и сажусь на диван рядом с гостиной, наверное, его вынесли, чтобы освободить больше места. Я качаю бокал в руках, отстраненно наблюдая за тем, как в нем переливается шампанское, погруженная в свои мысли. Диван слегка проминается рядом со мной, кто-то молча садится рядом. Я узнаю запах изысканного, дорогого одеколона.– Чем обязана такой чести? – шучу я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.Сережа улыбается мне.– Любопытно, ты о чем-то задумалась.– Это так очевидно, да?– Я восхищаюсь твоей способностью радоваться за него, несмотря на то, что это значит для ваших отношений.– Это непросто.– Я и не сказал, что это так. – Он немного ослабляет узел своего галстука. – Вот почему я восхищаюсь тобой.– То же самое сказала моя мама, что-то о том, что я умная для своего возраста.– Диме повезло.Я поднимаю бровь.– Это что, косвенный комплимент?Он не отвечает, делая глоток шампанского, поэтому я еще немного над ним подшучиваю.– Сережа, ледяной король, только что сделал мне комплимент. Я сплю?– Не удивляйся. – В его глазах печаль и тоска. – Я очень хорошо умею различать хороших и плохих людей. – Он указывает на меня своим бокалом. – Ты хорошая, и поэтому я тебя уважаю.Я не знаю, что сказать.Он смотрит на Диму, который хохочет над тем, что сказал Грегорий.– Я никогда не думал, что он справится с тем, что случилось с нами, что он доверится кому-то и изменится к лучшему. Не только потому, что он смог влюбиться, Дима не такой капризный, как год назад, когда он ничего и никого не ценил. В каком-то смысле это обнадеживает. Может быть, не все потеряно. – Он одним глотком допивает шампанское в своем бокале. – Спасибо, Милана.Сережа искренне улыбается мне, это первый раз, когда я вижу его улыбку. Он встает и уходит, не дождавшись ответа.