3)

Мэтью дал мне телефон, и невольно стал что то бормотать под нос. Я в слышалась только в то, что он звонил своим родителям, но они не взяли трубки. Тут, я почувствовала покалывание в зоне губ. Да, это оно, пробормотала я. Мэтью взглянул на меня, и взвизжал. М: Наконец-то, мама, мамочка... Но трубку сбросили. Мы вышли из этого помещения. Я: эй, Мэтью. Тут нельзя разговаривать с родителями? Мэтью покачал головой. Мне всё стало понятно. Я уже думала, а как же я буду связываться со своими друзьями?! Мы вернулись в палату. Мэтью упал на кровать и стал плакать захлебываясь слезами. Я подсела к нему на кровать, положила на его спину свою лёгкую руку. Он взглянул на меня, притянул к себе и своими тонкими губами объял мою нежную щеку. ... 16:40. Мы с Мэтью сидели в комнате. Он смотрел прям в мои глаза, а я смотрела в его. Его глаза были чёрные, словно чашка кофе, засасывающая меня внутрь. Это продолжалось около 40 минут. Он посмотрел в окно. Я: может пойдём, погуляем? Мэтью ответил взаимностью. Мы вышли из здания во двор. Там было 2 мальчика, сидящих в песочнице. Мы обошли больницу. Ничего не увидев, мы отошли в сторону, сели на скамью. Смотря в сторону, Мэтью шепнул мне: М: пойдём отсюда.