27.Доброе утро.Холод

«милана»Я просыпаюсь от озноба, ворчу и открываю глаза. Свет бьет по глазам, я щурюсь. Почему так холодно? Я не включала кондиционер. Первое, что вижу, это полка с кучей трофеев и спортивных наград.Странно. Такого нет в моей комнате. Когда все проясняется, я понимаю, что это не моя комната.Что?Резко сажусь, и боль в голове пульсирует в знак протеста– Ай!Держу себя за лоб, и мой желудок беспокойно ворчит. Где я, черт возьми? На этот вопрос будто бы хочет ответить карма, и я понимаю, что рядом кто-то шевелится.В ужасе поворачиваюсь, чтобы посмотреть, визг покидает мои губы, я резко откатываюсь назад и падаю на пол. Снова ай!Черт, черт.Выглядываю из-за кровати и убеждаюсь в этом.Дима во всей красе, лежит на спине, положив руку на лицо. Он укрыт только наполовину, его грудь и пресс обнажены, так как он без рубашки.Инстинктивно осматриваю себя и понимаю, что она на мне.Закрываю лицо ладонями.– Вот дерьмо.Что, черт возьми, произошло? Ведь я так решительно сопротивлялась в этот раз. Что со мной произошло?Так, думай, Милана.Вспоминай, думай.В голове все смешалось и стало похожим на головоломку с непонятными и потерянными деталями. Последнее, что помню, как мы сидим за столом с Лерой,Мишей, Карлосом и Йоши. Потом мы с Йоши поднялись по лестнице. Мы пошли в туалет?Потом Дима...На балконе...А потом ничего, пустота, темнота.Как ужасно!Удивительно, но то, что я снова повелась, расстраивает меньше, чем то, что я ничего не помню. Мы переспали? Честно говоря, не думаю, что Дима сделал бы что-нибудь со мной, если я была так пьяна. В любом случае мне нужно выбраться отсюда. Я встаю, кружится голова, поэтому делаю глубокий вдох. Дима все так же спит с рукой на лице, приоткрытым ртом и обнаженной грудью.Мои туфли...Моя одежда...Они должны быть где-то. Сколько времени?Лера,наверное, волнуется! Хорошо, что я сказала маме, что останусь у Леры, иначе мне бы влетело. Сонной головой пытаюсь сообразить, где мобильный телефон, а затем мой мозг просыпается и дает мне пощечину.Его украли несколько недель назад, Милана. Я ползаю по комнате и не могу найти одежду, но что... где моя одежда? Если бы мы разделись здесь, то она была бы где-то тут. Или я разделась где-то в другом месте и потом пришла сюда? Боже. Справа от меня вижу приоткрытую дверь, которая, похоже, ведет в ванную, и я захожу в нее. Моя одежда на полу рядом с ванной.Чувствую облегчение, потому что теперь мне не надо будет идти по улице в мужской рубашке. Закрываю дверь и поднимаю свою белую футболку в цветочек, но тут же морщусь от резкого запаха рвоты.Рвота?Меня стошнило? Боже мой. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?Я не смогу надеть футболку. Юбка не в лучшем состоянии, но я просто смываю небольшие частицы рвоты в раковине. Я не могу уйти в одной рубашке Димы.Я надеваю влажную юбку. Это не спасает от холода, я дрожу, но умудряюсь почистить зубы пальцами.Йоши, о нет, я вспоминаю о том, что пыталась использовать его прошлой ночью, я должна извиниться перед ним.Вернувшись в комнату, позволяю себе взглянуть на Диму.Его обнаженный белый торс выделяется на синей простыне. Кусаю нижнюю губу, борясь с желанием наброситься на него и поцеловать во все обнаженные места, ощутить его близость.Сосредоточься, Милана.Со всей осторожностью мира берусь за дверную ручку, но когда пытаюсь повернуть ее, она не поддается. Что? Я стараюсь сильнее, но дверь не открывается. Проверяю ручку и понимаю, что у нее нет кнопки, чтобы закрыть ее, а есть отверстие для ключа.

Дверь заперта на ключ. Почему?– Ты это ищешь?Его голос заставляет меня вздрогнуть. Поворачиваюсь, и, к моему удивлению, он сидит на кровати, держа ключи в поднятой руке. Меня бесит, что мне так нравится его лицо. Он весело улыбается.– Почему закрыто?– Вчера здесь была вечеринка, помнишь? – В его голосе слышно беспокойство. – Я не хотел, чтобы кто-то пришел и потревожил нас.Я пытаюсь сглотнуть, но у меня пересохло в горле.– Ты... И я... Ну, то есть... Ты понимаешь.– Переспали ли мы? – Он всегда такой прямолинейный. – Ты ничего не помнишь?Он произносит это печально, будто бы хочет, чтобы я что-то вспомнила. Смущенно качаю головой.– Нет.Замечаю его разочарование.– Ничего не было, тебя вырвало, я тебя искупал и уложил спать.Я ему верю.– Спасибо.Он встает. И я снова чувствую себя маленькой перед ним.– Открой дверь, – прошу, потому что оставаться с ним наедине в одной комнате практически без одежды невыносимо.Он засовывает ключ в передний карман брюк.– Нет.Я открываю рот в знак протеста, а он идет в ванную и закрывает за собой дверь.Но какого черта? Я разочарованно складываю руки на груди и жду, пока он выйдет. Зачем он меня запер? Шумит душ. Он купается? Серьезно?А я отчаянно хочу выбраться отсюда.Бесконечно тянутся минуты, и он наконец выходит из ванной, с полотенцем на талии. Капли воды скользят по животу, а влажные волосы прилипли к лицу.Похоже, ему не холодно, и я откашливаюсь.– Открой мне дверь, Дима.– Нет.– Почему?– Потому что не хочу.Я саркастически смеюсь.– Как по-взрослому. – Он садится на кровать и смотрит на меня, его глаза скользят с моей груди к моим ногам. Я сглатываю. – Мне правда пора.– Ты уйдешь после того, как мы поговорим.– Хорошо. Чего ты хочешь?– Тебя.Его ответ удивляет, и в животе становится тепло, но я стараюсь вести себя нормально.– Ты и правда сумасшедший.– Почему? Потому что говорю тебе, чего хочу? Я всегда был честен с тобой.– Да, я бы сказала, что слишком, – говорю я, вспоминая, как он дал мне понять, что не хочет со мной ничего серьезного.– Иди сюда.Жар поднимается к моим щекам.– О нет, я не буду играть в твою игру.– Мою игру? Я думал, что играешь здесь ты.– О чем ты?– Тебе понравилось целоваться с другим?Я вижу ярость в его красивых глазах и прижимаюсь спиной к двери, но все же поднимаю подбородок.– Вообще-то, да, он очень хорошо целуется, к тому же он..– Замолчи.Я победоносно улыбаюсь и понимаю, что чувствую себя сильнее от того, что могу на него влиять. Он всегда был со мной холоден, но сейчас я ясно вижу эмоции на его лице, и это воодушевляет.– Ты спросил, – говорю я, пожимая плечами.– Я восхищаюсь твоей попыткой заменить меня, но мы оба знаем, что тебе нужен только я.Он подходит, я чувствую запах мыла и пронзительное тепло его тела. Смотрю ему в глаза, мое сердце бьется как сумасшедшее, но я не хочу, чтобы он убедился в своей правоте.– Это ты так думаешь, Йоши целуется так сладко, что...– Перестань говорить о нем, не играй с огнем,Милана.– Ревнуешь, греческий бог?– Да.Его ответ застает меня врасплох, и воздух покидает мои легкие. Дима признался, что ревнует? Неужели я попала в параллельную вселенную?Он проводит рукой по лицу.– Не понимаю тебя, я посвящаю тебе гол, а ты идешь и целуешь другого. Во что ты играешь?– Я ни во что не играю, это я тебя не понимаю.Он улыбается и качает головой.– Похоже, мы друг друга не понимаем. – Одной рукой он берет мои запястья и поднимает их над моей головой, нежно прижимая их к двери, а другой проводит пальцем по изгибу моей шеи и груди, я вздрагиваю от удовольствия. – Но наши тела понимают все.И я вот-вот сдамся, но вспоминаю, как холоден он был со мной после того, как лишил меня девственности, а потом как послал домработницу выгнать меня из своей комнаты, когда мы переспали во второй раз. Я так хочу его, но мое сердце не выдержит еще одного удара, знаю, что нет. Не хочу снова испытать это мерзкое чувство, которое приходит после того, как он присваивает меня, а потом выбрасывает, как вещь.Я не могу.Я не хочу.Я больше не упаду.Знаю, что он не ожидает, что я дернусь, и пользуюсь этим, чтобы оттолкнуть его своим телом и освободить запястья. Дима удивлен, у него красные губы, он взволнованно дышит. Он снова пытается подойти ко мне, но я выставляю руку.– Нет.Он хмурится, я впервые отвергаю его, он очевидно недоумевает.– Почему нет?– Не хочу, не поддамся, не в этот раз.Он проводит рукой по волосам.– Ты слишком много думаешь, слишком много говоришь, иди сюда.Он протягивает ко мне руку, но я бью по ней, прежде чем он успевает прикоснуться ко мне.– Нет, если думаешь, что я всегда буду доступна, когда ты захочешь, ты ошибаешься. Я не буду твоей игрушкой.Его лицо вытягивается, как будто его ранят мои слова.– Почему ты так плохо обо мне думаешь?– Потому что это все, что ты мне показываешь. – Я разочарованно выдыхаю. – Я уже вычеркнула тебя из своей жизни, Дима. Так что оставь меня в покое.Больно... как больно говорить ему об этом.Он одаривает меня своей глупой самодовольной улыбкой.– Вычеркнула? Это не проходит за несколько недель, Милана.– Но я пытаюсь, и у меня все получится.– Я не позволю тебе это сделать.Я раздосадованно ворчу.– Вот что я в тебе ненавижу! Ты не воспринимаешь меня всерьез, но и не отпускаешь. Почему? Тебе нравится играть с моими чувствами?– Конечно нет.– Зачем тогда?– Я не понимаю, почему ты во всем винишь меня, ты знала, во что ввязываешься, я был с тобой честен.– Не уходи от темы! Да, я знала, во что ввязываюсь, но я больше не хочу этого. Я хочу, чтобы ты ушел из моей жизни, а ты не позволяешь мне двигаться дальше. – Я часто дышу. – Почему, Дима? Почему бы тебе не оставить меня в покое – Я не могу.– Почему?Наблюдаю, как он думает над тем, что сказать, кривит губы в нерешительности, и печально смеюсь.– Ты не можешь ответить, потому что у тебя нет никаких серьезных причин, просто не хочешь упустить развлечение на месяц.– Хватит так говорить! Я так к тебе не отношусь!– Тогда как?Снова молчание, на лице – сомнение.– Ты же знаешь, что этот разговор ни к чему не приведет, открой дверь. – Он не двигается. – Открой чертову дверь, Дима!Он не двигается, поэтому я в гневе смотрю на окно.– Хорошо, я выпрыгну в окно.Когда прохожу мимо него, я слышу его шепот:– Ты мне нужна. – Я замираю, стоя к нему спиной. Этих трех слов достаточно, чтобы парализовать меня.Дима берет меня за руку и разворачивает к себе. Он ищет мой взгляд.– Просто выслушай меня. Я плохо разбираюсь в словах, не умею говорить... Я не могу сказать или объяснить, но могу показать тебе, что чувствую, – Он сжимает мою руку. – Позволь показать тебе, клянусь, я тебя не использую, только хочу показать. – Он кладет мою руку себе на грудь, его сердце бьется так же быстро, как и мое.Он медленно приближается ко мне, давая достаточно времени, чтобы отказать ему, но я не делаю этого, и его теплые губы находят мои